Змеиной тропою

С самого утра ощущалась атмосфера праздника. И не того, который праздник по календарю, но вокруг все ходят с унылыми лицами, ворча о том, что какая-то дата диктует им необходимость радоваться только потому, что так положено. Нет. Улыбки на лицах всех встреченных нагов были искренними. Приятная суета началась ещё вчера, когда все принялись украшать дома и улицы, готовить яркие наряды на грядущий день, а сегодня то и дело слышались музыка, песни, смех. Все поздравляли друг друга, обещая в следующем году вместе поприветствовать вернувшееся тепло. Наблюдая за всем этим, Кай понимала, что наги по своей природе очень оптимистичны. Они во всём находили хорошее, с улыбкой встречали и смерть, и рождение. В чём смысл проводов лета ей рассказала Хань. Известно, что наги очень любят тепло — так напоминает о себе змеиная сторона. С наступлением осени с каждым днём становится всё холоднее, сильнее укорачивается день, реже появляется солнце. Провожая лето, наги прощались с самым тёплым временем и радостью, яркостью выражали благодарность за прекрасные дни. Зная о местных обычаях, справедливо назвать праздник конца лета — Нальсе́ и́ос’се эсле́мо — масштабными похоронами. Даже его название переводилось как «колыбельная для неизбежно умирающей природы». Наги думали не о том, что уходит, а вспоминали всё то хорошее, что случилось за лето, и с верой смотрели в будущее, где однажды снова станет теплее, где так же неизбежно вернётся жизнь. «Да, пожалуй, без такого подхода сложно жить сотни лет. Надо уметь всегда думать о хорошем, чтобы прошедшие годы не становились грузом. Горести будут всегда, вопрос в том, как ты к ним относишься, как смотришь на них спустя время». Кай понимала, что ей только предстоит понять и принять нажью философию. Она видела, что взгляды Невест, которые давно живут здесь, изменились. Становясь частью этого мира, нельзя остаться полностью человеком. Меняется образ жизни, меняется мышление, человеческими остаются только внешность и кровь, ради которой и привели сюда. Ведь нет ничего страшного в том, чтобы стать спокойнее и позитивнее. Просто странно думать сейчас о том, что однажды танцы на поминках обратятся нормальным делом, а многодневные траурные лица будут восприниматься пустой тратой нервов, неуважением к тому, кто встретил завершение жизненного цикла, столь же естественное и необходимое, как и рождение. — Мы тоже грустим, — заверила Хань, заплетая волосы Кай в замысловатую косу с разноцветными лентами. — Просто есть большая разница между трагедией и естественным окончанием жизни. Если обстоятельства досрочно забирают многих, нам тоже страшно, грустно, тяжело, невыносимо горестно. Ведь эти жизни оборвались слишком рано и неизвестно когда вернутся в цикл. Но если кто-то дошёл до заката лет… Ничто не вечно, надо и честь знать. Надо отбросить тело, которое уже изжило себя, и вернуться с новыми силами, открыть заново для себя этот мир. В спокойное время, бывает, рождается очень мало детей. Супруги не могут зачать десятилетиями. Потому что мы слишком ограничены количеством душ. Но мы хотим, чтобы жизнь продолжалась, чтобы зарождалась новая. И решили акцентировать внимание именно на этом. Вспоминаем хорошее о том, кто ушёл, и желаем ему счастья в новом цикле. Прямо как с летом. Все мы часть природы, часть вечности. Часть бесконечного и прекрасного пути. Молча слушая, Кайли понимала, что сейчас ей легче воспринимать эту информацию, чем тогда у Аслеи. И привыкнуть немного успела, и праздник понятнее человеческому восприятию. У них ведь тоже отмечалось подобное, но называлось осенним равноденствием или праздником второго урожая. Выпадал он, правда, на чуть более позднее время. Сегодня очень кстати пришлось платье, полученное от матери: достаточно яркое и красивое для празднования. В качестве пояса Кай дополнила его голубым платком с цветочным узором. Руки она украсила браслетами, — подарком от Хань и Валя — которые выделялись на фоне чёрных меток. Теперь на них не страшно смотреть, не хотелось спрятать, как позорное клеймо. Метки — всего лишь знак, проводник в дивный подземный мир. Именно так приятнее думать о них, а не как о конце счастливой мирной жизни. Счастье и покой всё ещё ждут впереди, просто новые, неожиданные. Не такие, как представлялись раньше, но разве же это плохо? Когда с причёской было закончено, Кай побежала к другим Невестам, которые устроили пикник в саду. Она хотела ещё немного с ними поговорить, ведь после праздника им предстоит попрощаться и неизвестно, когда получится собраться вновь всей компанией. Некоторые оставались в альсессе, ещё не определившись с дальнейшей жизнью, но Кай уже в конце этого дня собиралась уйти с Невом: одну часть вещей она отнесла ещё в тот день, когда ходила домой, другую — в выходной. В альсессе осталось то немногое, за которым можно будет зайти на днях. У Кайли в целом до сих под было мало вещей: не успела за лето особо накопить. «Нет смысла сильно затариваться, когда знаешь, что пристанище твоё временное. Потом переносить устанешь». На Невест было радостно смотреть: такие они яркие и нарядные. Счастливые. Они вспоминали свои впечатления от этого мира, когда только-только пришли сюда. Каждая тогда находила, чему удивиться. Особенно тому, что на самом деле значили метки, существованию нагов, и как сильно магия слилась с их бытом. Ещё Невесты вспоминали забавные случаи во время учёбы. Ошибки при освоении языка, глупые и забавные оговорки, казусы, возникавшие из-за культурных различий. Кай тоже было что вспомнить: как она пыталась общаться жестами, как лазила за шалью на дерево и как спалила завтрак, ещё не разобравшись в обращении с плитой. Осваивать настолько новые вещи оказалось гораздо труднее, чем могло показаться. А ведь каким простым казалось обращение с ними во время чужого объяснения! Тут нажал, там подкрути — и всё готово. Так нет же! Без опыта и это представляло сложность. Вместе с Ласти Кайли вспоминала родные места. Их деревни находились очень близко, а потому в них похожие обычаи, привычки, люди — некоторые и вовсе были родственниками. Существенное различие разве что во времени проведения ритуала «Первого Союза», что тоже стало причиной более раннего прибытия Ласти к нагам. Помимо тех обстоятельств, что задержали Кай у Нева. В противном случае у девушек имелись все шансы встретиться в пути. В противоположность им, Ийль и Риттика оказались с разных сторон — первая жила севернее всех, а вторая — южнее. И было очень интересно обсудить, как же всё там далеко, где уже и погода другая, и растения, и люди. Именно сейчас стало ясно, сколько разговоров не успело состояться, сколько интересных тем осталось не затронуто, но никакой момент не растянешь до вечности. Чем сожалеть об упущенном, лучше заранее подумать, как бы встретиться снова и наверстать. После полудня Невесты разошлись, чтобы через час отправиться на праздник в город. Основное празднование напоминало закат солнца и начиналось в Верхнем, переходило в Средний, а потом спускалось в Нижний. Завершал всё танец жизни и смерти. Никто не рассказывал, что это значит, но догадаться нетрудно, ведь у нагов есть её вполне определённое воплощение. Нев ждал у ворот. Завидев Кай, он широко улыбнулся, не скрывая восхищения. Она всегда для него красива, но невозможно не оценить старания, приложенные для того, чтобы соответствовать духу праздника. — Это платье тебе очень идёт, ассале аис, но ещё больше тебе идёт быть счастливой, — сказал Нев, приобняв Кай за плечи и поцеловав в висок. Она смущённо улыбнулась: получить комплимент от любимого особенно приятно. Не верилось, правда, что так может выражаться тот, кто сотню лет ни за кем не ухаживал. Украдкой Кайли тоже рассматривала Нева. Его причёска была обычной, но зато он надел традиционную одежду, которая представляла собой длинный Т-образный халат с широкими рукавами, который наги называли лее́тси. Такая одежда удобна тем, что её можно носить в любой форме: и с хвостом, и с ногами, при этом она в обоих случаях смотрелась хорошо. Цвета же обычно перекликались с цветом чешуи владельца. Леетси Нева было сделано из ткани насыщенного синего цвета, который к низу плавно перетекал в серый, и вышито серебристыми нитями. Простой узор не привлекал внимания, но нить очень красиво выделялась на тёмном фоне, поблёскивая во время движения, подобная россыпи звёзд на бездонном ночном небе. На воротнике и рукавах вышивка выглядела интенсивнее и замысловатее, напоминая магические знаки. Навроде тех, что освещали ход, ведущий в нажий город. — Спасибо. Тебе тоже очень идёт. Непривычный наряд, но очень в твоём духе. Нев улыбнулся и ещё раз поцеловал Кай, а потом они направились к центру праздника. В Верхнем городе все гуляющие привязывали ленты к деревьям, загадывая желания, танцевали и пели в самых его солнечных местах. Потому что здесь сильнее всего ощущались свобода и близость к природе, к солнцу. В магическом танце между «небесными мостами» кружили цветочные лепестки, будто стайки ярких бабочек. А сами бабочки, сотворённые чьими-то чарами, сидели на растениях, домах и прохожих. Разноцветные ленты трепетали на ветру, радуя глаз яркими всполохами. Казалось, сейчас отнюдь не конец лета, а его начало, и город снова расцвёл. Основа первой части праздника — любование природой, поиск её отражения в себе и других: в движениях, голосе, красоте, чувстве свободы и лёгкости. В какой-то момент Кай поймала себя на том, что бегала за бабочками и пыталась поймать лепестки, но осознание ребячливости собственных действий не заставило остановиться. Ведь ей было весело и хорошо. В один момент её вместе с Невом захватили в хоровод, а позже они организовали свой. Бегать по кругу с незнакомцами под задорные мелодии оказалось так забавно, что она бы ещё долго так скакала, если бы только позволяла выносливость. Пытаясь отдышаться, Кай села на скамейку, а рядом опустился Нев. Он тоже пытался прийти в себя после бега, хотя и выглядел спокойнее. У них было время восстановить силы, а после надо бы спуститься ниже. — Фуф… теперь я понимаю… почему Хань так туго плела, — выдохнула Кайли и провела рукой по косе, убеждаясь, что та в порядке. — Она в этом мастер. С её образом жизни и волосами иначе никак, — рассмеялся Нев, переделывая свой хвост, потому как тот успел растрепаться. — А вот тебя этот дар стороной обошёл. Меня, впрочем, тоже. — Тут нужна аккуратность, а я с ней в конфронтации. Кай почему-то вспомнились записи Невхьи, полученные от его матери. Даже по ним было заметно, что он, конечно, очень старателен, внимателен, но вот аккуратен далеко не всегда. Особенно если судить по почерку. Кай в этом недостатка не видела, хотя насчёт причёсок не согласилась бы: тут опыт куда важнее. Почувствовав, что отдохнули достаточно, они, взявшись за руки, отправились в Средний город. По пути к спуску Кайли заметила среди гулявших Айлор, которая шла под руку с Эльхьей. Одну его руку почему-то скрывал платок, но узнавать детали не хотелось. Кай хватало того, что эти двое явно хорошо проводили время: значит, можно надеяться, что Эль найдёт занятие поинтереснее, чем портить жизнь Неву. Если для этого ему нужно улыбаться в компании милой девушки, то пусть. Хорошо. Отлично. Кайли правда не держала на него зла и желала разобраться в себе, чтобы не маялся ерундой. Средний город сегодня осветили ярче обычного, создавая впечатление, что заливают лучи заходящего солнца. Вместо лепестков под каменным сводом кружили, мерцая, светляки. Здесь тоже звучала музыка, были открыты ларьки с угощениями, безделушками и яркими украшениями. На главной площади возвели сцену, на которой показывали выступали танцоры, певцы и артисты. Все собирались компаниями и обсуждали прошедшее лето, хвастались достижениями, делились забавными историями. Кайли заметила в толпе канареечную шаль — это гуляла Марайна, наконец имея возможность проводить много времени со своим возлюбленным. Возле сцены обнаружилась Риттика, которая явно ждала выступление своего барда-поэта и просто тонкой души че… нага. — А вот и они! Я же говорила, что придут! Кай и Нев одновременно обернулись на голос. Сквозь толпу к ним ловко пробивалась Хань. Так странно было видеть её в леетси. Чёрном, с золотыми акцентами и вышивкой, напоминавшей круги на воде. Её голову, как обычно, обвивала коса, но на этот раз с жёлтыми лентами и заколками-бабочками с очень тонкими воздушными крыльями. Создавалось обманчивое впечатление серьёзной, хрупкой и спокойной женщины. Следом появились Валь и Аслеа. Первый тоже был в чёрном леетси, на котором выделялась лунная нить. Обыкновенно сдержанный, закрытый, но очень улыбчивый. А вот одежда Аслеи отличалась нежно-голубым цветом, украшенная такими же нежными сиреневыми цветами, а сама она выглядела взволнованной и счастливой. — Милые мои, как давно я вас не видела! — воскликнула Аслеа и кинулась обнимать Нева и Кай. — Поверить не могу, сын всё же выбрал девушку, а не науку. И такую хорошенькую девушку! — Ма’асса́не, спокойнее, мы не разбежимся, если ты будешь сжимать нас чуть слабее. Как ни смущали Нева слова матери, скрыть радость от встречи он даже не пытался. Зачастую дела у него находились и в праздничные дни, поэтому они не могли встретиться даже здесь. За что, конечно, получал впоследствии нагоняй от Хань: цени мать, пока она жива. В том числе поэтому и она, и Валь часто заглядывали к Аслее: потеряв своих родителей, они решили составлять компанию матери друга, раз уж и сын, и муж решили уйти подальше. — Да если бы. Знаю: уйдёте скоро, — усмехнулась Аслеа и ослабила хватку. — Но не сегодня. Всё закончится поздно, идти вам далеко, так что в кои-то веки заночуете в отчем доме. — Но… мы точно вам этим не помешаем? — осторожно уточнила Кай. Ей у Хань оставаться неловко было, хотя они неплохо и много общались, а тут — у матери жениха, с которой виделась только второй раз. Понятно, что сыну она всегда рада, но почти незнакомой девушке… — Комнаты не по соседству, так что, если не будете очень уж активничать — ничуть, — с лучезарной улыбкой и без долгих раздумий ответила Аслеа, а после подмигнула. На этот раз пара синхронно смутилась и потупила взгляд, тогда как Хань откровенно веселилась с их реакции, и только Валь сдержанно улыбался из вежливости, таким образом снижая общий градус неловкости и подколок. — Пошутила бы про палку, но вы тогда от нас в Нижний провалитесь, — отсмеявшись, сказала Ханхье и увернулась от шуточного щелчка мужа. — Давайте лучше пройдёмся, поболтаем. Больше к неловким темам они не возвращались, хотя Аслеа то и дело подкалывала молодых. Она просто отыгрывалась за всё то время, что Нев отсутствовал, отшельничал и делал из науки смысл жизни. Спасибо хоть, что не пропал, а всё время в одном лесу сидел, не заставляя так же сильно нервничать, как беглый отец. Между делом Аслеа спросила, собирается ли пара завершать брачный ритуал, на что Кай, после вопросительного взгляда Нева, ответила согласием, а он пояснил, что хочет сделать это позже, но по всем правилам. К счастью, в ближайший год разлука им не грозила, так что время есть, но управиться за год всё же нужно, чтобы после Кайли могла с чистой совестью поступить в университет. Лучше обойтись без негативных эффектов в случае долгого нахождения в разлуке. Желание Кай учиться все восприняли очень благосклонно. Образование лишним не будет и, к тому же, облегчит жизнь с таким увлечённым учёным. Да, Неву часто поминали его уход в лес ради работы даже друзья — вот неудобно туда часто ходить, банально времени нет! Ладно бы сам приходил, так и того не дождёшься. Закончились выступления, опустела сцена, и стало ясно, что пора спускаться в Нижний город. В нем было меньше света: ночь, которую как будто освещали костры и фейерверки, хотя и то, и другое — магия. Музыка здесь звучала спокойная и плавная, все медленно стекались к центру, тихо обсуждая надежды на будущее в целом и на будущий год в частности в ожидании главного танца. Аслеа надеялась больше времени проводить с семьёй, ведь ей этого всегда не хватало. Валь желал, чтобы спокойное время длилось как можно дольше, Хань поддержала его, но заметила, что спокойствие — это хорошо, но лишь бы без скуки. А ещё чтобы дети болели меньше. Кай пожелала успешно поступить, а после окончания обучения она и Нев хотели несколько лет посвятить путешествию к различным аномалиям мира, чтобы потом осесть дома и завести детей. Нев, как типичный наг, думал на одного, а Кай настаивала на двоих: у людей обычно ведь и того больше иметь принято. Ханхье на это шутила, что станет тётушкой и бабушкой одновременно, наплевав на всякое отсутствие родства, да и Валя обязательно подключит к общению с детьми. Своих нет, так хоть другу помогут нянчиться, да и вообще — семейный врач и добрый дяденька лишними не будут. Главное — до этого всего дожить. Кайли с интересом осматривалась, не представляя, где будут танцевать. Здесь нигде не видно сцены или чего-то подобного. Народ собирался вокруг большого, но не слишком глубокого кратера, края которого тоже были освещены. Разговоры затихли. Послышалась пока ещё тихая медленная светлая и наполненная пронизывающей гармонией мелодия. Все обратили взгляды наверх. Там появлялись и исчезали огненные ступени, по которым неспешно, как солнце во время летнего заката, спускался Шасс. Могло казаться, что его одежды как обычно черны, но в отблесках света становилось заметно, что они тоже пылают густым огнём. Раздался мощный аккорд совершенно противоположной мелодии, которая на удивление ладно сплеталась в итоге с первой. Вспышка-спираль протянулась от свода до дна кратера, и на её месте возникла Нальхе. Как всегда яркая, звонкая, она сама будто светилась и казалась какой-то неземной, не из этого мира. С новым аккордом она вскинула руки, звеня серебристыми бубенцами, развернулась — на её лодыжках тоже красовались бубенцы, что блистали и звенели. Несмотря на расстояние, всё было очень хорошо видно. Каждый жест, каждую эмоцию и деталь образа. Спокойствие заходящей жизни, уверенной в том, что она ещё вернётся, что некуда спешить и не из-за чего переживать, ведь цикл естественен и незыблем. Внезапность и неотвратимость смерти, готовой очистить и обновить всё к наступлению нового цикла. Яркость и неуловимость последнего мига, как последний луч солнца перед полным погружением мира в ночь. Движения Нальхе были быстры, она напоминала пламя на ветру, и также пламенна и ритмична была её мелодия. Сильная, захватывающая. В противоположность ей Шасс двигался очень плавно, словно каждый жест имел особый смысл, уловить который можно только вслушавшись в такую же неспешную, тонкую мелодию. Они были противоположны, но не в конфликте. Дополняли друг друга, делая картину мира полной. Жизнь не может обновляться без смерти, само понятие смерти пропадёт, если исчезнет жизнь. Иногда танцоры пересекались, и в то же время сливались на миг мелодии, чтобы после опять разойтись. Мягкий свет окружал их, то теплея, то становясь внеземным, холодным. Происходящее очаровывало, прогоняя все прочие мысли, заставляя только следить и понимать. Что именно? Свою душу. Находить в ней свет и тьму, собственное сплетение противоположностей, их противоречия и единение. И принимать их, принимать себя. Время попрощаться с печалями и обидами, с тем, что тяготит, чтобы уступить место вере в свет, надежде и ожиданию чуда. Чудеса бывают, но важно уметь их видеть и принимать. Слышать тонкую мелодию мечты и помогать ей твёрдыми ударами воли. И дорога в будущее не ускользнёт, как змея в высокой траве.