Тень на фарфоре

Два коротких удара в дверь разорвали вязкую тишину спальни, подобно камню, брошенному в стоячую воду. Звук был негромким — но в этой тишине он прозвучал как команда. Мортэм нахмурилась, неохотно открывая глаза. Склонившись вперёд, она наощупь откинула выбившиеся из-под покрывала волосы и села в постели, медленно, словно просыпалась не от сна, а от оцепенения. Он уже вошёл. Клод Фаустус, как всегда бесшумен, будто сама тень скользнула внутрь комнаты. Несмотря на ворчание тёти Эстер и язвительные замечания дяди Августа — мол, в интересах юной леди, чтобы её одевала горничная, — Мортэм давно распорядилась иначе. Только он. Только её демон. Клод остановился у края постели и молча опустился на одно колено. Бледная, обнажённая нога графини плавно скользнула вперёд, опершись на его бедро. Он не задавал вопросов. Его пальцы, тонкие и уверенные, тут же принялись расшнуровывать шелковые чулки, стягивая их с её ног с почти театральной бережностью. Ткань тихо скользнула по коже и упала на пол. Вслед за этим его ладони замедлились, переходя в едва ощутимый массаж икр — деликатный, точный, будто он знал, где скрывается напряжение, даже если сама Мортэм не догадывалась. — Позвольте мне подготовить вас к новому дню, миледи, — произнёс он тихо, голос его был низок и обволакивающ, словно ядовитый мёд. Его дыхание коснулось внутренней стороны её колена, и он позволил себе короткое прикосновение — почти поцелуй. — Ваши родственники могут пытаться диктовать вам шаги… но я здесь, чтобы служить вам. И вашим истинным желаниям. Какими бы тёмными они ни были. Мортэм фыркнула — скорее от раздражения, чем удивления. Она резко схватила его за волосы, оттягивая голову назад с силой, от которой другой бы вскрикнул. — Я же говорила, не делай этого, — холодно бросила она. В её взгляде не было кокетства — лишь сталь. — Ты демон. Не развратник. Она закинула ногу на ногу, выпрямившись на постели как королева на троне. — Возвращайся к делу. Одень меня. И огласи план на сегодня. Он не сопротивлялся. Лишь склонил голову в покорном жесте, позволив ей удерживать его до тех пор, пока ей не наскучило. Затем молча поднял с пола упавшие чулки, снова приступая к своей работе с точностью часовщика. — Как пожелаете, моя леди, — ответил он ровно, ни одного излома в голосе. Комната вновь погрузилась в тишину, но теперь она была другой — тяжёлой, пропитанной чем-то недосказанным. Клод неспешно натягивал кружевные чулки, ловко закрепляя их на тонких бёдрах графини. Его пальцы не дрожали. Его взгляд был холоден. Когда последняя застёжка была закреплена, он, не поднимаясь, посмотрел на неё снизу вверх. — Сегодня вы встретитесь с финансовыми советниками, чтобы обсудить вложения в поместье. Затем обед с вашими родственниками, — голос его остался безликим, как будто сообщал погоду. — А вечером — бал. Вы обязаны очаровать потенциальных союзников. Он замолчал на миг, а затем добавил, чуть склонив голову: — Мне приготовить корсет и платье… или вы предпочтёте что-то менее традиционное? Вопрос повис в воздухе. — Ты служишь мне уже два года, Клод, — Мортэм небрежно разгладила кружевную отделку на платье, выполненном в сдержанном стиле, даже не удостоив дворецкого взглядом. — Ты — воплощение безупречного вкуса. Мой идеальный демон-дворецкий. Она встала, направляясь к двери. — А потому ты прекрасно знаешь: я не играю по правилам этой уродливой, прогнившей знати. Так что позаботься о своей госпоже. Подбери новый костюм — изысканный, женский… но с фраком. Она приостановилась на пороге и бросила через плечо: — И принеси мне завтрак. Тонкая, почти незаметная ухмылка тронула губы Клода. Её приказы отзывались в нём вибрацией, похожей на удовлетворение охотника, которому снова позволили напасть на след. Он неспешно поднялся с колена, поправил безупречно сидящий пиджак и отвесил безмолвный, глубокий поклон. — Для меня это будет честью, моя леди, — в голосе Клода прозвучало что-то тёплое, почти ласковое. — Лично прослежу, чтобы ваш новый образ не только поражал, но и соответствовал вашей... провокационной эстетике. Он неслышно вышел. Уже в коридоре Клод мысленно перебирал оттенки тканей, фактуры и силуэты, предвкушая, какой эффект произведёт графиня — женщина, которая предпочитает фрак поверх платья вместо корсета. В утренней комнате Клод с церемониальной точностью подал ей завтрак: фарфоровая тарелка с отборной выпечкой, ягоды в ледяном сиропе и дымящаяся чашка свежезаваренного чая. Поставив поднос, он остался рядом, выпрямившись, как статуя, но не отрывая взгляда от своей госпожи. Мортэм ела молча, сосредоточенная, и всё же в её жестах сквозило редкое, почти изящное удовлетворение. Клод наблюдал за ней — пристально, с тем особым видом демона, что видел души через кожу. За этой ледяной внешностью, за суровой сдержанностью графини скрывалось нечто куда более интересное. И тёмное. Он чувствовал это, как зверь, унюхавший кровь. — Превосходный чай, как всегда, — заметила Мортэм, отставляя чашку. Её голос звучал почти благосклонно. — В отличие от всех этих бумажек, с которыми придется возиться. Она перебирала бумаги, договоры, отчёты — пальцы двигались с холодной решимостью, взгляд был резким, как лезвие. — Чёртовы капиталисты, — бросила она, не отрываясь от чтения. — Так бы и перегрызла им глотки за то, что они сделали с моими родителями. Доказательств, конечно, не было. Только тени подозрений, косвенные намёки и их слишком удобная скорбь. Но Мортэм уже начала распутывать эту сеть, медленно и осторожно, как паук. Она не искала быстрой расправы. Её месть должна быть с особым привкусом. — Сегодняшний спектакль, как обычно, будет скучным, — добавила она устало, но в её голосе прозвучало нечто, напоминающее предвкушение.