В заложниках

Что ж, Джером был все же прав, что Микки не откажется. Ведь, к сожалению, последний испытывал непонятные чувства, и если он не будет видеть Валеску целыми неделями или месяцами, — Милкович уверен, что терпения у него явно не хватит. Конечно, съебывать в Лос-Анджелес с психом, сбежавшем из стен Аркхэма, и которого, к тому же, уже ищут — самая пизданутая идея, которую Микки за всю свою жизнь только доводилось исполнять. Но если бы не чувства, что давили на адекватные мысли своим весом, Микки послал бы Джерома нахуй в далёкие края. Сразу же после ночёвки у Джерома, Милкович отправился домой, чтобы предупредить сестру. Конечно, та не обязана знать всех подробностей, однако хоть как-то, но надо предупредить, иначе эта шлюшка изведется предположениями, что Мик сдох в ближайшей подворотне. Также не хотелось вставать, потому извечная утренняя лень накрыла Микки с головой и не позволяла первые пару минут сдвинуться с места. Из объятий Валески не хотелось отстраняться ни на секунду, но, увы, все имеет не бесконечный срок, именно поэтому Микки все же надевает всю одежду, которая была стянута тем вечером, и ушёл, оставив записку на прикроватной тумбочке, в случае чего, чтобы Джером не подумал, что Микки все же отказался от затеи ехать в ЛА. Микки вовсе не из тех типов людей, кто оставляет записки любимым людям, перед тем, как уйти на работу или ещё на какие-то пизделки. Но чтобы Джером не превратился в свирепого кота и не взял в заложники кого-то — это того стоило. Ещё раз спасать чужие задницы Микки не намеревался. А-то хули, он же не супермен. Коротко обговорив все с Мэнди, что, куда, и насколько, Микки собрал вещи и вернулся назад. Джером даже и глазом не моргнул, все так же спал, словно младенец. И не скажешь же, что он серийный маньяк со своей шайкой за спиной. Милкович чертовски не выспался, потому что проснулся приблизительно часов в двенадцать, а потому, сколько вообще спит Микки, — этого было недостаточно. Стянув кофту вместе с футболкой, Милкович улегся на свободную сторону кровати. В следующую секунду рыжий приобнял его за талию и прижался сзади, утыкаясь носом в шею. — Куда-то уходил, Микки? — о боже, да, после вчерашнего разговора Милкович и вправду понял, что Джером очень мало о нем знает, когда Микки, наоборот, узнал чересчур лишнего о Валеске. Хотя то, что рыжий любит иногда экспериментировать в сексе, было, наверное, не удивительной для Микки вещью. — Да, я должен был предупредить сестру о моём уезде из города. — прошептал брюнет и сильнее прижался к Валеске. — Так ты едешь? — рыжий так и знал, и очень рад, что он не ошибся. Ведь если судить по натуре Микки, то он мог послать его нахуй с таким предложением. — Конечно. Когда я ещё, блять, смогу халявно съездить в Лос-Анджелес? — шутливо отозвался Микки, и, повернувшись лицом к Джерому, встретился с зелеными глазами. — Расслабься, мужик. Я шучу. — Мм, я бы даже не удивился, если бы ты поехал только ради этого. — Это ты меня так шлюхой, которая ведется на бабло, обозвал? — Милкович сел на бедра Джерома и нахмурил брови, делая свой вид как можно серьезнее. В то время вошёл Лип, и, увидев голую спину Микки, тут же тяжело вздохнул: — Вы опять хуями третесь? Я билеты принёс. Валеска лишь грустно выдохнул и, когда Милкович сполз с него, слез с кровати. — К сожалению, не успели, — подойдя к Липу, застывшему у входа, Джером взял два билета в руку. — Два? Ты не полетишь? — Хотелось бы, ещё как. Но хуево, когда босс на работе срет на тебя каждый день, и даже отпуск не даёт, — Галлагер приподнял брови, слегка вздохнув. — Так что вам, ребятки, придётся в ЛА устроить свою задницу без меня. Единственное, чем могу помочь — дать номер Тревора. Он управляет отелем, у которого пять звёзд, и радушно вас примет. Только с уважением не переусердствуйте, он тот ещё пидорас. — Нам уж точно нечего бояться, — усмехнулся Валеска. — Правда, Мик? — Иди нахуй. — Правда. — усмехнулся рыжий и повернул голову обратно к Липу. — Рейс в пять, пока доедете до аэропорта прохапаете ебаных два часа. Советую собираться уже сейчас. Если че, я могу подвести вас. У меня есть в припасе свободное время. — Я рад, что хочешь нам помочь, мужик, — влез в разговор Милкович, разлегшийся на кровати. — Но лучше бы ты потратил время на себя. Тебе явно не до нас, выглядишь как труп. — Как там тебя? — Микки, — подсказал Джером. — А, да. Микки, не волнуйся. По внешке я похож на дохляка, а чувствую себя охуенно. Так что? — посмотрев на Валеску, спросил Лип. — Ладно-ладно, раз так чешутся руки, то мы уже собираемся. — Добро. Только свои пидорские вещички не забудьте.

За рулём Лип пробыл часа полтора, ни более. Он поглядывал в зеркало заднего вида, чтобы смотреть за двумя голубками и весьма был огорчен, когда глянул туда в очередной раз. — Я не хочу прерывать вашу пидоросню, но мне некомфортно смотреть на то, как вы лижитесь. — Так не смотри, — отчеканил Милкович и затянул Валеску обратно в поцелуй. Им абсолютно плевать на претензии Липа, ведь когда у тебя член в штанах трется об ткань джинс, а возможности потрахаться в машине нет, то это пиздец. Как будто испытание на терпение. — Я слышу. Лучше давай поговорим о том, что вы должны сделать как пребудете, — наконец, когда оба парня обратили внимание на кудрявого, он начал рассказывать план: — В общем, я дал Джею номер телефона Тревора. Позвонишь ему, и скажешь, что ты от Липа. Он задолжал мне как-то и съебался в Лос-Анджелес. Так что предупреди, что долг будет закрыт, если он даст вам охуенный номер. — Без проблем, — кивнул Джером. — Это все? — Нет. Тревор непростой. Если будете просить дополнительные услуги, типа кофе в постель или завтрак, то ты должен сделать взаимную услугу. — Мм, мне определённо нравится этот парень! Думаю, будет забавно. — рыжий похлопал в ладоши от предвкушения. — Ещё раз спизданешь что-то подобное, и я дам тебе с ноги по ебалу. — сказал Микки и пихнул рыжего в бок. — Ну же, малыш, не ревнуй! Я же ооочень тебя люблю! — Ага, а я тебя нет. — Маленький проказник! — усмехнулся Джером. — Что ещё скажешь об этом Треворе? — У него пизда между ног. Это все. Милкович прыснул в кулак. — Ебать! Ну вот и пиздуй к этому уебку с вагиной между ног. — Твоя задница мне нравится больше. — Хорош, заебали!