В заложниках

На часах уже два часа ночи. Микки тихо сопел, устроивши голову на плече Джерома, а второй же морщился от яркого света, исходящего от телефона, и крутил мысль о своем ответе на сообщение Тревора. Если он скажет свой адрес — все опять пойдёт по наклонной. Ссоры, крики, обиды — и Микки уйдёт. Только в этот раз, возможно, брюнет уйдёт навсегда. У него был стимул уйти — Валеска ведь не детская мечта, а всего лишь обуза, мешающая спокойно жить и не бояться кошмаров по ночам. Джером может думать час, два, но ответ так и не найдётся на одной из полок в его голове. Он не хочет расстраивать и ссориться с Милковичем, потому что это было самое ценное, что существовало в его жизни, и его потеря означала полнейшей крах, чертову слабость, которая никогда не оттыгрвывалась на рыжем и обходила стороной. Джером не любил проигрывать. Однако, уход Милковича — означал конец игре. Такие делал выводы Джером. Да, он любил брюнета всей своей душой, или, хотя бы тем, что от неё осталось, но и Тревор, тот плюшевый мишка, на котором Валеска оттыгрывался, будет очень расстроен. Согласен, со временем раны заживают, однако, что ещё может лучше, чем наивные глазки человека, и слова, что говорятся с чистой искренностью? Или, например, притворяться, что все взаимно, а потом, однажды в обычный денечек для своей пассии, признаться ей в ебаном обмане все это время? О да, будет больно, ты будешь чувствовать пустоту внутри себя, захочешь, чтобы это гребаное чувство, наконец, покинуло тебя, потому что оно уже заебало. Но как же ты расслабляешься в объятиях своей депрессии… Чудесное чувство. Рыжий взвешивал все «за» и «против», и решил, что не будет отвечать на сообщение. Игнорирование — это тонкий намёк на то, чтобы назойливый человек отъебался, так что, наверное, может и Тревор поймёт, что у Валески есть дела поважнее. Хотя, у Джерома были сомнения. Да, может Тревор и был администратором известного отеля, а это работа весьма трепетная и сложная, которая заслуживает терпения и усердия, однако, сам парень был довольно глуп. Рыжий хмурит брови и трет пальцами глаза, потому что они уже слипались из-за скучного фильма, который, наконец, подошёл к концу, а потом слышит звон, оповещающий о новом сообщении. В мозгу сразу высвечивается имя «Тревор». От кого: Тревор Почему не отвечаешь? Я тебе надоел? Опять же эта наглая строка, заставляющая проявить жалость к парню, Джерома выводит из себя. От кого: рыжик <3 Нет, нет, ты чего, малыш? Я просто был немного занят, у меня новая работа. Она меня слегка выводит из себя. От кого: Тревор Вот как… Ну, сейчас же ты свободен? От кого: рыжик <3 Разумеется. О чем-то хочешь поговорить? От кого: Тревор О моём переезде в Готэм. У меня путевка на десятое число и я буду находиться в городе около полумесяца. Приютишь? ;) От кого: Тревор Будем купаться вместе, пить вино, ласкать друг друга… Как тебе такая идея? Джером в очередной раз сморщил лицо, только представив это. От кого: рыжик <3 О да, малыш, конечно. Только мечтаю об этом… Завтра, ближе к ночи, прилетишь, верно? От кого: Тревор Именно. Я очень рад. Подобная тема меня возбуждает. От кого: рыжик <3 Хорошо. Позвонишь мне и я подберу тебя около аэропорта. А сейчас я спать. Пошлых снов, малыш. Джером уверен, что Тревор улыбнулся. Сама ситуация довольно мерзкая, но как иначе поступить, блять? Другого выбора не существовало, и рыжему придётся рисковать.

***

Сразу проснувшись, Валеска ощутил слабую боль в мышцах из-за того, что спал на неудобном для сна диване, и, убедившись, что Микки все также спит сном младенца, он схватил почти разряженный телефон и нашёл контакт своего брата. Слушая гудки, рыжий нервничает, потому что сейчас ответ Липа ему очень дорог. Именно сейчас. Тревор приедет ближе к ночи, и ему необходимо иметь съёмную квартиру, и плевать, будет она просторной или коммуналкой непонятно где. Главное, чтобы была. Потому что приглашать Тревора в дом, где живёт не только он, но и Милкович — это гарантия на самоубийство и расставание. И очевидно, такого исхода Валеска не хотел. Он не знает, сколько будет врать окружающим, сколько будет врать самому себе; но эта черта явно не исчезнет прямо сейчас. И Джером понимает, что от его вранья страдает не только он, но и окружающие его люди. Или, по крайней мере, страдают, когда узнают правду, которую Джером скрывал как можно тщательнее. Вот он — Джером Валеска, главный лгун и убийца, и добился он лишь детских грёз да прозвищ нелепых; безмятежного страха и любовь Микки, которую вскоре потеряет с такими темпами, блять. — Я не знаю, зачем ты позвонил мне, блять, в десять, ебаных, утра, но клянусь, как только я тебя встречу — я тебя задушу собственными руками, — взвыл чужой голос на том конце провода, на что Джером неимоверно мысленно порадовался. — У меня чертов выходной. — Можешь не беспокоиться; разговор не займёт больше… больше часа, — Валеска ухмыльнулся на то, как его брат вскрикнул, явно охуев от такого заявления. — Да ты охуел! Этот целый час, блять, для меня сейчас, как золото. Так что я предпочту лучше вздремнуть, чем болтать с пиздливым тобой. — сказал Лип, выпив воды, судя по громким глоткам. — Ну пизди, раз позвонил. Джером усмехнулся. — Я пошутил. Как твои дела, Лип? — Ты, блять, серьёзно позвонил только ради того, чтобы спросить, как у меня дела? — удивился Филипп. — Да никак. Ты бы знал, как я заебываюсь с этими скверными отношениями с боссом. Он, блять, валит меня постоянно. — Очень сожалею тебе, Лип. Нет, я звонил не по этому поводу. В общем, помнишь Тревора? Пока мы были в Лос-Анджелесе, у нас были некие… отношения. Назовём это так. — Ты мутил с этим мужиком, который баба? Бляяять, боже, лучше бы я этого не знал, — снова взвыл кучерявый. — Ладно, дальше что? И, погоди-ка, кажется, ты слишком любил того острого на язык… Как там его? Милки? Викки? Неважно, в общем. Ты слишком положил на него глаз, чтобы изменить. Что, вечная любовь прошла, помидоры завяли? — Заткнись, — огрызнулся рыжий, и он готов поспорить, что Лип на том проводе ухмыльнулся словам рыжего. — Не будем вдаваться в подробности. Я с ним поигрался и все. Даже не впечатлил. Я дал ему свой номер, не обдумав, так что он мне теперь пишет всякую мерзость, и… — Блять, не проще поменять симку, а? Или игнорировать, не знаю, рано или поздно его заебет. — Не перебивай, — Валеска не любил, когда его прерывали на полуслове, лишь бы вставить своё гребаное слово. — Так вот, он сегодня отправляется сюда, в Готэм. И, собственно, мне нужна свободная квартира! — Ну и пиздец ты заигрался, Джером. А мне-то нахуя позвонил? — У тебя была съёмная, тут, неподалёку. Или ты сейчас в ней живёшь? — рыжий очень надеялся, что нет. Лип всегда его выручал, конечно, но в этом случае мог отказать. Потому что сама ситуация — тотальный пиздец, и Джером должен это сам разгребать, но нет, наоборот, он тащит за собой и Липа в эту бездну; бывало, и Микки тоже. — Я сейчас в универе живу. Разрешила кафедра, а я не упустил шанс увидеться с той конфеткой, о которой говорил. Подъедишь, я дам тебе ключ. Только ради Бога, блять, не трахайтесь на моей кровати. И на столе тоже. —Да… Помню. Мэнди, кажется. Хорошо, подъеду. Я очень рад, что ты у меня есть, братик! — Валеска засмеялся. — Не подлизывайся, мудень. Лип усмехнулся и отключил вызов. Его брат — это просто пиздец. Джером расслабленно выдохнул. Он правда рад, что Филипп выручает его из любого дерьма, которое на рыжего наваливается, и, наверное, это можно назвать по-человески, а не просто потому, что он его брат. Джером был настолько рад, что не заметил, как проснулся Микки и смотрел за тем, как он тихо, едва плясал и двигал бедрами, кривля разные рожицы счастья. — Ну ты и придурок. — засмеляся брюнет, на что вызвал у рыжего чувство паники. Но затем тот улыбнулся и подошёл к Милковичу, нежно чмокнув его в лоб, а затем ниже, в губы. Милкович ухмыльнулся и потянул Джерома на себя, из-за чего тот навалился целым весом на Микки; тот громко вздохнул и прокашлялся. — Тебе не кажется, что пора худеть, а, блять? — Микки рассматривал еле видные веснушки на лице Джерома, и наблюдал за тем, как он улыбается. Валеске шла улыбка. Сто процентов. — Мм, нет. Ты ведь меня любым полюбишь, верно? — Джером приобнял Микки и довольно улыбнулся, словно кот после приёма пищи. — Ну уж нихуя, жирным ты мне ваще не сдался, понял? — Микки негромко засмеялся, вызывая и у Джерома смех. Так приятно находиться сейчас наедине с Джеромом, даже не зная того, что он скрывает.