В заложниках

      Посетители кафе постепенно уходили, заставляя Микки расслабленно вздохнуть. Он уже не любил эту работу. Мало того, что она была назойливой и трудной, так ещё и немногие из посетителей попадались наглыми и неуклюжими. Наглыми — в первую очередь. Микки невзлюбил работу официантом сразу, как к его занятой заднице притронулись руки старого придурка, которого Милкович, едва дыша, чуть не убил, так ему ещё и ущерб платить пришлось. Да они охуели. И, блять, самое главное, что никто даже и не подумал, что жертвой этого хряща оказался Микки, а не сам этот обнаглевший драчун. Ладно, как бы он не дулся на выводы администратора кафе, всем все равно было похуй, так что брюнет забил на это почти через три дня. Однако, если бы не ещё один похожий случай, Милкович бы не корчил из себя дикого зверя: тот парень, по имени Джон, был не то что наглым — он был охуевшим, и будь воля Микки, он бы сразу поставил этого парня на место, но, сука, какой же хитрый попался. А дело, собственно, в том, что парень пригрозил ему лишением работы, благодаря слухам, коих нашёл хуй пойми где; и самое главное — они были правдивыми. Милкович не хотел терять эту работу лишь потому, что тут никто не знал о его настоящей личности, и о личности Валески — тем более, что неимоверно порадовало; да и тем более, сложновато будет найти другую, потому что больше Микки нигде не примут — разве что в притоне для пидоров, который даже тошно проходить мимо. Микки также не понимает, какого хуя к нему липнут пидоры, потому что у них в кафе есть официант Дерек, и он явно красивее Милковича в раз десять. Хотя, может и нет, — Микки просто так думал об этом, и остановился на том, что Дерек на внешность был слишком ярким, когда Милкович, в свою же очередь, был тёмный, и первый как раз подходил под стандарты заднеприводных. У него белые волосы, карие глаза и мягкая улыбка, от которой хочется блевануть. Какой он на общение, Милкович не проверял, да и желания, если честно, у него и не было. Уж больно смазливый. Да и вообще, на Микки что, блять, висит табличка «я гей, и я сто процентов тебе дам»? Тогда какого хуя к нему лезут, как к какой-то сучке? Даже объяснения, блять, не найти. Народ исчез, как и рабочий состав. И если пару минут назад был хоть какой-то намёк на шум, то сейчас тесная пустота, обволакивающая Микки своей тишиной, отчего тот явно, прямо в следующую минуту, почувствовал удовольствие. Однако оно было не вечным — Милкович заметил силуэт за столиком. Приглядевшись, он разглядел Джерома, что со скукой на лице смотрел в экран телефона и что-то печатал. — Какого хуя ты еще тут, рыжий лобок? — Микки подошел к Джерому и сложил руки на груди, вопросительно на него глядя. Он еще пару секунд не отвечает, потому что читает сообщение Тревора, а потом поднимает свои глаза на Милковича. — Тебя ждал, — расплылся в легкой улыбке рыжий и отложил телефон на столик. — Иди и выключи свет. Микки в непонимании подошел к светильнику и выключил свет, потом обратно вернулся к улыбающемуся Валеске, чья улыбка была едва видна в темноте. — А теперь иди ко мне, — рука похлопала по части тела, и брюнет был уверен — это были колени. В груди что-то резко забушевало и сдавило легкие, из-за чего Микки откашлялся. — Я, блять, тебе не суч… — Я сказал: садись! — рявкнул рыжий, на что Микки лишь недовольно вздохнул и все же сел на чужие колени, обвив руками шею. В животе непонятное, но жутко приятное чувство, от которого Милкович мысленно улыбается. Этот псих… Боже, да что он с ним творит? Валеска — доминант, тот человек, чьи приказы абсолютны, и тот человек, которого брюнет жаждал, кажется, всю свою жизнь. Мечты сбываются? Может быть. — Ну вот, видишь, какой послушный мальчик… — Джером громко выдохнул через рот и пристроил ладони на чужих ягодицах, сжимая их настолько сильно, насколько только было можно. — Блять, ахх… — Микки сжал между пальцами рыжие прядки волос и откинул голову назад, открывая доступ к шее. Джером облизнул пересохшие губы и медленно начал покрывать бледную шею поцелуями, действуя как можно нежнее и сдержаннее, потому что все еще злился из-за ситуации днем в кафе. Этот придурок… Да что он себе позволил? Будь воля Джерома — он бы его убил. Сто процентов. Но жалкие голубые глаза его маленького щеночка заставили придержаться и отпустить обнаглевшего пидораса, из-за чего рыжий злится в очередной раз: Микки будто приказывает ему не делать этого, прибавляя жалости в свои хрустальные глазки для большей правдоподобности. Или больше грусти в голосе; боже, Валеску это так раздражает! — Джером… — Ну что, нашел любовничка в этом кафе за месяц, мм? — мычание Джерома только больше заводило, но его руки внезапно исчезли с ягодиц. — Ты ебну… — резкий удар ладонью по ягодице вынудили Милковича подавиться собственными словами и громко простонать. Если бы это Микки не нравилось — он бы давно поднялся и ушел, но, блять, какие же у Джерома были руки, какие губы и какой взгляд — если совместить это все в единое, ни один не сдержится. — Нашел?! — ярость в голосе слышится очень сильно; сама даже мысль о том, что Микки может изменить ему, Джерому не нравилась. Он слишком близко к этому относился, и не потерпит, чтобы очередная подстилка раздвинула свои шикарные ножки перед кем-то другим. В особенности Микки — Джером не хотел, чтобы он вдруг ему надоел, и тот пошел по хуям: по огромным, маленьким, длинным — без разницы. Ни любая задница с задницей Микки не сравнится. Честно, рыжий впервые встречает такого человека, с которым приятно общаться и получать удовольствие в сексе. Большинство шкур, что стелились под ним, даже его не удовлетворяли и он редко кончал. Сколько же ему придется признавать, что Микки Милкович — целое искусство? Джером узнавал о нем каждый день что-то новое, чертовски привлекающее, так что, если факт того, что Микки ему изменил, подтвердится, Джером будет скорее в депрессии, чем в ярости. Конечно, и не без этого, но в малых долях. — Ну же, чего ты молчишь? Я прав, малыш? Неспроста же этот урод к тебе приставал. — Блять, да, конечно, у меня есть любовник, Джером, — с сарказмом сказал Милкович и приподнял брови. — Он рыжий, с зелеными глазами и с улыбкой психа, а еще он готов убить меня из-за своей ревности без повода. Как думаешь: мне сдать его в психушку или бросить, чтобы эта хуйня, наконец, прекратилась, а? — Милкович посмотрел на удивленное лицо парня с вызовом. Боже, какой же Джером долбоеб — хочет сказать Микки. Но как же он любит этого долбоеба. Он даже, блять, это признал, а Валеске до сих пор чего-то не хватает. И это брюнета неимоверно бесило. — Он такой мудак, ты бы знал: он не раскидывает носки по дому, как нормальные мужики, он убивает людей и я еле держу его под строем, осознавая, что рано или поздно эта хуйня добром не кончится, — выдал Микки на одном дыхании. Джером все также молчал, прибывая в шоке. — О, забыл! Он же еще в честь меня назвал свой любимый автомат. Как думаешь, это нормально? Нет, блять. Пару секунд промолчав, Валеска облизнул губы. В этот момент он понял, что, отчасти, был не прав. — Я бы посоветовал бросить тебе этого придурка, — рыжий даже без намека на грусть сказал это. — Потому что не разбрасывает по дому носки только больной ублюдок. Это явно повод поскорее от него сбежать, — Джером усмехнулся. На самом деле, ему было вовсе не до веселья, но не прятать свои эмоции под маской вранья рыжий начнет явно не сейчас. — Идиот, блять, — ухмыльнулся Микки и приблизился к лицу Джерома, устроив ладони на обеих щеках. — Идиот, — повторил Милкович шепотом и столкнулся с губами Валески. Они стали будто более нежными и сладкими, из-за чего брюнет провел по ним языком, пытаясь определить вкус. Отстранившись, Микки вылупился на Джерома. — Ты ел черничный пудинг? — Новое блюдо вашего кафе, — расплылся в улыбке рыжий, и снова поцеловал брюнета.

***

Доехав до дома, Джером открыл дверцу автомобиля своему парню, на что тот начал пиздеть про «я могу сам», «я не чертова баба, блять» и тому подобное, что Джерома крайне веселило. Он рад, что они разобрались с проблемой, и уж более того, что Микки никому не отдался. Наверное, это было самое главное. Его это так порадовало, что рыжий был пушистым облачком весь остальной вечер за просмотром фильма «звонок». Да, он смотрел этот фильм, и он был настолько не страшный и глупый, что сюжет машет ручкой и уходит; однако, Микки не смотрел, и что не сделаешь ради своего парня? Даже на такие риски, какими бы глупыми они не были, Джером готов. Микки действительно его изменил. И, наверное, для Микки это реальный повод гордиться. От кого: Тревор Скажешь свой адрес?