Loin d'ici

Мэри Лу Бэрбоун пугала. В ярко-голубых глазах плескалось безумие, в речах – бушевал пожар, и каждое метко сказанное слово подобно заклинанию разжигало пламя в услышавшем его. Тина не жалела о своем замысле узнать подробнее о Вторых Салемцах, но колени позорно тряслись, когда женщина спешно сбегала к ней по лестнице в маленькой неприметной церквушке. Поначалу Голдштейн немало удивила пустота штаба фанатиков: она представляла себе здесь постоянную толкотню, работающие компьютеры, сводки новостей и, хотя бы, минимальную охрану. В общем-то, ей виделась серьезная организация, а не полузаброшенная церковь. Внутри пахло сыростью, и Тина поежилась: здесь оказалось холоднее, чем на улице. Воздух застоялся, помещение явно давно не проветривали. Вдоль стен стояли несколько скамеек, кое-где валялись старые деревянные и вязанные игрушки. Тяжелый дубовый стол пристроился с другой стороны, на нем Тина успела разглядеть стопки листовок. Здесь ее встретил тихий мальчик, который ни разу не посмотрел ей в глаза, уставившись на свои ботинки, в старой потрепанной одежде. Он и позвал Мэри Лу. Женщина заметно оживилась, когда узнала, кем работает Тина и с какой целью пришла, на радостях попыталась напоить ее кофе (Порпентина поблагодарила, но распробовать жидкость с подозрительными комками не рискнула) и накормить старыми и твердыми, как камень, кексами. – О, дорогая, вы не представляете, какой мир сосуществует рядом с нами, – загадочным голосом говорила она, и Тина невольно заинтересовывалась. Ведь она сама видела волшебников... – Они прячутся на виду, живут среди нас. – Да, но зачем... – Тина запнулась под пристальным взглядом женщины, но взяла себя в руки. – Зачем уничтожать их? Они сидели в невзрачной комнате на втором этаже церкви, Тину хозяйка усадила на твердый диван, больше похожий на скамейку, сама Мэри устроилась в глубоком потертом кресле. Миссис Бэрбоун поставила свой чай наклонилась ближе к журналистке. – Мисс Голдштейн, вы слышали о разрушениях на Статен-Айленд? – Вы про взрывы газа в нескольких жилых домах? История эта облетела все новостные порталы, газеты и телевидение. В нескольких частных домах и одной квартире, расположенных в разных частях района произошли взрывы, повлекшие за собой крупные разрушения, пострадали несколько семей, в одной погибли мать с ребенком. Говорили, полиция не нашла никаких следов умышленного поджога, никаких нарушений в эксплуатации взрывчатых веществ. На самом деле ничто не указывало на газ, но общественность требовала ответов, и решили отговориться газом. Поговаривают, что поиски причин взрывов еще ищут. Разумеется, знают об этом лишь те издания, что размещали у себя материалы, а Тине повезло, что писавший об этом Джон очень болтлив. – И вы верите в это? Задай она этот вопрос неделю назад, Тина без раздумий ответила бы утвердительно – даже зная о лжи правоохранительных органов. Сегодня Порпентина Голдштейн уже ни в чем не уверена. – А у вас есть доказательства, что... Что это волшебники? – осторожно интересуется Тина. – Свидетели говорят о черном вихре, разрушающем все на своем пути. Скажите, может это быть газ? Нет, моя дорогая, – она покачала головой. – Это волшебники. Они уничтожают наши дома, убивают жителей Америки, оставляя детей сиротами. В скором времени они явят себя миру и превратят нас в своих рабов. Вы бы обрекли своих детей на рабство? Они проговорили еще несколько часов; Тина спохватилась, только когда за окном уже стемнело. Стоило бы уже поторопиться домой, да и сестра, наверняка, волнуется, однако журналистке не хотелось уходить. Мэри Лу предстала в совершенно ином свете – очень добрая и чуткая женщина, она приютила троих детей и кормит бесплатно еще целую ораву маленьких сорванцов. Миссис Бэрбоун стремится спасти общество от тлетворного влияния магов, своей деятельностью не позволяет им захватить контроль над умами людей! На воздухе ей чуть полегчало, пелена спала с глаз. Тина поразилась силе убеждения Мэри Лу и теперь понимала, почему люди за ней идут. Женщина обладала удивительной харизмой, умела расположить к себе. Немудрено, что число Вторых Салемцев безостановочно растет. Может быть, сегодня это обычные фанатики, однако медленно, но верно они набирают силу, и в скором времени мир о них услышит, Тина в этом не сомневалась. По спине пробегали мурашки, когда девушка вспоминала, какой огонь плясал в глазах женщины, говорившей о магическом сообществе, сокрытом под покровом магии. Разговоры о волшебстве хотелось отнести к бредням воспаленного сознания больного человека, но Тина только что сама попала под влияние гипнотического таланта Бэрбоун, и на возражения сил попросту не оставалось. Когда-нибудь она точно устроит публичную казнь ведьмы на костре в духе Средневековья, в тот день Штаты будут официально признаны варварской страной. В одном из проулков что-то хлопнуло, затем – шаги, и Тина замерла. Мысленно обозвав себя дурочкой (это ж надо было – оказаться в чужом районе в столь поздний час, что на улице не встретишь ни души!), она обернулась – никого. Журналистка нахмурилась, осматривая улицу, задержала взгляд на темных проулках, но так никого и не обнаружила кроме облизывающегося ободранного кота. Тогда она продолжила свой путь к ближайшей остановке несколько быстрее. Застучали каблуки, кот возмущенно мявкнул, зашипел и, кажется, запрыгнул в мусорный бак. Душа ушла в пятки, в лицо дунуло холодным ветром, и на негнущихся ногах Тина рванула к оживленной улице, откуда доносились сигналы автомобилей и лился свет с рекламных экранов. Страх липкой субстанцией пробирался под кожу и резал больнее всякого лезвия, отыскивая в памяти самые ужасные картины уличных нападений – Тина их в достатке насмотрелась в колонке криминальных новостей у своей коллеги. Снова хлопок, и Тина врезалась в мужчину, возникшего, кажется, прямо из воздуха. Они бы вместе так и повалились на землю, не удержись незнакомец на ногах. Голдштейн, как сильные руки ухватили ее за талию, в нос ударил запах мужского парфюма. Она вновь обернулась, но сзади уже никого не было. Преследователь исчез также неожиданно, как и появился. – Простите, – промямлила она и выпуталась из неожиданных объятий. Девушка старалась сохранять спокойствие, но дрожащий голос выдавал ее волнение. – Я совсем не смотрю, куда иду... – Это уж точно. С вами все в порядке? Глаза Тины непроизвольно расширились. Она помнит этот голос. – Ковальски, заприте мистер Блэйка, я скоро приду поговорить с ним. Олсен, МакГрегор, сотрите память не-магам. Голдштейн отступила от него на шаг, затем – на еще несколько. Вот уж не было печали... Тусклого света ближайшего фонаря не хватало, чтобы детально рассмотреть волшебника. Мужчина пристально смотрел на нее и чуть сжимал локоть (не отпускает!). Резче, чем хотела, Порпентина выдернула руку. – Все... Все нормально. Спасибо, – голос отказывался подчиняться, и вместо полных осмысленных предложений выходили только короткие, дежурные фразы. Тина понятия не имела, как тут мог оказаться волшебник, и узнавать не горела желанием: еще свежо воспоминание о стремление стереть память очевидцам. Ведь Мэри Лу неспроста считает их опасными. Она развернулась и засеменила в сторону улицы (бежать бежать бежать!), успела запустить руку в сумку и нащупать на дне гладкий цилиндр. – Стойте, мисс, у меня к вам разговор, – он снова схватил ее за локоть – теперь сильнее, до боли, – и потянул на себя. – Отпустите меня! – заверещала Тина. – Очень жаль, но не могу, – мужчина потянул ее к глухому проулку, и в голосе его Тина не услышала ни капли раскаяния. В темноте он отпустил ее руку, закрыл собой выход на улицу. Отступать некуда: сзади кирпичная стена, впереди – он. Тина сильнее сжала в потной ладони баллончик, намеренная до последнего не сдаваться. – Вы слишком много знаете, мисс, – в руке у него появилась недлинная тонкая палочка, кончик которой маг направил на нее. – Не волнуйтесь, вы ничего не вспомните. Забывать Тина не собиралась. В ответном жесте она выставила вперед руку и резко вдавила большой палец в кнопку. Газ из баллончика вырвался из металлического цилиндра точно на волшебника, который закрыл лицо ладонью, но поздно: едкая смесь попала на кожу и глаза. Яростный крик разрезал воздух. Палочка выпала из ладони, мужчина покачнулся и на ощупь прислонился к стене одного из домов, пока Тина, окрыленная успехом, рванула к оживленной улице. Вслед ей доносились непривычные слуху ругательства и проклятия – девушка понадеялась, что на ней это не скажется. А потом она остановилась. Не может Тина Голдштейн бросить человека в темной подворотне. Он напал, но ведь серьезного вреда причинить не хотел. Возможно, она бы и не забыла ничего важного, только о волшебстве. А ему сейчас там плохо... В памяти вспыли слова Мэри Лу о волшебниках: в ходе беседы женщина назвала их бессердечными существами, которые заботятся только о себе и не принимают людей всерьез. Тина только что причинила боль одному из НИХ и чувствовала себя отвратительно. – Сэр, – неуверенно окликнула она его, медленно приближаясь. Мужчина насторожился. Глаза он открыть не мог, даже в полумраке она видела покраснение на лице. – Позвольте помочь. – Нет, спасибо, уже помогли, – прорычал он и продолжил тереть глаза. Тина вновь припомнила добрым словом свою сестру: Куинни не только заставила ее приобрести газовый баллончик («Ты часто ходишь одна по ночам, а я волнуюсь!»), но и велела выучить меры первой помощи при попадании газа на лицо («Ну, Тина...»). Девушка молча подошла к мужчине и настойчиво убрала его руки от лица (а ладони у него грубые, мозолистые). – Не трите, – мягко попросила Тина. – Только хуже сделаете. – Знаете, как оказать первую помощь? – Сестра заставила, – просто ответила Тина, пожав плечами, и только потом сообразила, что ее собеседник ничего не видит. Мужчина чуть возвышался над Тиной*, поэтому девушка надавила ему на плечи, заставляя опуститься на землю. Даже сквозь пальто она почувствовала, как он напряжен. Тина достала платок, опустилась рядом с ним на колени – холод пробрал ноги сквозь брюки – и стала промокать поврежденную поверхность кожи. – Вы... Вы волшебник, да? – во-первых, лучшая защита – это нападение; а во-вторых, Тина логично посчитала, что разговор отвлечет незнакомца от неприятных ощущений. Мужчина ответил не сразу. – Да. – Не верится, – удивленно выдохнула Тина. – А почему вы хотите, – голос ее дрогнул, – стереть мне память? – Потому что есть закон, согласно которому не-маги, обычные люди, не должны знать о магическом мире. Признаться, – уголки его губ чуть дернулись вверх, и мужчина позволил себе легкую усмешку, – до вас еще никто так не сопротивлялся этому, мисс...? – Порпентина Голдштейн. – Мисс Голдштейн, – он произнес ее фамилию медленно, словно пробовал на вкус: смаковал каждый звук, выверял долготу и звучность гласных, акцентировал ударение. Тина подумала, что никто еще не произносил ее фамилию так. – А вы?.. – Персиваль Грейвс. На короткое мгновение между ними повисла тишина. Дул пронизывающий ледяной ветер. – Попробуйте часто моргать, мистер Грейвс, – Тина тоже позволила себе растянуть удовольствие. Рычащее, сильное сочетание «г» и «р» и змеиное, тянущееся «фс»**. – Со слезами выйдет и едкое вещество. Персиваль чуть расслабился и послушно выполнял все указания Тины. Он не походил на человека, привыкшего подчиняться другим, скорее больше приказывал. Осознание этого невольно заставило Тину чуточку загордиться. – Мисс Голдштейн, где-то за вами должна лежать моя палочка. Дайте мне ее, – вдруг потребовал Персиваль. Глаза он открывал неуверенно, постоянно щурился. Предмет журналистка нашла быстро, но отдавать мужчине не торопилась: вдруг он уже видит и, получив палочку, сможет исполнить задуманное? – Не волнуйтесь, я не собираюсь накладывать на вас... Стирать вам память. По крайней мере, сейчас, – мягко заверил Грейвс. – Кто вас знает? – пробурчала Тина, но палочку в протянутую ладонь вложила. – Мисс Голдштейн, за этот вечер вы трижды умудрились унизить меня, – тихо посмеялся волшебник. – Мало того, что обезвредили аврора и заставили выполнять ваши указания... – А «аврор» это? – не преминула вставить Тина. Задетая гордость требовала хмыкнуть и удалиться, но любопытство действовало быстрее. –... так еще и обвинили в неблагодарности, – невозмутимо закончил он. – Мне не нравится ваша осведомленность, но, если это останется между нами, я закрою на все глаза. Он поднялся на ноги и неуверенно двинулся к выходу из проулка. Палочка пропала где-то под пальто. Тина осталась на месте. Она смотрела ему вслед, переминаясь с ноги на ногу и кусая губы. Что она должна теперь сделать? – Идемте, мисс Голдштейн, – позвал Грейвс, оборачиваясь. – Все-таки поздно уже, посажу вас в такси. – Вам бы к врачу сходить, – посоветовала Тина, догоняя его. Поравняться с ним у нее никак не получалось – мужчина шагал широко и быстро, постоянно оставлял ее чуть позади, но Тине (если уж говорить откровенно) для счастья хватало и этого. Мужчина ничего не сказал, только кивнул. Молчание между ними затягивалось, и Тине очень хотелось разрушить его, но вместе с тем она немного побаивалась спросить что-нибудь нелепое и тем самым выставить себя в неприятном свете. – Спрашивайте, – вдруг произнес волшебник, от чего журналистка вздрогнула. – Вы читаете мысли? – удивилась она и чуть не запнулась на ровном месте. – Я – нет. И так понятно, что у вас много вопросов. Учтите, если информация станет известна широкому кругу лиц, память сотрут всем, даже если под прицел попадет весь Нью-Йорк, – строго пригрозил он, заглядывая Тине в глаза. – На что вы намекаете? – На вашу журналистскую карьеру. – Я не собиралась писать о волшебниках, никто мне не поверит. Через Салемцев я рассчитывала узнать побольше о вас, – призналась она и тяжело вздохнула. – Но вряд ли материал о них выйдет в свет: мой редактор настроен очень скептически относительно фанатиков. Так... Вы расскажете мне, кто такие авроры?