Loin d'ici

Тина тяжело вздохнула и уставилась в потолок. Не спалось. Пережитое не выходило из головы, глаза отказывались верить. Волшебники, магия, заклинания, волшебные палочки! Очевидно в Нью-Йорке существует тайное общество, и только Бог знает, какие тайны оно хранит. Вопросы так и сыпались один за другим, они походили на птиц, без конца залетающих в небольшую клетку, теснились и перебивали друг друга, от чего уже начинала болеть голова. Журналистка тихонько встала, подошла к неглубокому креслу и прислушалась – ни звука. Тогда она достала блокнот с ручкой, включила торшер и устроилась на мягком сидении, чтобы записать все мучившие ее мысли. Иногда она поглядывала на дверь:они живут вместе с сестрой в квартирке на Мартенз-стрит, и Тине не хотелось бы случайно разбудить Куинни, ведь той завтра – уже сегодня – предстоит ранний подъем. Итак, что она знала наверняка: 1. Волшебники существуют. Прошлый вечер не только рассказал об этом, но и показал во всех красках. Голдштейн любила иногда прогуляться, поэтому из редакции до остановки решила пройти через парк. Пусть время и позднее, люди там еще были. И вдруг она услышала голоса. Женщины кричали от ужаса, но тут же замолкали, стоило только мужскому голосу произнести странное слово. По спине пробежал холодок, здравый смысл велел сейчас же убираться отсюда, но Тина собралась и притаилась среди деревьев, бесшумно побрела в сторону шума. Как она потом радовалась, что не струсила. 2. У волшебников есть короткие палочки, из которых при произношении особых слов (заклинаний!) вырывается луч света, воздействующий на окружающих людей и предметы. На одной из дорожек мужчина направлял палочку на людей, произносил, как потом поняла Тина, заклинания, и люди, оказавшиеся в поле его видимости, падали навзничь. Одни при этом кричали, других сотрясали тихие судороги. На глазах Тины один мужчина сломал ногу, но не смог произнести ни звука. Глаза их встретились, и журналистка увидела в них страх смешанный с непереносимой болью. Несколько женщин прилетели почти в нее, и Тина была вынуждена покинуть свое укрытие. Безумец уставился на нее. Тина замерла, не в силах сделать и шагу от сковавшего ее липкого страха. 3. У волшебников есть свой аналог полиции. Внезапно из ниоткуда появились несколько человек в плащах. Один оттолкнул Тину, и девушка послушно отползла в сторону, потому что дальше началось самое настоящее сражение. Стражи правопорядка с разных сторон атаковали безумца, пока один луч не обездвижил того. Один (главный?) приказал некому Ковальски увести задержанного. Тина присмотрелась и, к своему неописуемому удивлению, узнала синий шарф, на который недавно вылила кофе, и его обладателя! Только сейчас пятен уже не было. Выходит, днем она столкнулась с самым настоящим волшебником? Да быть того не может! Хотя... Если он «полицейский», он мог следить за людьми, призывающими уничтожить их... 4. Волшебники умеют стирать память. По приказу главного (он еще и приказывает им!) двое принялись за колдовство над не пострадавшими. В крови уже бурлил адреналин, страх давно отступил, уступая место запрятанному глубоко внутри духу авантюризму, когда-то толкнувшему Тину выбрать стезю журналиста. Лицо каждого, с кем пообщались волшебники, вдруг приобретало потерянный вид, люди оглядывались с немым вопросом в глазах «где я?». Про Порпентину говорили многое, но в глупости никто не смел ее попрекать. Поэтому, пока в ее сторону никто не смотрел, она изобразила такую же потерянность и у подошедшего к ней мужчины стала спрашивать, где она и почему сидит на холодной земле? Говорили ей учиться в театральном. 5. Волшебники прячутся. Девушка перечитала написанные пункты еще раз. В голове у нее уже складывался план дальнейших действий – она решила как можно больше узнать о тайном обществе. Возможно, она даже напишет разоблачительную статью!.. Помотала головой, отгоняя глупые мысли: никто и никогда не примет у нее этот материал, Кроуфорд обсмеет и посоветует заняться делом, а не сочинять сказки. Зато она точно знает, о ком ему будет интересно узнать по-подробнее. *** – Вторые Салемцы? – Ли Кроуфорд – тучный мужчина с редкой сединой и безжизненными серыми глазами – с сомнением оглядел стоящую перед ним девушку, от чего та чуть поежилась. – Тебе заняться нечем, Голдштейн? – Сэр, эти люди... – Очередные фанатики, – резко прервал он, откинувшись назад в своей кресле. – Не пройдет и недели, как о них все забудут. Тут ловить нечего. – Вообще-то я навела справки. Несколько месяцев назад о них на самом деле никто не знал, а сегодня у них уже приличное число последователей. И эти люди искренне верят в свое дело! Как бы нелепо это ни звучало. Сэр, – она наклонилась над его столом. заглядывая в глаза. – Я хочу поговорить с ними, с их лидерами. Дайте мне шанс. Начальник окинул ее задумчивым взглядом. Тина чувствовала себя товаром на восточном базаре, и сейчас придирчивый покупатель решает, тратить ли деньги на ничем не примечательную хрупкую куклу с твердым взглядом. – Ладно, – вздохнул он. – Иди к своим охотникам на ведьм. Только! – он поднял палец, прерывая готовые сорваться с языка благодарности. – Не нарываться на неприятности. Конечно, он знал: Тина его не послушает и все сделает по-своему. *** На поиски штаба Салемцев ушло около недели. Все это время Тина отставала от них на шаг, а то и два. Только она узнавала о предстоящем митинге, как он уже начинался в новом месте. Она приходила, но уже никого не находила. Девушка металась по Манхэттену, как белка в колесе, и между делом продолжала высматривать возможных волшебников. Но как их вычислить? Одежда – но кто сейчас не носит пальто? Увидеть бы палочку, но маги хорошо прячут свои инструменты. Ах, если бы кто-то произнес случайно одно из заклинаний! Душа ее трепетала от возможности столкнуться с другой стороной ставшей уже привычной жизни. Так знакомая до боли картина внезапно предстает в новом свете, и вы уже не можете отвести от нее глаз. С тем же рвением, с каким Тина искала Салемцев или волшебников, прорывается новая листва весной, оживает сама природа после серой затяжной зимы. А еще Тина иногда вспоминала мужчину, чей шарф облила кофе. Конечно, ей было очень стыдно, и хотелось хотя бы извиниться. Чаще она вспоминала его речь. Это был голос человека, привыкшего отдавать приказы, и ни один подчиненный не смел ослушаться. Низкий, чуть с хрипотцой. Тине почему-то казалось, что он не любит повышать голос. Она не могла представить его спокойно сидящим в маленьком кабинете за чтением документов. Или же... А у магов есть документация? И кабинеты? Нью-Йорк оживал с дыханием весны. Цвели вишни и яблони. С гудзона дул теплый ветер. Порпентина Голдштейн упрямо стаптывала туфли в поисках хоть чего-нибудь. Немудрено, что однажды ей повезло. Со всех сторон. *** – Мистер Грейвс, можно? – в приоткрытую дверь заглянула ярко-рыжая макушка. В который раз Грейвс порадовался, что они живут не в Средневековье, когда не-маги вычисляли ведьм по цвету волос и глаз. Иначе он лишился бы прекрасного аврора, коей являлась Элизабет Олсен. Первым ее достоинством были исполнительность. Вторым, что Персиваль ценил не меньше, – она не пыталась с ним флиртовать или заигрывать. – Да, мисс Олсен, – кивнул он и отложил отчет молодого Грина. Запала парню не занимать, и в рейде или на задании он прекрасно справляется, а вот с документацией пока не ладит. – Я вас слушаю. – Сэр, – женщина протянула ему несколько листов пергамента, исписанных размашистым почерком. – Вот то, что удалось собрать по Салемцам. Эта Мэри Лу... Она использует приемных и беспризорных детей для раздачи листовок и пропаганды своих идей, – она скривилась от отвращения. – Проблема в том, что движение набирает силу, к нему примыкает все больше не-магов, – Персиваль кивнул. Все видели часы в холле, где стрелка медленно, но верно приближалась к оранжевому показателю. – Хорошо, продолжайте наблюдение. Свободны, – Персиваль вернулся к изучению документов, но Элиза осталась стоять на месте. – Что-то еще, аврор Олсен? – Да, – она чуть прикусила губу, словно набираясь храбрости для чего-то. – Видите ли, сэр, за Салемцами еще кое-кто следил. Не-маг журналист. Если она начнет писать о них... – Ну, смотря, что она будет писать. Не-маги могут принять их за обычных фанатиков и сами примут меры. Вы слышали приказ: не выделяйтесь и... – Она была в парке в ночь нападения Блэйка, – на одном дыхании выпалила она и закусила губу. Нехорошее предчувствие преследовало Персивался с самого утра. Словно зверек выпустил когти и нарочито медленно, будто дразнил, слабо впиваясь в плоть, водил ими по душе, так и Грейвс каждую минуту ожидал подвоха или нападения темных магов (в конце-концов, где-то в Штатах скрывается Грин-де-Вальд!). Работа требовала постоянно оглядываться по сторонам и соблюдать крайнюю осторожность, и сегодняшний день не стал исключением. Теперь же, из-за пресловутого «зверя» Грейвс походил на натянутую струну – того и гляди порвется от неосторожного движения. Сложить два и два не составило труда. – Ты хочешь сказать, – угрожающе тихо заговорил он, поднимаясь со своего места. Аврор опасалась посмотреть в глаза начальнику. – Хочешь мне сейчас сказать, что по городу ходит не-маг, знающий о волшебном сообществе? – Сэр, я... Возможно, – женщина поежилась под тяжелым взглядом начальника. – Аврор Олсен, вы осознаете, что это прямое нарушение Статута о секретности? – Да, сэр. – Сотрите ей память, – уже обычным своим голосом велел Грейвс. Мужчина выдохнул, когда дверь за женщиной закрылась. Он действительно ценил Элизабет и не мог понять, как она пропустила одного человека. Уповая на обостренное чувство ответственности Олсен, директор, однако, пока не считал инцидент исчерпанным. Такая промашка могла дорого обойтись ему в частности и всему отделу вообще, поэтому он собирался проследить, чтобы информация не вышла за пределы его кабинета и не добралась до Президента Пиквери. Надежды аврора Грейвса рухнули, когда ближе к вечеру ему сообщили, что Элизабет Олсен попала к колдомедикам. Женщина держалась за собственное плечо и просила отпустить ее, потому что «ничего серьезного всего лишь собака укусила». Нелепость отговорок была очевидна даже заглянувшему в палату Гарри МакГрегору, близкому другу рыжей. – Добрый вечер, – Грейвс кивнул медику и попросил того удалиться. Элиза зарделась, когда услышала голос начальника, и отвернулась. – Элизабет, что случилось? – Бездомная собака, – четко ответила она. – Ты не взяла с собой палочку и не могла от нее отбиться, а, Лизи?? – пошутил МакГрегор. Грейвс припомнил, что в злопамятную ночь он тоже был на дежурстве. Ладонь женщины сжалась в кулак. – Я не могла колдовать при толпе не-магов! – процедила она, испепеляя напарника взглядом. – И... – она поймала холодный взгляд Персивался и все-таки сдалась. – Хорошо, – вздохнула она. – Там была целая стая, не представляю, откуда они взялись. Я шла за этой журналисткой, хотела стереть ей память, как вы и велели. Не знаю, может, она меня заметила. В определенный момент я вышла на эту стаю и... Пришлось немного побегать, потом в безлюдном переулке аппарировала. Простите, мистер Грейвс. – Ого, – присвистнул Гарри. – Да, это серьезно, – покивал он. – Аврор разучился колдовать, кошмар! – Вообще-то, я твои ошибки исправляю! – накинулась на него в ответ Олсен. – Не понял? Я ничего не сделал! – Вот именно, ты не стер ей память в Центральном парке, поэтому ты и должен был сегодня от той стаи бегать. – Не знаю, о чем ты говоришь, но я покажу тебе, как работает настоящий аврор! Покажите мне этого не-мага, – Олсен взмахнула палочкой, и в дымке возникло женское лицо. Короткие волосы чуть завивались на концах, темные глаза смотрели в самую глубь, словно видели собеседника насквозь. Персиваль вдруг понял, что не может совместить этот образ с очаровательным серым пальто и тонким голоском, просящим прощения за разлитый кофе, хотя он был уверен: этой с ней он столкнулся на митинге Мэри Лу. –Где-то я ее видел... Ну да ладно. Сэр, – аврор обратился к молчавшему до последнего начальнику. – Разрешите мне заняться этим делом? – Элиза? – Грейвс обратился к женщине. Зная ее характер, он не удивился бы, возмутись она сейчас. Но вместо возражений она только кивнула. – Хорошо, мистер МакГрегор. Сотрите память не-магу и принесите мне отчет. – Сделаем, босс, – он шутливо отсалютовал и вышел. Через два дня Персиваль сидел в кресле в своем кабинете и задумчиво смотрел на Гарри МакГрегора. Мужчина выглядел потрепанным: раньше черные брюки посерели от пыли, рукава и воротничок когда-то белой рубашки либо оборвались, либо замараны чем-то красным, на скуле расцветала немаленькая гематома. Складывалось впечатление, что за прошедшие дни он успел пешком обойти весь Нью-Йорк, ночуя при этом на улице и сражаясь с бомжами за теплый уголок под мостом. Светлые волосы свалялись, а уж про запах Персиваль и вовсе молчал. Взмахом руки открыл окно. – Простите, сэр. Не-маг оказалась... непростой, – выдавил из себя аврор. Персиваль молча потер переносицу. Если честно, он попросту не знал, как должен на это реагировать. Двое его лучших людей не смогли прижать к стенке одного не-мага и наложить на нее Обливиэйт. Мироздание сговорилось с его подчиненными, и вместе они издевается над Грейвсом? У него есть более важные дела, но решение вопроса сохранения секретности тоже нельзя откладывать! – Только не говорите, что это она вас... – сказать «избила» язык не поворачивался, и Персиваль просто обвел рукой застывшего перед ним аврора. – Нет, сэр! Она... Кхм. В общем, я попытался с ней познакомиться, чтобы незаметно произнести заклинание. Она увидела не-маговских полицейских и указал им на меня. Думаю, мне пока нельзя светиться на улицах Нью-Йорка, я же сбежал прямо из камеры в участке, а колдовать в столь многолюдном месте мне показалось слишком опасным. – Идите домой, МакГрегор, и приведите себя в порядок. Завтра утром чтобы были на месте. А девчонкой ему, видимо, придется заниматься самому. Персиваль набросил на себя пальто и направился к выходу из магической части Вулворт-билдинг. Зверек, скребущий по душЕ все это время, вдруг притих.