Шансов нет

"Стандартный опцион на месяц", Кай зажал рукой рот, чтобы не завизжать от радости, как малолетний омежка. Парень его мечты предложил опцион на месяц после первого же свидания! Ник позвонил ему после обеда, чтобы сообщить эту новость и спросить согласен ли он. Конечно согласен, о чем речь! Он даже и не мечтал заключить контракт с кем-то, с кем сможет не только построить нормальные партнёрские отношения, но и заниматься сексом, кто не будет ему неприятен физически. Дальнейшие объяснения Ника, что так не принято, и ему стоит сначала настоять на обычной процедуре трёх начальных свиданий, что слишком поспешное решение может навредить, он просто не слушал. Да о чём Ник вообще говорит? Он понятия не имеет, каково это - постоянно испытывать дискомфорт от необходимости терпеть чужие пошлые и грубые касания, сходя с ума от одиночества. Что такое - всё время переступать через себя и идти на очередное свидание, навязанное папой, друзьями, или сочувствующими коллегами, понимая, что тебе это не нужно. Что такое - бесконечно обещать себе, что вот через месяц, он точно займётся своей личной жизнью, в следующем году - обязательно, к тридцати, тридцати трём, тридцати пяти - всенепременно, не испытывая при этом ни малейшего желания. Что это за чувство, когда сдерживаешь раздражение, при одном звуке голоса, когда кожа горит и хочется сбежать на край света, видя, как очередной визави протягивает к тебе свои руки, или наклоняется для поцелуя. Как стыдно становится, когда грубишь неплохому человеку только за то, что он посмотрел на тебя, как на сексуального, взрослого омегу, только потому, что комплименты и даже взгляды воспринимаешь, как домогательство. Да таких, как Анри, ему за жизнь попадалось сколько? Третий! За тридцать семь с хвостиком, всего три человека, запах которых он мог и хотел чувствовать рядом с собой! Тех, с кем он спал в подростковом возрасте, потому что все так делали, а не из-за приятного запаха он не считал, гормоны не лучший подсказчик в выборе партнёра. До Того парня... Неприятные воспоминания о прошлом всколыхнулись в памяти удушливой волной, но Кай отмёл их, как нечто лишнее сейчас и абсолютно не нужное. Это опцион. Договор. Со взрослым, нормальным человеком, понимающим что, и зачем он делает. Нужно позвонить папе, радоваться в одиночку совсем не весело, он же сейчас просто лопнет от желания поделиться новостью! У него вчера был секс! И друзьям больше не придется врать, у него и правда ведь был секс, настоящий, с настоящим партнёром, который, к тому же, хочет заключить с ним договор на партнёрство! Попа еще немного болела, но мышцы, со временем, привыкнут. Их тоже нужно тренировать, как и все другие, чтобы всё работало, как надо. Утром, ему буквально пришлось сбежать, сославшись на важную встречу, чтобы не опозориться перед парнем и не испачкать его начищенный до хирургического блеска туалет реакцией своего неподготовленного организма на физическую активность в непривычном месте. Кай хмыкнул себе под нос и отмёл и эти неловкие мысли в мусорную корзину сознания. Он даже не знал, что так бывает, но гугл был вполне однозначен, первое время не стоит кушать или много пить, если есть вероятность секса. Похоже, ему еще многое предстоит об этом узнать, в порно такое точно не показывают и не объясняют. Анри не звонил всю неделю, но на выходные забрал его к себе. Кай долго готовился, подбирал одежду, приводил себя в порядок, и не зря. Они поехали в кино, на блокбастер, который выбрал Кай. Потом пошли в ресторан, где к ним присоединились друзья Анри, приятная пара, которые еще не были женаты, но, насколько Кай понял, уже довольно давно состояли в отношениях. До ресторана, Кай и Анри болтали, как старые знакомые. Уже давно Каю не доводилось общаться со столь интересным и приятным собеседником. Поэтому он не обратил никакого внимания на то, что в ресторане Анри болтал только со своими друзьями, только пару раз повернувшись к Каю, чтобы спросить того, выбрал ли он что поесть и не холодно ли ему. Кай просто наслаждался ужином и внимательно слушал, о чем говорили давние друзья, из их разговоров, можно было узнать довольно много о том, какой человек Анри, и этот человек определённо нравился Каю. - Тебе пора менять что-то в своей жизни, - говорил Анри своему другу, которого, кстати, представил Каю только по кличке - Сказочник, так и не назвав его имя. Каю к новому знакомому было неудобно обращаться по кличке, поэтому он и не обращался, только слушал. - Я давно ему говорю, - поддакивал парень Сказочника, Юри. - Ему пора выкупить землю, и самому управлять этой парковкой, вместо того, чтобы работать на кого-то. Парочка была более чем контрастная: - Сказочник был коренастым, некрасивым альфой в простой одежде работяги, состоящей из поношенной футболки и объёмных брюк с множеством карманов. Он смущенно улыбался и близоруко щурился, глядя в потолок или в противоположную стену, когда говорил, но никогда не на собеседников. Юри же, напротив, был миниатюрным омегой с прекрасной кожей, профессиональным макияжем, маникюром и в дизайнерской одежде известного бренда, о чем говорила вышивка по канту приталенных брюк и шелковой рубашки. Дизайнерский мини рюкзачок, дополнял этот безупречный образ. Юри внимательно смотрел Анри прямо в глаза, когда отвечал ему, при этом, ни разу не взглянув в сторону Кая, исключая момент знакомства. - Ну, ты тоже почти год без работы сидел, пока нашёл себе подходящее место, - бормотал Сказочник, глядя в потолок. - Я, в отличие от тебя, тогда мог себе это позволить, - отвечал ему Анри, хмуря брови. - А ты торчишь на этой парковке, даже не имея водительских прав, еще со школы. - Когда надо будет, тогда права и сделаю, - безмятежно улыбался Сказочник, по десятому кругу читая меню. - А для того, чтобы перегнать тачку от въезда до места стоянки, права не нужны. - Ну, вот видишь! - возмущался Юри, вскидывая руки. - А мои родители уже десять раз предлагали нам начальный капитал, чтобы выкупить это место, раз уж он не хочет делать ничего другого. Дальше Анри пустился в долгие перечисления того, что нужно сделать Сказочнику, чтобы наконец приобрести самостоятельность и ни от кого не зависеть. Юри поддакивал и вставлял свои реплики, Сказочник безмятежно улыбался и кивал обоим. Они распрощались уже ближе к полуночи и Анри отвёз Кая к себе домой. Кай взял с собой небольшой рюкзак, со сменной одеждой и средствами гигиены. И пачку презервативов, на случай, если Анри их так и не купил. Но в эту ночь они так и не понадобились. Анри заснул на диване перед телевизором и так и проспал до утра. Кай просто переоделся и ушёл в спальню, выключив телевизор и свет, когда понял, что ему не удастся уговорить Анри переместиться в спальню вместе с ним. Он испытывал смешанные чувства, залезая в чужую постель в одиночестве. Партнёрские отношения, говорил себе Кай. Не любовные, партнёрские. Будь это кто-то другой, подобная холодность к нему, была бы плюсом, а не поводом для грусти. Это не важно. Жил же он как-то без секса семнадцать лет, и еще проживёт. Постельное бельё явно было новым, хоть и по-прежнему белоснежным. Уж слишком накрахмаленное и выглаженное, для того, на котором они спали в прошлые выходные. Утром они позавтракали тем, что приготовил Анри. Он даже не позволил Каю помочь, доверив ему только выбор телепередачи, которую они будут смотреть за завтраком. Кай выбрал передачу про животных на научном канале. Анри это рассмешило, но он с удовольствием комментировал происходящее на экране, добавляя к рассказу ведущего некоторые факты, о которых Кай слышал впервые. Потом они смотрели передачу о религиях мира и Кай рассказал, что читал где-то, что первым человеком на земле был бета, потому что творец создал человека бессмертным и ему не нужно было размножаться. Но бета поддался соблазну мирового змея и нарушил запрет единого бога, поэтому, тот создал альфу и омегу, а бета остался в одиночестве влачить своё вечное существование, забытый богом и людьми, заселившими всю планету. Анри только рассмеялся и ответил, что читал эту глупую теорию и вызванные ею дискуссии, полностью её опровергающие. Оказалось, что теологи пришли к выводу, что все трое были созданы одновременно, как триада идеальных людей, дополняющих и уравновешивающих друг друга. И грех они тоже совершили вместе, решив, что именно этого и хочет от них господь, предоставив им право выбора между добром и злом, и именно этим путём получили право на рождение детей и заселение всей поверхности мира. Сошлись на том, что Кай не очень хорошо разбирается в религии, и молча продолжили смотреть телевизор, в обнимку лёжа на узком диванчике. Ближе к вечеру, Кай решил, что хорошенького понемногу и попросил отвезти его домой. Анри не спорил. По дороге они оба молчали, но молчание это не было неловким. Просто они немного устали. Когда долго живёшь один, думал Кай, откинувшись на пассажирском сидении, трудно вот так, с ходу, привыкнуть к тому, что приходится делить свой досуг еще с кем-то. Дело наживное. Еще через неделю тоски по запаху и голосу Анри, Кай уже готов был сам позвонить и напроситься в гости, но сдержался. Опцион оговаривал только проведение выходных вместе, там не было пункта об обязательном общении между, а эмоции уж тем более не были включены в этот договор. Тут уж выбор за альфой, как захочет, так и будет, мало ли как он воспримет излишнюю эмоциональность будущего партнёра, а вдруг посчитает её неуместной? Кай места себе не находил. Ничего не хотелось делать, никуда не хотелось ходить, никого не хотелось видеть. Привыкшие к его тотальной занятости друзья и знакомые не слишком и порывались куда-нибудь его вытащить из дома. Папа же был полностью увлечён своим Олли, и только звонил Каю раз в день, узнать всё ли у него хорошо. Кай заверял что всё просто отлично, его всё устраивает, а новости будут только после того, как что-то произойдёт. На следующие выходные Анри отвёз Кая к своему отцу в гости. Кай жутко нервничал и молча истерил по этому поводу, поправляя одежду и размышляя, насколько уместным будет скромный подарок будущему тестю в виде цветка в горшке. Анри заверил, что ничего особенного в этой поездке нет и Каю не стоит нервничать, ведь они зайдут всего на пару часов. Пары часов не вышло. Отец Анри накрыл такой стол, что хватило бы на толпу голодных студентов. Пригласил в гости своего старого (в буквальном смысле) приятеля и племянника. Беседы за столом тоже имели абсолютно семейную направленность. Обсуждали общих знакомых и забавные случаи из их жизни. Приятель отца Анри, тучный бета по имени Брайен, был единственным, кто общался и с Каем тоже, постоянно задавая ему вопросы о его семье, увлечениях и интересуясь его мнением о блюдах, которые, как оказалось, готовил именно он, при помощи Ури, отца Анри. Брайен Каю очень понравился, он был таким уютным и добрым, только благодаря ему, Кай не чувствовал себя предметом интерьера на протяжении этого долгого вечера. С этим человеком, пожалуй, Кай хотел бы еще раз встретиться. В конце вечера, Кай с удивлением понял, что принимали его тоже в доме Брайена, когда Ури стал спрашивать того, где лежат полотенца, на которые нужно положить посуду, которую Кай вызвался помыть. Слава богу, что Ури решил остаться спать у Брайена, и им не пришлось отвозить его домой. К тому моменту, у Кая жутко разболелась голова и смертельно захотелось курить, что в присутствии Ури было бы просто не возможно. Брайен жил в паре кварталов от дома Анри, и они пошли пешком, укрывшись под одним, одолженным Брайеном зонтом, от начавшегося дождя. От свежего запаха умытой дождём земли и листвы, Каю стало легче, так, что даже курить перехотелось. Дома Анри предложил вместе пойти под душ, и Кай совсем обрадовался. Предварительные ласки в душе были просто сногсшибательными. Долгие, под горячими струями воды, сопровождавшиеся ванильным запахом мыла, которым Анри натирал его кожу, лаская самые потаённые местечки его тела скользкими от мыла руками. Влажные поцелуи, к которым Кай уже начал привыкать, были неторопливыми и нежными. Анри прижался к нему со спины, прошелся обеими руками по члену Кая, лаская большим пальцами рук его головку, потом, развернув его к себе лицом, и, втянув в глубокий поцелуй, стал мягко и плавно массировать его колечко мышц внизу, надавливая и погружая вовнутрь то один, то другой палец. Кай таял, целуя мокрую кожу любовника, проводя языком по его ключицам. Анри громко стонал, потираясь о член Кая своим членом, время от времен шипел и резко отстранялся, останавливая ласки в самый неожиданный момент, пока, коротко ругнувшись, не предложил перейти в спальню. Кай согласно кивнул и первым вышел из душа, заворачиваясь в новенькое полотенце, выданное ему перед душем. Он первым зашел в спальню и лёг на постель. Анри появился спустя пару минут, на ходу надевая презерватив. Кай обнял лёгшего между его призывно раздвинутых ног любовника и расслабился, готовясь к проникновению. Сегодня смазка вырабатывалась как надо, низ живота сладко тянуло, как перед течкой, хотя до неё еще оставалось недели три. Анри вошел резко, со всего маху, заполняя всё его нутро собой, с силой сжимая его предплечья, под жалобный стон Кая, не ожидавшего такого поворота событий. Ему хватило всего пару толчков внутри Кая, чтобы закончить. После чего, он спокойно снял презерватив, завязав его узелком, бросил на пол, пожелал Каю спокойной ночи, и, отвернувшись к стене, мгновенно уснул, перетянув на себя всё одеяло. Кай так и остался лежать, изумлённо глядя в потолок, и пытаясь понять, это лыжи не едут, или он... Ему стало смешно. Потом грустно. Потом опять немножко смешно. В конце, он совсем развеселился. Ну и что? Ему грозила семейная жизнь с человеком, к которому он и прикасаться бы не захотел, не позволь ему господь встретить Анри. Это и так в тысячи раз больше, чем он имел в последние годы. Размечтался уже! Закатай губу, идиот, скажи спасибо за то, что имеешь, иначе и этого не получишь. Воистину, человеческая природа неизменна - дай нам палец, по локоть руку захотим откусить. Кай осторожно вытащил из под спящего Анри кусочек одеяла и залез под него, обнимая вкусно пахнущего, горячего, как печка, альфу руками и ногами. Через неделю истекает срок месячного опциона и им нужно будет заключить новый, на совместное проживание на полгода, по истечению которых, они смогут приступить к созданию новой жизни, долгожданного ребёнка. Всё у них получится, думал Кай, невесомо целуя Анри в затылок и пытаясь отвоевать еще кусочек одеяла, чтобы хотя бы попу прикрыть, всё у них будет хорошо. *** Инар тихонько, на носочках подошел к кабинету мужа, стараясь никак не обозначить своего присутствия. В последнее время Нико был несколько раздражен. Нет, это ни в коем разе не сказывалось на детях или его отношении к Инару, но спал Нико плохо, всё время вскакивая, якобы пописать, но отсутствовал по нескольку часов, пропадая в своём кабинете. Он плохо кушал, даже перестал выпрашивать пироги, которые Инар пёк для детей, и которые Нико так любил. - Я не могу! - услышал Инар из кабинета и невольно замер. В дела мужа он старался не лезть, но дверь кабинета была приоткрыта, и если он попытается пройти мимо, а Нико стоит или сидит лицом к двери, он его заметит. А этого Инару хотелось меньше всего. - Это подсудное дело, я не стану этого делать! - голос Нико был раздраженным и печальным. - Нет, я не думаю, что... Да прекрати ты уже! Еще есть время. Я знаю, но так уж получилось... Ладно, но не сегодня, дай мне еще пару дней, мне нужно подумать и поговорить с ним. Есть мизерный шанс, что я ошибся и зря тебя обнадёжил, мне нужно время, чтобы понять, что для вас обоих, обрати внимание - по моему, субъективному мнению, будет лучше. Нет, как я решу, так и будет, умерь уже своё эго! Вы оба мои клиенты, и мне важно счастье вас обоих. Всё, серьёзно, давай прекращать этот бег по десятому кругу, пока с ним не поговорю, никаких решений не будет. Спокойной ночи, отбой. Инар осторожно выглянул из-за двери, Нико сидел спиной к ней, глядя в окно. Вот и ладненько, можно тихонько пройти мимо. Сегодня уже не стоит ждать привычных ласк мужа, он явно не в настроении. Ничего, утром он испечет пирог, от которого Нико еще никогда не отказывался, даже когда был на диете, как сейчас. Тыквенный, сладкий, с мёдом и бренди вместо сахара. Это обязательно повысит ему настроение и даст силы стараться еще больше, чтобы сделать счастливыми еще несколько людей в этом мире, которые немного запутались в себе и не могут найти свой путь самостоятельно. "Купидончик мой", Инар послал воздушный поцелуй их с Нико фотографии, стоящей на его прикроватной тумбочке, и выключил прикроватную лампу.