Шансов нет

- Ник! - Кай коротко кивнул в благодарность официанту, который сопроводил его до дверей комнаты ресторана, которую Ник забронировал для их встречи, и бросился Нику на шею. - Рад тебя видеть! Как дети? Как муж? Я будто целую вечность тебя не видел. Чего ты тут столик заказал? Мы праздновать будем? Ник крепко обнял Кая в ответ, потом мягко отстранил от себя и посмотрел ему в глаза. В них было столько радости. Кай выглядел сейчас лет на двадцать. Плечи распрямились, подбородок поднят, искусно подведенные глаза блестят. Новая прическа с выбритыми уголками на висках, при той же длине волос - до плеч, делала его образ даже слегка хулиганистым. Черная майка с белым принтом, в виде пёсика в солнечных очках и с коктейлем, на черные, с потёртостями джинсы, дополняли этот образ. Ничто не напоминало о том сутулом, бледном подобии омеги, застегнутом на все пуговицы жутко занудной клетчатой рубашки, выглядящего так, будто мечтает не обращать на себя ни малейшего внимания, которого Ник впервые увидел забитым в угол придорожного кафе. - Сядь Кай, нужно поговорить. - Но почему тут? - Кай огляделся и восхищенно присвистнул. - Я тут ни разу не был. В облом заказывать столик за неделю, чтобы просто поесть суши. Но тут и правда шикарно, вау! Ресторан "Unmei to no deto" - "Свидание с судьбой" и правда был лучшим японским рестораном города. В ресторан его переделали из маленького придорожного мотеля, и состоял он из тридцати отдельных комнат, обставленных в минималистском японском стиле, в которых можно было спокойно поесть вдвоём или небольшой компанией в абсолютно приватной обстановке. Маленький, низкий столик, два сидения с мягкими спинками, икебана из весенних цветов в углу и пара больших картин со стилизованной сакурой дополняли интерьер. Большая часть деловых завтраков и обедов города тоже проводились именно здесь, так что ресторан был забит под завязку круглые сутки. Учитывая относительно низкие цены на еду... Ник тяжело опустился на сиденье со спинкой без ножек, напротив столика с бутылкой саке и корабликом с суши, и сделал приглашающий жест Каю сделать то же самое. - Ладно, ладно, - проворчал Кай плюхаясь на своё сидение и, искусно орудуя палочками, запихнул себе в рот сашими из тунца. - Ты принёс бумаги? Я вчера звонил Анри, - в этом месте Кай расплылся в улыбке и на секунду замер, мечтательно глядя в никуда. - Он опять уехал, по работе, сказал ненадолго, и что он уже всё подписал. Ты принёс? - Поешь сначала. - Ник знал что делать. Тысячу раз прокрутил это у себя в голове и был готов, но сейчас тормознул. Еще хотя бы полчаса. Он хотел видеть Кая таким еще хотя бы полчаса. Кай кивнул и принялся рассказывать Нику как они с папой целый день провели на горячих источниках и что им с Инаром тоже обязательно нужно туда съездить. И с детьми туда можно. И, может скоро, если Инар и Ник захотят, они могли бы вместе туда поехать. Ну, парами. Почему ты не ешь, Ник? Вот эти ролы очень вкусные. А в этих икринки есть. Ник впервые так запорол. И почему именно с Каем? Почему именно с этим мальчиком? Кай не захотел рассказывать Нику о причинах своего одиночества, не объяснил, что за причины отказа от физической близости с партнёрами, но Ник был бы из рук вон плохим психологом, если бы не знал основные причины, способные привести к такому результату. Такому запущенному, застаревшему, зарубцевавшемуся уже результату. - Хочу тоже начать ходить в спортзал, - тараторил Кай, жуя суши. - Хоть чуточку подтянуть форму, а то рядом с Анри я выгляжу рыхлым. У него ни грамма жира, сплошные мышцы. Итоги знакомства с Анри стали неожиданными для Ника, абсолютно неожиданными. Кай принял Анри с первой же встречи, в то время, как Ник готовился к психологической работе над доверием и принятием, которая могла бы занять долгие месяцы при правильном подходе. И готовил он к этому совсем не Анри. Зная Анри и его стиль поведения с омегами, его эгоцентризм и низкую способность к эмпатии, Кай должен был выскочить из того ресторана, как ошпаренный, не дожидаясь десерта. - Ник! Ну скажи же что-нибудь! Уже час молчишь и смотришь на меня, как баран на новые ворота. Ой прости, - Кай мило улыбнулся и полез открывать бутылку с саке. - Нужно горло промочить. А то я всё болтаю и болтаю. Уже язык заплетается. - Ну разливай. Глоточек не помешает. Попробуй вот треугольник этот, он кажется с консервированным тунцом. Я и не знал, что такие тоже делают. - Это сандвич называется, - рассмеялся Кай. - Вот, видишь? Там нори внутри с начинкой, а снаружи рис, как мякоть хлебушка выглядит. От этого и название. Ну давай, за удачу! Кампай! Ну, это говорят вместо нашего "за здоровье", когда пьют, по-японски. - Кампай! - послушно повторил Ник и выпил. Это всё его вина. Он должен был дать отбой сразу же, когда понял, что Каю хорошо с Анри. Он должен был запретить, остановить, защитить ребят. Но уже в тот момент, это было всё равно, что остановить поезд и несущуюся вниз лавину одновременно. Учитывая, что и поезд, и лавина были результатом трудов Ника... Господи! С Анри то всё будет хорошо, его низкая эмоциональность - влияние его отца, потерявшего мужа при родах единственного сына. Еще немного работы в этом направлении и весёлый, ласковый омежка в партнёры, получится самый заботливый отец в истории, действующий отлично от шаблона, навязанного властным и холодным вдовцом. Но Кай... Психосексуальные травмы юности - минное поле. Не зная наверняка, что произошло, приходится действовать наугад, двигаясь настолько медленно, насколько это возможно. Сейчас одна из мин уже запущена, до взрыва осталось несколько секунд, и остаётся только гадать, какой вред принесёт этот дружественный огонь. Вот ведь старый, самоуверенный идиот. Подразнил дракона прекрасным юношей и надеялся что он просто спокойно уползёт в свою пещеру, ждать другого? Черт бы его побрал. Давай, сапёр, работай. Пора. - Ник! Да очнись ты уже! - Кай возмущенно хмурился, протягивая Нику его наполненную рюмку с саке. - Я говорю, мне тут халтурку предложили. Работать из дому, конечно. Просто оформить праздничный сюжет для одной игры, симуляции свиданий. Как думаешь, это не помешает нам с Анри? Это не будет занимать много времени, я сразу оговорил, что не смогу работать сутками, какие бы там у них дедлайны не были. Только по нескольку часов в день, утром. Как думаешь? - Думаю, это замечательно, Кай, вот только... Анри подписал отказ от дальнейших отношений с тобой, перед тем, как уехать. - Начинать всё равно только через неделю, успею спокойно собра... Кай замер на несколько долгих секунд, показавшихся Нику вечностью. Соляная статуя, вместо живого, еще несколько секунд назад, человека. Потом медленно, не поднимая глаз, поставил пустую рюмку на стол, взял со стола сигареты Ника, и вытащив одну, защелкал зажигалкой. Огонёк никак не хотел загораться, брызгая крошечными искорками от нервных, рваных движений Кая. Наконец появился тоненький язычек пламени, и Кай подкурил смятую сигарету. Глубоко затянулся, медленно, подняв голову к потолку, выдохнул в него весь дым длинной, белой струёй. Шумно затянулся снова, сжигая сигарету почти до середины, в одну затяжку. Если бы Ник мог заснять этот процесс на камеру, это напоминало бы те фильмы о природе, где камеру напротив какого-нибудь цветка устанавливают на дни, а то и больше. А потом нам предоставляется возможность за несколько минут увидеть рост, цветение и увядание цветка в быстрой перемотке. Сейчас он наблюдал за увяданием. Последние кадры. Невидимые, свинцовые доспехи Кая, прижимавшие его к земле, которые он носил столько лет, защищаясь от мира, снова были на нём надеты и он как раз застёгивал забрало. Мышцы его лица окаменели, стирая улыбку. Плечи опустились, руки сложились на груди крест на крест. Кай докурил первую сигарету и тут же потянулся за второй, продолжая молчать. Ник ждал. Реакция, Кай, дай мне подсказку, насколько всё плохо! Сейчас нельзя говорить, ничего нельзя говорить, Кай должен начать первым, он должен занять позицию инициатора, не Ник, иначе следующего разговора просто не будет, а такого не должно произойти. - Ясно, - наконец, безэмоционально произнёс Кай, снова налив себе саке и выпив его, не дожидаясь Ника. - Когда он тебе это сообщил? - Три дня назад. Я назначил с тобой встречу, как только узнал. Кай... - Ты уже три дня об этом знаешь, но сказал мне только сейчас. Ясно. Я пойду, Ник. Привет мужу. Кай покачнулся, поднимаясь на ноги, но оттолкнул руку Ника, который вскочил, чтобы его поддержать. - Не надо, я просто две недели не курил, голова закружилась. Сейчас пройдёт. - Кай, посиди еще немного. Я понимаю, что тебе хочется побыть одному, но я должен сначала поговорить с тобой о нашем дальнейшем сотрудничестве. Давай, садись. Можешь курить, сколько хочешь. - Ник снова попытался взять Кая под локоть, но тот увернулся, отойдя на полшага и коротко взглянув на дверь, замер посреди комнаты. Плохо. Если Кай занял позицию зверя в клетке, которому отрезали пути к отступлению, то Нику предоставлена роль... охотника? Живодёра? - Пожалуйста, Кай, выслушай меня, прошу тебя. Ник отошел от Кая, сел на своё прежнее место, и, положив голову на сцепленные в замок руки, жалобно на него посмотрел. Если Кай еще не успел разозлиться, отцовский инстинкт омеги должен сработать. Реакция очень замедленная. Эмоции свои он не собирается показывать сегодня, по крайней мере, в присутствии Ника, что даёт надежду на разговор. Уйти сейчас, было бы демонстрацией чувств со стороны Кая, а, судя по тому, как он время от времени жмурится и качает головой, как раз сейчас, он прокручивает в голове все свои эмоциональные реакции за последний период, и записывает их в память как постыдные слабости и глупость. Он превращает приятные воспоминания в мусор, стирая с них радужную пыль влюблённости и оставляя только холодный анализ. Так, милый, пока так будет лучше для тебя. Мы справимся. - Кай, я говорил тебе, что работы предстоит немало. Поиск подходящего партнёра - не лёгкий процесс, требующий некоторых усилий... Кай коротко усмехнулся и всё же уселся на своё место, разливая саке по их рюмкам. Ник выдохнул с облегчением. Истерики не будет, приступов гнева тоже, он все-таки не ошибся в этом мальчике. Хороший признак. - Меня завтра на ужин пригласили... друзья, - поделился Кай, рассматривая жидкость в своей рюмке. - Близкие друзья. Будет шестеро взрослых и шестеро детей, примерно одного возраста - старшие уже ходят в школу, младшие только в сад. Они всегда, когда выпьют и наорутся на своих шумных и непоседливых чад, устраивающих форменный кавардак в доме, благо, количество позволяет, начинают говорить мне, как сильно мне повезло, что я один. Говорят, что мне завидуют. Так что... будет повод рассказать, что мне снова повезло. - Милый, это не конец. В среднем, наши клиенты знакомятся с пятью-десятью претендентами, прежде, чем дойти до подписания основного контракта на семейное партнёрство. Расставания тоже происходят на разных стадиях... - Я знаю, в чем была проблема, - горько усмехнулся Кай, перебивая его. - Если бы кто-то ко мне так навязчиво лез, я бы уже давно его послал в пешее эротическое. Ник не стал ничего отвечать. Переубеждать Кая, что он сам - источник всех своих бед, сейчас не самая удачная идея. Хотя о причине решения Анри, Ник догадывался. Если не внезапное и нелогичное вмешательство отца Анри, то остаётся только один вариант. В любом случае, безразличный ко всему парень не сам принял это решение, далеко не сам, ему бы не хватило мотивации. - И всё же, дай себе еще один шанс. Подумай. На данный момент, у меня остался только еще один альфа, и двое бет, про которых я тебе говорил вначале. - Ник внимательно наблюдал за Каем, стараясь отследить малейшие реакции на свои слова, но Кай молчал, невидящим взглядом глядя на пол. - Я ведь обещал не оставлять тебя, пока у нас не получится. Я всегда держу свои обещания, милый. Я вижу, какой ты. Сильный, смелый и самостоятельный омега, и мы обязательно найдём тебе партнёра под стать. Просто доверься мне. - А у меня есть выбор, Ник? - Кай невесело усмехнулся и вылил остатки саке из маленькой бутылочки в их рюмки. - Дай мне пару дней. Я пока не готов снова идти на свидание. - Конечно, милый. Через два дня, я тебе позвоню. Придешь ко мне и мы просмотрим новые варианты. Нужно двигаться вперед, Кай. Не позволяй себе заниматься самоедством, ты ни в чем не виноват. - Да, конечно. Дальнейший разговор не клеился. Они поговорили немного на нейтральные темы, типа погоды и событий в мире, и разъехались по домам. Кай вернулся в свою холостяцкую квартиру, не раздеваясь упал на кровать и расплакался. Ему было стыдно и жутко одиноко. С чего он взял, что понравился Анри? Только потому, что тот прикасался к нему? Целовал? Да, для Кая это было событием, но для такого красавчика, как Анри, скорей всего, это было обычной рутиной отношений, даже если они не были основаны на обоюдной симпатии. Как стыдно... Он тянулся к Анри, сам обнимал его, целовал, пока они смотрели телевизор, не обращая внимания на то, что Анри никак не реагирует. Он делал прозрачные намёки на желание заняться любовью, сексуально одевался, больше, чем когда-либо ухаживал за собой, неумело и неуклюже флиртуя... Как же глупо и нелепо, наверное, это смотрелось со стороны. Взрослый, тридцатисемилетний омега, ведущий себя, как спермотоксикозный подросток пубертатного периода. Какой позор. Больше никогда! Никогда он не будет вести себя так глупо. Стало горько до тошноты, однажды, он уже обещал себе это... Влюблённость нужно оставить молодым, они могут себе позволить подобные глупости, он - нет. А этот последний звонок Анри? С чего он взял, что может вот так, запросто позвонить первым? Потому, что Анри познакомил его с отцом? Да мало ли, может он раз в месяц, приезжает к отцу с новым омежкой. Анри нормально с ним разговаривал, рассказал о своей поездке, спросил как у него дела, сказал, что подписал кое-какие бумаги, и что ему нужно поговорить с Ником. Так вот, что он имел ввиду. Он подписал отказ, и не стал сам об этом рассказывать, отправив Кая к посреднику. Было невыносимо стыдно, за свою радость по поводу подписанных бумаг, за свои намёки на то, что он постарается быть хорошим мужем, и готовить для Анри только здоровую пищу, которая поможет ему сохранять хорошую физическую форму для тренировок. Он был смешон. Кай прокручивал перед внутренним взглядом все события прошедшего месяца, как киноплёнку. Жуткий дар, подарок прошлого, уметь видеть себя со стороны, как на записи. Он сам себе был оператором, актёром и множеством зрителей. Они, зрители, хохотали, показывали пальцами на него - актёра. Обсуждали особо нелепые моменты, иногда смущенно прятали глаза в ладонях, стыдясь увиденного и выкрикивали комментарии и советы, как не нужно было делать. Постепенно домашнее видео под сомкнутыми веками Кая закончилось, зрители затихли, и он погрузился в беспокойный сон, в котором он куда-то бежал, лез по узкому туннелю, заканчивающемуся тупиком, поднимался по длинным, пустым ступенькам, которые приводили только к глухому потолку, без намёка на люки или двери. Было холодно, темно и страшно.