Слова

Тень не имеет воли, тень не имеет желаний, тень не имеет формы, тень не может существовать без света. Тень может только следовать, бесшумно скользить по анфиладам и коридорам, прятаться по углам, клубиться под потолком, и погребать под собой неосторожных. Низкая фигура появляется на границе зрения в кабинете в самый разгар ночи. Магистр Арчибальд усталым жестом трет глаза и смаргивает, подкручивает фитиль у настольной лампы и снова вглядывается туда, где по полу крадется лунный лучик. Ему еще столько всего предстоит записать, он так близок к чему-то важному, сокрытому в исторических рукописях, что не может уснуть. Секретарь уже даже не ругает его за поздние посиделки в кабинете, а лишь приносит чашечку с кофе, вздыхая, ставит перед носом и выходит из кабинета, оставляя дверь чуть приоткрытой. Магистр склонятся над пожелтевшими листами Песни о Расколе и щурит подслеповатые глаза. Строки змеятся арабской вязью, щедро пересыпают метафорами и туманными намеками, будто писавший их человек намеренно хотел запутать тех, кто прочтет его творение веками позже. Серые глаза цепляются за предложение длиной в полстраницы и еще раз перечитывают его. Магистр Арчибальд склоняется над рукописью еще ниже, почти касается носом старой бумаги и вздрагивает, чувствуя, как на шее смыкаются невесомые пальцы. Секретарь, заглянувший в кабинет, успевает рассмотреть только неясную тень, нависшую над Магистром, а когда смаргивает, в кабинете уже нет посторонних, только Магистр Арчибальд утыкается головой в стол. Мужчина подходит ближе, осторожно трогает тело за плечо, и голова Магистра разворачивается под неудобным углом, обнажая разрез. Секретарь успевает только открыть рот в беззвучном крике, как чувствует укол под ребра со стороны спины и валится набок, голова Магистра падает рядом. В завитках на потолке колышется странная тень, миг — и никого уже нет, только дверь в кабинет Магистра прикрывают плотнее. Секретарь смотрит как полоска света в дверном проеме становится тоньше и когда она совсем исчезает, мужчина закрывает глаза.

***

Леону не спалось. В груди до сих пор бурлила ярость от утреннего разговора с Магистром, но без его разрешения двери Колыбели не пропустят постороннего. К тому же он не нашел Августа, хотя его помощник утверждал, что Архивариус не покидал города. Время закручивалось вокруг Инквизитора в тугую спираль, сжимая внутренности. В голове набатом стучала единственная мысль, гнавшая Леона к дверям кабинета под самой крышей донжона. Инквизитор уже нацелился брать приемную штурмом и угрожать всем, что ему было доступно, но двери были приоткрыты, а за ними внезапно промелькнуло что-то темное. Леон сделал последний шаг к тяжелой створке, потянул за ручку, и столкнулся носом к носу с Тенью. Черное пятно резко метнулось в сторону, в спасительный полумрак в углу, а Леон уже выдыхал Слово Огня. Все пространство комнаты залило слепящим белым светом, оставляя так мало мест, в которых можно спрятаться. — Попалась! Сгусток тьмы в панике заметался из угла в угол, пытаясь найти хоть какую-нибудь лазейку из западни, но Леон неумолимой поступью судьбы быстро приближался к ее неубедительному убежищу. Клочья черноты резко взметнулись вверх и соткались в невысокую фигуру, обмотанную непонятными тряпками. Рассмотрев, кто стоит перед ним, Леон чуть притормозил, не ожидав, что противник окажется птицей такого высокого полета, и этого времени Тени вполне хватило, чтоб сориентироваться в обстановке. Шень Ен, «тысяча глаз» Длани, резко вытянул руку в сторону опешившего Леона, и тонкое лезвие ослепительной вспышкой метнулось к незащищенной полоске кожи. Инквизитор инстинктивно дернулся и кусок металла впился в плечо. Загрохотали, собираясь под потолком, обжигающие Слова, испепеляя все сущее, и через минуту, показавшуюся Леону вечностью, в приемной Магистра Арчибальда остались только голые стены и изрядно закопченная фигура капеллана. А в соседнем здании, в казармах послушников, орал и хватался за грудь разом протрезвевший Вихо.

***

По коридору застучали тяжелые сапоги патруля, старший послушник сунулся в приемную, из-под дверей которой еще недавно вырывались вспышки ослепительного света и нестерпимый жар пламени. Посреди помещения стоял недавно прибывший капеллан и пинал какую-то кучку пепла, а потом вдруг резко опустился на колени и начал ковыряться в жирной саже уже руками. Старший послушник все никак не мог определиться, стоит ли ему задержать капеллана до выяснения обстоятельств или же сначала поинтересоваться, что, собственно, он тут забыл. Леон тем временем выудил из пепла золотую шестиконечную звезду и уставился на пластинку металла не верящим взглядом. Старший послушник снова переступил ногами на месте, за спиной зашептались любопытные товарищи, и решил все-таки подать голос. — С вами все в порядке, капеллан? — вопрос звучал нелепо и неуместно, но ничего умнее ему придумать не удалось. — В приемной Магистра убита Тень, послушник. Поднимайте тревогу. И карусель времени завертелась снова. Когда до приемной добрался взъерошенный Теодор, Леон все еще находился посреди пепелища, пересказывая свою короткую стычку другому капеллану. В дверном проеме кабинета Магистра маячили послушники и кто-то из медиков лазарета. — Тео, хорошо, что ты явился так быстро. — Нас всех Вихо перебудил. Орал, как в горячке, а потом распахнул дурные глаза и заявил, что ты в опасности. Ну, а найти тебя труда не составило. Леон молча протянул ему звезду. — Это чья? — Августа. — О-о-о… Было видно, как в голове у Теодора быстро-быстро вращаются шестеренки. Леон тем временем, подхватил подчиненного под локоть и вывел в коридор, подальше от любопытных глаз и ушей. — И как назло Орден ушел в рейд. — Тео, нам надо попасть в Колыбель. Знаешь, кто пришел за Магистром? Шень Ен. Казалось, что глазам Тео уже некуда больше округляться, но послушник поставил новый личный рекорд. — Дай мне полчаса Инквизитор.

***

— Как же несправедлива жизнь, — косицы Басима покачивались в такт его пламенной речи. Всю дорогу гигант страдал. То от головной боли напополам с похмельем, то от прохлады утра, теперь вот от жизни в целом. Латона, ехавшая рядом, то и дело подправляла траекторию следования лошади Басима, и прикрывала глаза на очередной раскат песни о несправедливости. Леон впереди о чем-то шептался с Теодором, поэтому в собеседники Вихо не досталось никого. Ведьмак покачивался в седле и сонно клевал носом. Тем временем Леон закончил перешептываться с Тео и пристально посмотрел на Вихо. Тот счел это за знак и подъехал к едущим впереди всадникам. Теодор шустро развернулся и ускакал обрисовывать задание шагающей неподалеку двадцатке воинов, подчинявшейся непосредственно капеллану, оставив Инквизитора наедине с новоиспеченным членом Ордена. — Убит Магистр, — без предисловия начал Леон. — За ним приходила Тень. Извини, что пришлось использовать твое Слово. Вихо потер все еще горевший под курткой знак. — Но Магистр, был не единственной целью. Думаю, Тень планировала добраться и до меня, но мне удалось застать ее врасплох. И теперь мы едем к Колыбели, чтоб пропеть Слово Спящим. Александр должен скоро привезти Марику. Вихо и хотел бы задать кучу вопросов, но голова гудела. Он и так с трудом припоминал, что творилось вчера в том доме с красными светильниками, мало того, проснулся посреди ночи с горящим почище любого пожара знаком на груди. А теперь ни свет ни заря перся к очередному непонятному памятному строению Инквизиции. Поэтому Вихо оставалось только кивнуть и уныло болтаться в седле. Александр нагнал их неподалеку от небольшого леска. Сидевшая позади него бледная тонкая девушка сонно щурилась и растерянно хлопала глазами. — Марика, прости, что выдернул тебя из постели, но ты мне нужна. — Твой подчиненный ничего толком не объяснил, поэтому я хочу услышать от тебя хоть что-то. — Я хочу отпереть Колыбель. — А ты подумал как будешь разбираться с караулом? — Это забота Тео. Марика лишь еле заметно улыбнулась, и пересела в седло к Леону.

***

В очередной раз Инквизиция не оправдала ожиданий Вихо. Ведьмак думал, что Колыбель будет грандиозней и величественней, а оказалось, что почти весь комплекс расположился под землей. Как ни странно караула на месте не оказалось, отчего из кустов неподалеку вынырнул Тео, почесывая затылок и растерянно оглядываясь по сторонам. — Вот незадача, — только и смог протянуть пронырливый послушник и попытался толкнуть тяжелые створки. Гладкий камень не поддался, да, впрочем, Тео и не ожидал, что будет так легко. Леон спрыгнул с лошади и тоже подошел к дверям. Створки едва заметно засветились. — Они реагируют на вас, я чувствую, как дрожит земля под ногами, — сказал подошедший сбоку Александр. — Спящие зовут меня, я их слышу. И Леон просто прислонил ладонь к тому же месту, на котором до этого лежала ладонь Тео. Вековой камень едва заметно зашуршал и легко распахнулся вовнутрь. За дверями клубился пыльный полумрак. Лучики едва выглядывающего солнца бросали еле заметные полосы на широкий коридор, уходивший под землю. — Здесь, на входе, будет первая линия караула. Латона и Басим останутся здесь. Те двое кивнули и быстро начали раздавать указания подошедшим воинам. Лошадей увели подальше в рощу, а спуск перегородили импровизированной баррикадой из поваленного тут же дерева и щитов. Десяток человек остался на пороге. Процессия двинулась дальше. Вторые створки вынырнули из полумрака очередной гладкой громадой, а за ними располагалась еще одна дверь, несущая скорее декоративные, нежели оборонительные функции, перегораживавшая вход в круглое небольшое помещение. На постаменте по центру лежали две фигуры накрытые саванами. В ногах располагалась небольшая кафедра с которой, видимо, Певчие и пели свои Слова Богам во плоти. Сам воздух искрился от затаенной силы, отчего волосы на загривке вставали дыбом. Тео суетился, раздавая указания оставшимся в его распоряжении людям, Александр маячил неподалеку. Вихо, еще не успевшему влиться в небольшой коллектив ничего не оставалось, кроме как вжаться в какой-нибудь дальний угол и не отсвечивать, наблюдая исподтишка за отлаженной машиной Инквизиции. Марика с Леоном тем временем подошли вплотную к постаменту в ногах Спящих и развернулись друг к другу. Вихо еще не доводилось наблюдать такое зрелище со стороны, как тонкие нити Слов перетекают от одного человека к другому, завитками ложатся на плечи, и будто вплавляются в тело. На секунду шепот силы в ушах стал громче, а потом светлая фигурка опустилась на колени. Тео кивнул, безмолвно докладывая Леону, что они готовы ко всему, и небольшое помещение заполонила Песнь. Никогда прежде ведьмаку не удавалось слышать подобное. Слова лились и лились нескончаемым потоком оглушающего шума, заставляя прижимать ладони к ушам и кататься по земле в беспомощных попытках вытравить эти звуки изнутри себя. Стоявшие на воротах воины морщились, но лишь крепче сжимали оружие. Отгремела Песнь и в обрушившейся тишине, словно сквозь толстое одеяло донеслись какие-то визги и звон металла. Вихо расслышал пару рубленных команд, произнесенных женским голосом. — Быстрее! — Леон кинулся к Марике, вцепившейся в постамент и хватавшей ртом воздух, прижимая хрупкое тело ближе к себе, удерживая на месте. — Прошу, любимая, постарайся. И снова полилась Песнь. Вихо смотрел как катятся слезы по лицу Марики и поражался, какими богами надо было быть, чтоб заставлять верующих так страдать. Последнее слово Песни перешло в булькающий полувсхлип-полустон, и Марика бессильно запрокинула голову на плечо Леона. — Прошу, постарайся, осталось совсем чуть-чуть… Губы девушки тряслись, из глаз нескончаемым потоком лились слезы, шум схватки неожиданно раздался совсем близко, разбиваясь на отдельные крики и команды. Марика исступленно мотала головой, и что-то шептала, Леон склонился к ее самым губам и гладил тонкие руки, сжимавшие постамент до побелевших костяшек. А потом снова обрушилась Песнь. Выворачивая, ломая, сминая бледную фигурку в объятиях Леона. Последнее слово слетело с потрескавшихся губ, словно сама жизнь покинула девушку, донеслось едва слышное хрипение, и Марика разжала вцепившиеся в постамент пальцы. — Саша! — раздался от дверей животный крик, в свалившейся на голову пустоте было слышно, как скрипнула открываемая решетка. В круглую комнату зашло новое действующее лицо. Незнакомец сжимал в руках изогнутое узкое лезвие и неотрывно смотрел на Леона, прижимавшего к себе отключившееся тело Марики. Из провала дверей не донеслось ни одного звука. — Я так понимаю, что Песнь уже спета? — вальяжно взмахнув рукой незнакомец подошел к застывшему Инквизитору. — Ты! — Леон зашипел почище разъяренного горного кота. Мужчина просто и незатейливо лупанул по лицу клинком плашмя, и Леон завалился набок, все еще прижимая к груди Марику, вытягивая руку в сторону спящих фигур и шепча что-то неразборчивое. По круглой каморке пробежал неожиданный порыв ветерка, всколыхнул углы савана и скрылся в дверном проеме. — Молись, чтобы силы Голоса твоей девки было недостаточно, — процедила сквозь зубы фигура в темном и склонилась над головой одного из Спящих, вглядываясь в одному ему видимые черты, и с размаху вонзила свой клинок в грудь Бога. Уши разодрал невиданной силы визг. Вторая фигура взлетела с постамента в ту же секунду, как первая открыла глаза. Кожистые крылья распахнулись во всю ширь, тонкие когтистые пальцы уцепились за выступы неровного потолка, а глаза разгорелись золотым пламенем. И Вихо понял, как они все ошибались. Высший вампир, подумать только. Светлый непогрешимый орден Инквизиции поклонялся двум самым опасным хищникам во всем мире. Какая страшная ирония. Тварь под потолком снова заверещала, и Вихо почувствовал, что не может пошевелить и пальцем. Марика в руках Леона протяжно застонала, незнакомый мужчина встал, замерев над вторым Высшим и беспомощно смотрел, как осыпается пеплом его клинок. Тварь из-под потолка спустилась на землю рядом с Темным. — Дезмонд, сколько лет сколько зим. А ты не изменился дорогой, — черты высшего смазались на секунду и вот перед тем, кого назвали Дезмондом встала бледная девушка, шелк черных волос плащом лег на плечи. Из горла Дезмонда раздался сип. — Смотрю, ты изрядно ослабел за эти годы, — пальцы девушки сжали плечо мужчины, послышался жутковатый хруст. — Тем лучше для нас. И неестественно белые острые зубы впились в беззащитное горло. Дезмонд дернулся, всеми силами стараясь выдраться из захвата, но вампирша только сильнее впилась зубами в плоть и сжала мощное тело в своих объятиях. Снова послышался хруст, и из горла Дезмонда вырвался стон. Вихо еще долго будет сниться этот звук по ночам, звук беспомощной ярости. Глаза мужчины закатились, с лица ушли все краски, и бездыханное тело осело на пол. Высшая утерла окровавленный рот тыльной стороной ладони, лишь еще больше размазывая по лицу следы жуткой трапезы, и повернулась в сторону Леона. Вихо попытался дернуться, закричать, но по ушам снова ударил тот выкручивающий внутренности визг, и вампирша склонилась над Инквизитором и Певчей. — А вы, мои сладкие дорогие последователи, вы достойны высшей награды. Ведь вы принесли мне последнее Слово, — девушка втянула носом воздух, в котором уже поплыл характерный запах крови. — Оу… Леон попытался закрыть собой Марику, но не по-женски сильная рука запросто оттащила его от нее. Спящая склонилась над девушкой и почти ласково провела по бледной щеке. — Моя дорогая, бедняжка, Слово оказалось для тебя слишком сильным? Прости, дорогая. И вампирша развернулась к Леону. — А ты… Ты ради меня пожертвовал голосом любимой. Какая самоотверженность…

***

Черт, да почему никак не получается сдвинуться с места?! Вихо может слышать только надсадный сип Леона и сам рвано дышать в ответ. Мощь Высшей подавляет, заставляет упасть на колени и скулить о пощаде. Спящая склоняется теперь уже над Инквизитором, берет в ладони бледное лицо, на котором двумя огнями горят серые глаза и шепчет Леону прямо в губы. — Ты достоин высшей награды, мой верный слуга, — и целует. Вихо слышит самый жуткий звук в своей жизни. Так рвется голос через обгоревшие связки, Марика стоит на коленях и кричит, но поврежденное горло может только хрипеть. Лицо Леона сереет, Вихо чувствует как на собственной груди уже второй раз за сегодня начинает жечь метка Слова, а вампирша, кажется, наполняется жизнью. Тонкие руки наливаются полнотой здорового тела, кожа розовеет, даже черные локоны начинают блестеть ярче. Вихо понимает, что может двигаться. Кинжал с навершием в форме головы кота ложится в руку сам собой, и тянет в сторону ужасного монстра. Спящая продолжает высасывать крупицы жизни из совсем обессилевшего Инквизитора, а Вихо оказывается у нее за спиной. Спящая пытается обернуться на ощущение нависшей угрозы, но Леон лишь крепче обхватывает ее и прижимает к себе. Рука ведьмака наматывает длинные волосы на кулак, а вторая всаживает кинжал в висок. Вампирша кричит. Трясутся стены, дрожит земля, лопаются напряженные жилы, трескается от натуги кожа. Кинжал в руках раскаляется добела, но Вихо сжимает и давит, давит, что есть сил, Метка на груди болит нестерпимо. В какой-то момент вопль обрывается на самой высокой ноте и сверху наваливается тишина. Все закончилось, думает про себя Вихо и падает на холодный пол.

***

Его будит Теодор. Он лежит, навалившись на то, что осталось от Высшей, и не может сдвинуться ни на миллиметр. Тео с трудом отлепляет его от пола и взваливает на себя, мутный взгляд цепляется за золотой прямоугольник на шее высушенного тела. — Не смотри, — Вихо вздрагивает, и Тео торопится отвернуть его от ужасной картины. Наверху у дверей полувсхлипывает-полусипит Марика, кутаясь в просторный плащ. Вокруг все усыпано трупами. Вихо видит, как сидят привалившись друг к другу Басим и Латона, будто только-только присели отдохнуть, но тяжелые косицы намокли от крови, а на животе у женщины расплылась кровавая роза. Ведьмак опять отворачивается не в силах выдержать это зрелище. Как-то особенно громко сипит Марика, и Вихо понимает, что если ее сейчас же не вывести на свежий воздух, то он сам сядет рядом и разрыдается от собственного бессилия. Возвращается Теодор, крутит в руках золотой прямоугольник, а потом молча сует его в руки Марике. Они выходят наружу. Перед входом в Колыбель трупов еще больше, люди в темных одеждах, какие-то жуткие твари уложены полукругом от ворот, будто кто-то невидимым вихрем закрутил карусель смерти вокруг себя. Сверху поляну заливают золотистые лучи летнего солнца. — Орден предали, — голос Теодора звучит совсем уж надтреснуто. Вихо вскидывает голову. — У Тени был знак Архивариуса, а добровольно Август с ним бы не расстался. За день до этого он отправился во дворец, в библиотеку, а вечером вернулась в Цитадель уже Тень. Убит Магистр, Орден в рейде, и, боюсь, их там тоже не щадили. Мы уходим из столицы, нам там больше нечего делать. Вихо, кажется, только сейчас замечает новый ожог на ладони и механически начинает натирать отпечатавшуюся в руке голову Кота с навершия кинжала. Теодор наклоняется сверху и тоже рассматривает ладонь. — И я знаю, куда мы уходим, ведьмак.

***

Трескается полено в очаге, выпуская к потолку сноп ярких искр. Сири откидывается от широкого стола на спинку грубого стула и пристально смотрит в замученные лица троих путников. — Ты снова притащил Инквизицию в мой дом, парень, — и встает из-за стола. Вихо вздрагивает, будто ему пять лет и его поймали на воровстве яблок из кладовой. Сири вздыхает и трет усталые глаза. — И на этот раз никаких волколаков, уж постарайся. Марика вскидывает радостный взгляд на старую ведьмачку и улыбается, Теодор перестает натирать кожаный наруч, а напротив Хота лихо подкручивает вислый ус. По широкому плацу Оплота Змеи разносятся звучные команды капелланов, а за стенами раскинулся палаточный город. Знамена со звездами плещутся на ветру. Им снова предстоит развязать войну, но на этот раз Инквизиция и ведьмачество будут на одной стороне, но это уже совсем другая история.