Папина Дочка

      Стоило мне подняться на свой этаж, как на меня тут же устремились любопытные взгляды моих коллег. Господи, про маму рассказала только Джону, но уже знает весь отдел. Вот тебе и шпионы высшего класса, чёрт возьми.       После ухода — но не окончательного — из Щ.И.Т.а, подёрнув за ниточки, я устроилась на работу в ФБР в Нью-Йорке, хотя старалась как можно чаще бывать в Нью-Джерси, где расположилась новая штаб-квартира под командованием директора Колсона.       Я метнула на других агентов максимально высокомерный взгляд, на который только была способна и прошла в свой маленький кабинет с полупрозрачной дверцей и золотой табличкой «Грейс Стюарт», но надолго остаться наедине мне не дали. Стоило мне усесться за любимый стол, как мою дверь едва не выломил Джон Харди, разболтавший всему убойному отделу о моей трагедии. Не будь он моим другом, клянусь, он вылетел бы из кабинета с парочкой сломанных зубов и потрескавшихся рёбер.       — Ты меня сдал? — с порога спросила я, не глядя на его физиономию.       — Я проболтался Джейн, а она — Ричи. Сама знаешь, как это бывает. Но у меня для тебя сюрприз.       С виноватым выражением моськи он поставил мне на стол коробку ароматных пончиков, всё ещё горячий кофе и папку, в которой записывалось новое дело и все известные материалы, имеющиеся по нему.       — Подлизываешься? — усмехнулась я. — Даже готов поделиться со мной своим заданием.       — И своим завтраком, — добавил парень. — Только не обижайся, и не отказывайся от дела. Оно и правда интересное.       Джон работал судмедэкспертом в отделе криминалистики и, пожалуй, расследовать дела у него выходило намного лучше, чем всё остальное. Он был одним из немногих, кто поддержал бывших агентов Щ.И.Т.а, когда некоторые из них, включая меня с Мон, в отчаянии обратились в ФБР в поисках заработка. «Они не виноваты в том, что произошло с организацией, в том, что их руководящая верхушка предала их», — сказал он на совещании, собранном в срочном порядке, когда мы все массово атаковали отдел кадров местой штаб-квартиры Бюро. И я очень благодарна ему за дальнейшую поддержку.       Я указала ему на стул напротив, куда он с огромным удовольствием плюхнулся, и открыла папку. Разложившийся труп в парке.       — Как оригинально, — пробормотала я, бегло проходясь глазами по материалам делам. — Выдвигаемся.

***

      Мы остановились на Оушен-авеню и бегом направились к пруду, где был обнаружен труп. Дорога от Мидтауна до бруклинского Проспект парка длинною почти в девять миль отняла у нас больше получаса с пробками на Бруклинском мосту, так что мы с Джоном ускорили шаг. Нам тут же выдали лодку и велели плыть к буйку, обозначавший место находки трупа, который до прибытия ФБР не стали доставать со дна пруда. С помощью подводной камеры мы пытались разглядеть цветное, но блеклое изображение костей со дна озера. Спустя почти полтора часа его достали и уложили прямо на огороженном участке суши. Напарник тут же принялся за изучение костей, какой-то новичок взялся за фотографирование, в то время как я удобно расселась прямо у изголовья, прости господи, мёртвого человека с планшетом для записи дела.       — Кости в четырёх миллиметровом полимерном покрытии для полов, — прокомментировал Джон; я бегло вбила его слова в заметки. — Полихлорвиниловая сетка с грузом.       — Поэтому тело и не всплыло, пока разлагалось, — добавила я, типа умничая, хотя всё было достаточно логично. — Череп — один сплошной пазл, но скелет цел.       — Спасибо, мадам очевидность, — буркнул он, полностью погружённый в работу. Я закатила глаза и продолжила записывать всё, что тот бормотал.       «Девушка от восемнадцати до двадцати пяти лет. Рост приблизительно пять футов и семь дюймов, раса не определена, хрупкое телосложение.»       — Она играла в теннис или другой подобный вид спорта.       Я устремила на сотрудника скептический взгляд:       — Тебе кости нашептали?       — У неё травма плеча. Возможно, спортивная травма.       Очень содержательно, ничего не скажешь, и несомненно поможет нашему делу, но на всякий случай я сделала запись.       Жертва умерла без одежды, а это означало а) половое преступление и б) натуральные материалы. Нельзя было исключать ни один из факторов, поэтому я приказала собрать ил в радиусе четырёх метров от места обнаружения трупа на глубине не меньше тридцати сантиметров и отправить всё это на экспертизу.       Утром в лаборатории, что находилась рядом с филиалом ФБР в Мидтауне, меня ждали результаты. По крайней мере, я надеялась на то, что они будут хоть как-то полезны нашему делу. Слова эксперта о теплой температуре озера и нахождении огромного количества ускоряющих разложение микробов в нём не были столь информативны, как хотелось бы мне.       — Наша Джейн Доу находилась в озере с позапрошлой весны, — наконец перешёл к сути дела начальник Джона, ходившего со мной с самого утра хвостиком и бурчавшего о том что я подняла его в такую рань. — Мы обнаружили один скелет травяной лягушки и несколько звеньев от тонкой золотой цепочки.       Мужчина набрал что-то на клавише компьютера и на экране на стенке высветился рентгеновский снимок вчерашней жертвы, а точнее её руки.       — Я не мог понять, что находилось у неё в руках, но это что-то вроде целлюлозной бумаги.       — Мы вчера обнаружили несколько кусочков гравия в черепе, — добавила я. — Нужно удалить эти остатки и исследовать гравий. Мы с Джоном сами займёмся очисткой черепа. Затем передадим всё в отдел моделирования, чтобы Моника реконструировал лицо Джейн Доу.       После моих слов за спиной раздалось недовольное джоновское «Что?», на что я закатила глаза.       Я потащила за собой судмедэксперта на верхние этажи, где нам предстояло собрать череп бедняжки по кусочкам. Работа долгая и изнурительная, Харди просто ненавидел подобные дела.       — Вот зачем, спрашивается, я взялся за это дело, — снова заныл он, кидая верхнюю одежду в кресло в лаборантской. — Надо было сплавить эту работу и браться за убийство на почве ревности из раздела «семейные рецепты».       — Конечно, — усмехнулась я. — Куда веселее допрашивать буйного супруга с хроническим алкоголизмом, чем распутывать тело мёртвым уже второй год человеком с раздробленным черепом. — Я надела белый медицинский халат, врубила музыку в колонках и после дезинфекции рук, надев перчатки, уселась за стол с подсветкой, на которой младший антрополог уже аккуратно разложил кости черепа. — Ной не ныл, и ты не ной, малыш Джонни.

***

      В сумме почти двадцать пять часов работы, четыре пары руки, четыре пары глаз, и реконструкция маленького черепа была завершена. И, о господи, это было просто ужасно. Я уже во снах видела пляшущие кости на чёртовом столе в этой чёртовой лаборатории.       Моника позвала нас на третий день после начала расследования, утверждая, что ей есть, чем обрадовать наши кислые морды.       — Это программа принимает данные в цифровом виде, обрабатывает их, а потом проецирует трёхмерное голографическое изображение, — гордо сказала она, вбивая в компьютер команду. — Мы восстановили череп и использовали биологический маркёр.       — Несмотря на сильное повреждение черепа, мы можем сказать по скуловым костям, спинке носа и форме затылочной кости, что она афроамериканка, — вставил Джон с набитым булочкой ртом. Пускай он и ведёт себя как дорк, но нельзя отрицать, что он гений.       На подсвеченном столе поверх восстановленного программой скелета появилось изображение темнокожей девушки. Не совсем то, что я ожидала, но хоть что-то. Из уст Моники казалось, что мы сможем получить её копию лица.       — Аркет, ослабь, пожалуйста, резкость от линии подбородка до её щёк, — попросила я, не отрывая глаза от трёхмерного изображения. — И убери кости.       Моника прислала мне более-менее отредактированную картинку, чтобы я могла прогнать её через распознаватель лиц, который обнаружил похожую пропавшую два года назад девушку. Дело не передали в ФБР, оставив нераскрытым в одном из отделений нью-йоркской полиции. Анжела Беркли, тридцать пять лет, профессиональный игрок в теннис (какую же самодовольную лыбу сострил Джон, когда он оказался прав в этом вопросе), несколько раз видели в компании генерального директора компании «Фаер Бол», которая нацелена на производство и поставку оружия армии США.       — Суицид? — выдвинул свою версию Джон.        Глупую, по правде говоря. Над озером не было места, откуда могла бы спрыгнуть жертва — ни моста, ни здания на берегу. Тело нашли у острова Дак, так что версию о самоубийстве можно было отбросить сразу же.       — Что будем делать? — Я подняла на него взгляд. — Он был задержан пару месяцев назад, теперь сидит дома под домашним арестом. Сможем получить у него «интервью»?       — Думаешь, он заказал убийство?       — Не знаю, но проверить стоит. Нужен ордер на обыск его дома.

***

      Я боялась идти к нашему директору, хотя дело было житейским. Кристофер Элис, любезно приняв нас с напарником, он, немедля, попросил у нас полную информацию о жертве.       — Она работала инструктором в теннисном корте на Гудзон Ривер недалеко от стадиона Хадсон, куда ходил мистер Брэнд, — сообщила я директору. — Пропала два года назад. Мы не можем подтвердить любовную связь между ними.       — Луис Брэнд тот ещё мерзавец, это все знают, — прокомментировал Кристофер, надевая очки перед тем как просмотреть распечатанные фотографии жертвы и возможных подозреваемых. — Муж, дети?       — Муж есть, живёт в Нью-Джерси, детей нет. — Джон передал ему фотографию мужа. — Мой отчёт о причинах смерти почти готов. — «Как будто и так не ясно что ей в прямом смысле раскрошили череп.»       — Пока Брэнда не трогайте, — настороженно пробормотал Элис. — Он под арестом, но остаётся таким же влиятельным и опасным для нас.

***

      Ручной молоток — очевидная причина смерти, обнаружены цемент и диатомовая земля, состоящей из диатомовых водорослей, используемая как очиститель, яд или керамический материал. Золотые звенья, обнаруженные на скелете Анжелы оказались цепочкой, подаренной матерью. Изучение глазниц показывает, что она принимала лоразепам, гидрохлорид миллезима и элениум. Страдала от сильных головных болей и морской болезни, судя по отчёту нашего тупого гения и по списку принимаемых препаратов. Скелет, обнаруженных на её останках, оказался вовсе не скелетом травяной лягушки, а останками плода. Генетического материала с костей ребёнка не хватало, чтобы провести ДНК-тест, что усложняло нам расследование.       Рассмотрим Брэнда как подозреваемого. Его любовница забеременела, а это могло навредить его карьере, точнее тому, что от неё осталось, если бы правда о его интрижке с инструкторшей по теннису всплыла. И у него имелась возможность прикрыть всё это дело. Но зачем именно убивать? Он человек богатый, мог оплатить ей аборт или, в том случае, если жертва была намерена оставить ребёнка, выделить деньги на содержание их двоих. Шантаж?       Второе. Подозреваемый — супруг. Он узнал об интрижке жены с гендиректором в состоянии аффекта убил жену. Поняв, что ему светит нехилый такой срок за смерть беременной супруги, он испугался и скинул тело в озеро. Или же это было намеренное убийство.       — Нож! — раздался крик на весь кафетерий. Джон чертыхаясь подбежал ко мне и плюхнулся на стол.       — Мог просто позвонить, — усмехнулась я, убирая в сторону ноутбук с файлами по делу. — Какой нож?       — Военный, судя по размеру. Или для разделывания мяса. Анжелу убили не молотком, на костях я обнаружил несколько отверстий, нанесённых ножом. Это стало причиной смерти.       Он передал мне планшет с реконструированной моделью тела жертвы.       — Ей нанесли три четыре удара прямиком в кости, удар в районе десятого ребра стал решающим.       — И она перестала бороться, — закончила я за него. — Что за молоток?       — На последних фалангах пальцев у неё имеются повреждения, которые возникли в результате сопротивления. Она лежала на цементном полу, в состав которого входили частицы диатомовой земли, которые я указал в отчёте, молотком весом не меньше двадцати пяти фунтов ей пробили голову — ну чтоб наверняка.       — Женщина не заметила приближения убийцы. У неё отрезаны пальцы, снята одежда и сорвана цепочка, — пробормотала я. — Убийца очень сильно заморочился, чтобы скрыть личность и следы преступление.       — Тогда откуда целлюлозная бумага? — спросила я. В точку. Этому нет объяснения.       — Может, у убийцы было что-то вроде визитки, книги, картонки… Это может быть всё, что угодно. Ордер на обыск имеется?       Я вернула ему планшет и полезла в сумку за бумагами.       — Имеется. И даже два. Я запросила ордер на обыск дома её мужа, этого Брена. Так что, вперёд и с песней.

***

      Я заглушила машину и от усталости откинулась на спинку сиденья. И вот на кой чёрт я пошла в ФБР? Получила бы второе высшее образование и жила бы себе спокойно, работая каким-нибудь маркетологом, логистом или гидом-экскурсоводом в Национальном музее Метрополитен. Я вынула ключи, закрыла сумку и уже собиралась выйти из машины, как кто-то внезапно постучал в окно.       — Простите, мэм, — послышался приглушённый незнакомый голос с улице. Я чуть ежа не родила, но вышла из машины с совершенно непроницаемым лицом.       — Могу чем-то помочь?       Ответа не последовало, лишь страшная боль в районе затылка. Меня повалили на землю, но едва ли это был конец моим страданиям. В глазах потемнело, но я сумела разглядеть в тусклом свете уличного фонаря два силуэта и замахнувшуюся для удара ногу, который пришёлся мне аккурат по плевральной полости. Затем меня подняли на ноги, но стоять не могла. Ещё несколько сильных ударов в живот, пощёчина по лицу, но я из-за всех сил старалась оставаться в сознании. Мне скрутили руки, лишили возможности двигаться и хоть как-то сопротивляться, я чувствовала кровь на своих губах и сильнейшую боль в районе желудка и рёбер. Заткнувшая мне рот рука мешала кричать. Сейчас, вспоминая произошедшее, я виню себя, что не нашла в себе силы ударить второго упыря или укусить, чтобы он освободил мне руку, а я могла закричать. Или сделать вид, что я потеряла сознание, и проследить за их дальнейшим действиями.       Но просто ждала, пока меня настигнет медленная и мучительная смерть от потери крови или меня, в конце концов, пристрелят или зарежут.       — Бумаги Браун должны быть у неё.       Это было последнее, что я услышала перед тем, как всё вокруг озарилось внезапной яркой вспышкой. Я упала на землю, а тот, кто наносил мне удары, отлетел прямиком в стенку моего дома. Ещё вспышка, второй протаранил машину.       — Сука, — выругалась я, отплёвывая кровь.       Я должна была подняться на ноги и уйти в безопасное место, чтобы хотя бы осмотреть собственные раны, пока меня не отловили по новой и не прибили окончательно, но и этого мне не дали сделать. Перед глазами всё плыло по хуже, чем на картинах Пикассо, и я не могла сфокусировать зрение, чтобы увидеть поднявшего меня на руки неизвестного. От боли в животе я простонала, головная боль ударила с новой силой. Человек что-то сказал, послышался скрежет металла. Перед тем, как отключиться, я поняла, что меня уложили на сиденье машины. А дальше — темнота.