Драбблы.

Чимин снова лежит на коленях у Чонгука, который уселся на полу, опираясь спиной на диван. Чон гладит старшего по волосам цвета детской жвачки и вслушивается в чужое размеренное дыхание, что нарушает тишину. Кажется, они уже к этому привыкли. Юнги снова напился, снова вернулся домой недовольный жизнью. У Пака вновь темнеющая гематома на скуле и душа разрывается на куски. Когда-то Чим грезил о счастливой жизни с любимым человеком и был уверен, что Мин - тот самый человек. И нет, Юн не злой в принципе, но проблемы на работе и вечный недосып сказываются на здоровье и нервах. Как оказалось, морально Юнги был действительно очень слабым и не готовым ко всем трудностям реальной взрослой жизни. В общем, сломался он достаточно быстро. Они с Чимином встречаются уже полтора года, с совершеннолетия Пака. Все пошло по пизде спустя примерно три-четыре месяца после начала отношений. Сперва все казалось Чиму легкой увлеченностью, которая позже переросла во влюбленность. Они гуляли часами по ночным улицам Сеула, иногда подолгу сидели в уютных кафе, пробуя новый кофе по акции, Юнги даже пару раз дарил младшему подарки на "круглые даты". Первым подарком стала тонкая плетеная серебряная цепочка, которую Чимин не снимал с того дня ни разу, вторым - посеребреное толстое кольцо, которое уже полтора года украшает пухленький средний палец левой паковской руки. Мин не просил ничего взамен и говорил, что делать младшего счастливым для него важнее всего на свете. Они даже начали жить вместе. А потом Юнги как-то даже слишком резко стал холодным, скрытым и недоверчивым. Он перестал звонить и предупреждать, если задерживался на работе, а если Пак звонил первым - хрипло матерился в трубку и сбрасывал, отговариваясь тем, что слишком занят и на младшего у него нет времени. Чимин терпел холодность и эгоизм любимого человека слишком долго, поэтому сам начал понемногу умирать изнутри. Грубость и колкие замечания в сторону Юнги начали срываться с нежных чиминовских губ по нескольку раз на дню, что становилось причиной очередных ссор. В конце концов они рассорились настолько, что даже спать начали отдельно и почти перестали разговаривать. Это мучило Пака на протяжении нескольких недель, пока однажды Мин не вернулся домой раньше обычного. Старший был неожиданно нежен с Чимином, и тот мгновенно оттаял, начал улыбаться от уха до уха и ловить каждое слово Юна с неподдельным счастьем в сверкающих глазах. Мин рассказал о скором корпоративе в своем офисе в честь рождества и пригласил младшего с собой. Радости Пака не было предела. В тот день он впервые за месяц заснул под боком у Юнги, сворачиваясь в клубок и улыбаясь во сне. До конца недели все шло гладко и Чим начал надеяться на возрождение разрушенных отношений. Когда наступил вечер пятницы, младший ждал Мина дома, сидя в гостиной в идеально отглаженных рубашке и брюках, которые выгодно подчеркивали подтянутое тело Пака. Юн приехал позже, чем обещал, и был весь на взводе, тараторил о том, что ничего не успевал и что работы перед праздниками навалилось ещё больше. Чимин старался успокоить старшего, как мог, но в ответ получал лишь проявившуюся вновь холодную грубость. Пак, проглотив обиду, отстал от Юнги и позволил тому спокойно переодеться в чистую одежду, перед этим приняв душ. Ехали до работы Мина они долго, но так и не обмолвились ни словом. Весь вечер Чимин бегал за старшим, старательно изображая его тень. Он здоровался с теми, с кем здоровался Мин, и представлялся только тем, кто его об этом просил. В разгаре веселья Пак уже выдохся окончательно - и физически, и морально, а потому просто стоял в одиночестве у стены вдали от чужих глаз. Ему не хотелось привлекать чужое внимание, потому что внимание только одного человека ему было важно. Но подвыпивший Юнги уже около получаса счастливо щебетал с высоким блондином в голубой рубашке и, кажется, о существовании собственного парня забыл напрочь. Желание молча развернуться и уехать, а потом собрать дома все свои вещи и вернуться домой в Пусан росло с бешеной скоростью. Пак уже поставил бокал с недопитым шампанским на рядом стоящий столик, глотая слезы, когда прямо перед глазами возник незнакомый ему брюнет. - Неприятно наблюдать за тем, как Вы стоите один и скучаете, - парень мягко улыбнулся, глядя своими черными глазами прямо в душу, и протянул Чимину граненый стакан с непонятной жидкостью, - Могу я составить Вам компанию? - Не стоит, я уже ухожу, - Пак сдержанно улыбается, отрицательно мотая головой и не принимая стакан из чужих рук. - Я настаиваю. Что Вы потеряете, пообщавшись со мной немного? Чимин изучал странного парня испепеляющим взглядом около десяти секунд, а потом лишь выдохнул и принял предложенный напиток. Как он понял позже, это были виски. Пак не помнит совершенно, когда Чонгук успел представиться, он не помнит, когда они оказались у Чона в кабинете вдали от шумной вечеринки. Зато Чим помнит, что они болтали несколько часов, не умолкая и не обращая внимания на время. Телефон Пак выключил почти сразу же, потому что вдруг стало наплевать на то, что там скажет Юнги, если заметит, что младший пропал. А Мин замечает только спустя минут сорок и, не найдя Чимина в помещении, злобно ругается вслух и уезжает домой. Юн сидит на кухне до пяти утра, выкуривая сигарету за сигаретой, а когда слышит звук открывающейся двери, то выходит в коридор и молча сверлит уставшего младшего яростным взглядом. Чимин не произносит ни слова, чем выбешивает старшего ещё больше, и Мин не выдерживает, впервые поднимая на Пака руку. И вот он - переломный момент. Пощечина, которая останется в памяти Чимина на всю жизнь. Пак никак не мог понять, как их отношения к этому пришли, но сам факт возможного насилия в будущем пугал не на шутку. Младший долго смотрел перед собой, пытаясь осознать то, что только что произошло, а потом громко шмыгнул носом и выбежал из квартиры прочь. Ему стало страшно за себя и тошно от того, что он боится человека, которого так долго любил всем сердцем. Чимин лелеял эту чертову любовь почти год, не давая этому теплому чувству погаснуть даже в самые тяжелые времена их с Мином жизни. А теперь он стоит ранним утром около автобусной остановки в трех кварталах от дома, жмется от холода и звонит по записанному только сегодня в контакты номеру. Чонгук - не Юнги. Он не матерится на Пака и не обвиняет его ни в чем, он терпеливо выслушивает рыдания старшего по телефону, пытаясь успокоить теплыми словами, а затем произносит то, от чего в груди у Чимина что-то ёкает и, кажется, обрывается. - Приезжай ко мне, хён, у меня есть чай с мятой. Чимин соглашается, не думая, и бросает трубку, позже получая СМС-ку с адресом от Чона. Он вызывает такси и замерзает до стука зубов, пока ждет машину, но потом согревается в теплом салоне, а после - в теплых объятиях сонного Гука. Чонгуку откровенно паршиво, потому что старший бьется в истерике почти два часа, выливает на Чона все свои переживания и мысли, что накопились за последние несколько месяцев. Но позже Пак успокаивается и, наконец, соглашается выпить чашечку чая. Чимину нравится привкус мяты в горячем напитке, но ещё приятнее вдыхать ее аромат, который теперь привязался к образу Чонгука в его голове. С младшим Чиму уютно и по-особенному спокойно, и ощущение такое, будто они знакомы уже много лет. Раньше он бы все отдал за то, чтобы ему было так же хорошо рядом с Юнги, но сейчас он понимает, что его чувства по отношению к старшему резко поменялись. Паку больше не хочется встречать Мина с работы с искренней улыбкой на лице, больше нет желания засыпать в объятиях худощавых рук. Зато появилось нечто новое, ещё неловкое и трепетное, но такое необходимое. Чимин влюбился. Самое странное и пугающее - слишком уж быстро Чон пробрался в самую глубь сознания и крепко там засел.

***

Это длится больше четырех месяцев. Чимин продолжает жить с человеком, которого боится, но все еще любит. Он опасается новых чувств и старается делать вид, что их нет. Чонгуку нравится Пак, старший это давно заметил, да и Гук не старался этого скрыть. Но у Чима уже давно есть свой человек, и Чон понимает, что он - всего лишь жилетка, в которую можно периодически плакать. Чонгук ненавидит Юнги всем своим израненным сердцем и открыто демонстрирует это на работе в присутствии Мина. Старший знает, что Чон и Чимин общаются. Он пытался однажды запретить Паку разговаривать с Гуком, но тот не послушал, ответив, что он имеет право на друзей и открытое общение. Ревнующий Юнги страшен, Чим узнал об этом чуть позже, когда поднимался с пола с разбитой губой. В тот день Пак так и не вернулся домой, рыдая от обиды на чонгуковой кровати. Гук хотел все прекратить, обещал старшему защитить его, разобраться со всем этим раз и навсегда. Чимин нанес глубокую рану, ответив, что Мина он любит. Пака тошнит от самого себя. Он врет Юнги, врет Чону и даже самому себе. Чимин - настоящий лжец. Лжец, который застрял в воспоминаниях и никак не может отпустить старую любовь. Он причиняет боль Чонгуку, который ни в чем не виноват, он причиняет боль себе, отказываясь от собственных чувств, которые, вообще-то, взаимны, только Гуку об этом знать не обязательно. Чимин страдает и вынуждает страдать Чонгука. Чон любит перебирать волосы старшего, и не важно, какого они цвета - русого, пшеничного или даже рыжего и розового. Он считает, что Чим - самое милое существо на планете, даже на пальчики ног которого нельзя взглянуть без умиления. Гук обожает смотреть, как Пак смеется и прикрывает рот тыльной стороной ладони, на ребре которой есть небольшая родинка. Чонгуку нравится, когда Чимин случайно (а может и нет) касается его рук и нежно улыбается. Чон сходит с ума от того, что старший так близко, но одновременно с этим слишком далеко от него. К Паку нельзя прикасаться так, как этого хочет младший, потому что тогда в воздухе повиснет противная тишина, а потом Чим просто оденется и уйдет, позже делая вид, что ничего не случилось. Кажется, даже время застывает каждый раз, когда Гук слышит звонкую мелодию звонка на телефон. Он снова и снова берет трубку, надеясь, что старший в этот раз решит прийти к нему просто так, чтобы побыть с ним вдвоем, а не для того, чтобы зализывать свои раны. Но, как обычно, Чон ошибается. Он открывает входную дверь, за которой стоит зареванный Чимин, держащий телефон у своего уха. Старший молча входит в квартиру и позволяет Гуку стянуть с себя верхнюю одежду, а потом разувается и идет по привычке на кухню. Сегодня они почти не разговаривают, но Чонгук чувствует, что что-то не так. Чимин жмется и льнет к нему так, словно боится, что младший исчезнет. Пак дрожит и цепляется пальчиками за белую чонову футболку, утыкается носом в изгиб чужой шеи и загнанно дышит, пытаясь остановить поток слез. - Я ушел от него. Чимин не говорит больше ничего, а Чону больше ничего и не нужно слышать. Он с замиранием сердца тянет ладони к родному лицу, мокрому от слез и опухшему, и целует почти невесомо, дрожа от нахлынувших эмоций. Пак тонет в тепле младшего, чувствуя, как шаткая невидимая стена между ними рушится по кирпичикам, рассыпаясь в песок. Ощущения кружат голову и кажутся по прежнему запретными и неправильными. Чонгук вырывает старшего из мыслей, когда смелеет, проталкивая горячий язык в паковский рот меж дрожащих губ. Чон запредельный, неземной, волшебный, поражающий. Он возносит до небес, опаляет, словно жгучее солнце, а затем бросает в темную пропасть, но успевает вовремя подхватить, спасая Чимину жизнь. Пак шёпотом просит Гука не делать ему больно. Младший понимает все правильно и клянется всегда быть рядом и любить всем сердцем и душой. Обнаженные тела сплетаются в известном только им одним танце. Чонгук врывается в нутро Пака, прощупывая каждую чувствительную точку, задевая самое сокровенное, и дарит настоящее наслаждение, нежно и трепетно - так, как хочет Чимин. Старший закрывает глаза, позволяя потокам слез стекать по красным щекам, убегая вниз по шее до ключиц. Чон ловит соленую влагу губами и припадает ими к щекам Чима, исцеловывая сначала их, а затем все оставшееся лицо. Паку кажется, что если он откроет глаза, то младшего уже не окажется рядом, что тот испарится в воздухе и окажется дурным, но таким приятным сном. Он не решается взглянуть на Чонгука до тех пор, пока не обхватывает его плечи руками, цепляясь потерянно за его плечи и прижимая к себе ближе. Гук буквально вжимается в трясущееся тело под ним и шепчет Чимину, что тот не должен больше никогда плакать, и Пак срывается, впивается в чужие губы таким жадным поцелуем, какой только может быть. Он по-собственнически терзает припухшие губы младшего, а затем спускается ниже, кусает шею, сдирая клыками верхний слой кожи и оставляя наливающийся кровью укус. Чимин впервые кажется Чону таким живым. Он напористый и нежный, нетерпеливый и аккуратный, страстный и заботливый одновременно. Такой, каким может быть только он. Чонгук никогда ещё не был так близко. Он властный, но терпеливый, сильный, но трепетный в одно и то же время. Паку кажется, что ради этих мгновений стоило пройти через всю эту боль.

***

Утро встречает Чимина мрачным небом, затянутым плотными тучами, и полной тишиной, которая болью отдается по всему телу. Ощущение такое, будто его использовали, а потом сбежали. Пак сам не понимает, почему он думает о подобных вещах, потому что Чонгуку он верит. Просто внезапное осознание того, что как прежде уже ничего не будет, доводит до состояния на грани истерии. Надо бы радоваться, ведь новые отношения и взаимные чувства - это лучшее, что могло произойти с ним в этой ситуации. Но на сердце тяжело и чувство вины обглодало Чимина почти до самых костей. Пак спешно одевается и выходит в коридор, когда Чон внезапно открывает входную дверь и входит в квартиру с двумя большими пакетами. - Ты куда? - Мне нужно кое-что отдать. Юнги. Чонгук молча кривится, сжимая ручки пакетов в руках сильнее. Ему хочется вцепиться старшему в ноги и никуда не отпускать, но держать насильно он не имеет права, поэтому лишь понимающе кивает и предлагает подвезти. Пак соглашается, потому что поддержка лишней не будет. Они доезжают до дома Юнги молча, Чимин сразу вылетает из машины и просит младшего его дождаться. Гук все еще молчит, не смотря старшему вслед. Мин открывает дверь только спустя две минуты и выглядит, мягко говоря, паршиво. Кажется, он опять не спал и очень много курил. Чимин не заходит внутрь и лишь пристально смотрит в уставшие красные глаза напротив. Юн хмыкает, вздергивая брови, будто спрашивая, зачем младший вернулся на следующий же день после того, как бросил его. Пак протягивает к нему свой сжатый кулак, и старший, немного подумав, подставляет ладонь. Чим опускает на чужую руку то, что хотел отдать и шепчет "Прощай, Мин Юнги", а после ловко разворачивается и уходит прочь. Чонгук видит через стекло, как старший выбегает из подъезда, а затем открывает для него дверь. Чимин садится на переднее сидение, облегченно выдыхая. - Отдал? - Чон заводит мотор, смотря на Чима. - Отдал, - Пак произносит это тихо, на выдохе, а потом едва заметно улыбается, укладывая свою ладошку сверху на чонгукову. Мин Юнги ещё с минуту стоит на пороге собственной квартиры, смотря на свою ладонь. Он хочет заплакать, но не может, потому что он выше этого. Чимин нашел свое счастье, и наплевать, что не с ним, но почему-то все равно так больно видеть подаренные Паку когда-то цепочку и кольцо в собственной дрожащей руке.