Пять первых раз для Дженни и Вастры

      Их первая встреча не предвещает ничего хорошего. Вастра ругается на силурианском, на земле валяются человеческие останки, а Дженни, слегка нетрезвая от виски, который прихлёбывала всю ночь в тщетной попытке согреться, вопит от страха, вся в уличных помоях и Бог знает, чём ещё.       Такова печальная участь продавщицы спичек.       В детстве Дженни подозревала, что в некотором роде она особенная, это отделяло её от оравы братишек и сестрёнок, и толпы людей, среди которых их семья жила в лондонских трущобах. Но жизнь использовала любую возможность, чтобы избавить Дженни от этого заблуждения. К тому времени как она достигла совершеннолетия, родители её были в могиле, братья и сёстры медленно присоединялись к ним в сырой земле или растворялись в мутной трясине города, а сама Дженни опасно приближалась к проституции или жизни в работном доме.       В продавщицах спичек нет ничего особенного. По десятке за штуку, дешевле шлюх; они слабы, беспомощны, их презирают, и никто не замечает, как они исчезают с морозных улиц. Никто не плачет на их безымянных бедняцких могилах.       Дженни борется с человеком, который хотел украсть у неё заработанные пенни скорее инстинктивно, чем в сознательной попытке не дать себя убить. Она полночи простояла на улице, пока её ноги постепенно лишались чувствительности. Ей не хватало всего пары пенсов на койку и горбушку хлеба, чтобы прожить ещё несколько дней. Попытайся кто-то лишить её этого далёкого огонька надежды, и она была бы обречена.       Дженни пинает обидчика, чтобы отогнать, и бросается наутёк, но тот хватает её за шаль, и она подворачивает ногу. Ослабевшие суставы не выдерживают, и лодыжку пронзает страшная боль. Дженни уверена, что мужчина её убьёт и заберёт деньги или просто заберёт деньги — она всё равно умрёт с голоду, потому что не успеет снова собрать нужную сумму на еду и ночлег. Вопя от боли и страха, Дженни падает в сточную канаву и смотрит во все глаза на того, кто лишит её жизни. Уж если он решит убить Дженни Флинт, пусть знает, что она особенная, хоть и продавщица спичек. У него нож, но рука, в которой было оружие, внезапно дёргается в сторону, перехваченная не то хлыстом, не то верёвкой (не то длинным языком рептилии), а затем появляется Вастра.       Настроение у Вастры ни к чёрту, её только что вышвырнули из дорогого ресторана: кто-то из местных богатых завсегдатаев пожаловался на её внешность, и Вастра даже не успела допить чай. Теперь она не намерена жалеть попавшихся ей под руку: воров, бандитов и убийц. Чтобы довершить начатое, Вастра дважды швыряет мужчину в стену, костеря его сперва на одном из силурианских языков, затем на английском, китайском и французском, а потом лупит его ногами в пах до тех пор, пока он не затихает. Ей становится немного лучше и всё бы ничего, если бы не вопящая благим матом продавщица спичек.       Вастра просит её замолчать, но говорит на силурианском, и для непросвещённых, а также несколько нетрезвых или напуганных людей, это напоминает звуки, которые издаёт безжалостный хищник, прежде чем сожрать ничего не подозревающую жертву. Дженни это нисколько не успокаивает, и она зла, потому что у неё болит нога, она вся в грязи и рядом гигантская ящерица, которая возможно её сожрёт и когда, ну когда только эта ночь пошла наперекосяк.       Вастра понимает, что пугает человека. Она успокаивается настолько, чтобы вспомнить английский язык и обращается уже более размеренным тоном с одним из тех немногих выражений, что приводят в чувство большинство англичан.       — Не желаете ли чашечку чая?       Дженни разом успокаивается и берёт себя в руки, смиряясь с гигантской ящерицей, валяющимся поблизости телом грабителя и собственным неподобающим видом.       — Я не могу подняться. У меня что-то с лодыжкой.       — А, — Вастра помогает Дженни подняться и та всё смотрит и смотрит на неё, хоть это и неприлично (она вся в помоях и вполне возможно, что эта женщина видела её подштанники, так что время приличий уже прошло).       — У вас какие-то проблемы с кожей? — спрашивает Дженни, неуклюже прыгая на одной ноге.       — Нет, — отвечает Вастра, — я представительница древней цивилизации разумных рептилий, жившей задолго до вашей, хотя я бы ещё подумала, прежде чем называть это — цивилизацией. Дженни уверена, что эта фраза по природе своей оскорбительна, но она устала и замерзла.       — Вы что-то говорили про чай?       — Да, да, я живу тут, поблизости.       Вастра отводит Дженни к себе в съёмные комнаты над чайной лавкой в доках, заваривает чай, набирает горячую ванну, вручает Дженни пару новых сапог и в конце концов продавщица спичек засыпает у неё в кровати. Вастра там не засыпает, потому что спать — не в её природе. Но когда на следующее утро она возвращается с ещё одной парой обуви для Дженни, Вастра обнаруживает ту отскребающей камин, штопающей шторы и разглядывающей одну из рубашек, у которой не хватает половины рукава.       — Что вы с ней сотворили? — спрашивает Дженни, — выглядит так, словно её жевали.       — Во всём виноват огромный космический моллюск, — начинает Вастра и Дженни понимает, что ей не хочется знать продолжение этой истории.       — Я могу её зашить, — говорит Дженни, — я хорошо управляюсь с иглой, если вам требуется починить что-нибудь из одежды. Но у вас, наверное, есть портниха.       — Нет, — отвечает Вастра, — у меня нет портнихи, можешь починить мою рубашку. Тебе нужно что-нибудь из новой одежды?       — Ну…       Первой, замечание по этому поводу делает хозяйка комнат — мисс Бамстид.       — Я смотрю, вы завели себе прислугу.       Вастра не собирается поправлять женщину. Кажется, людям нравится платить другим, чтобы те делали за них элементарные вещи, вроде латания одежды и помывки полов. Раз теперь она живёт среди людей, то будет неплохо перенять эту практику. Не последнее значение тут играет и то, что у Вастры нет времени на подобные глупости, а Дженни вроде бы совсем не против. Так оно и есть, ведь Дженни понимает, что прожить на продаже спичек невозможно. Ко всему прочему, Вастра не имеет понятия, как обращаться со служанкой: она платит ей больше необходимого, покупает одежду и у Дженни появляется целый шкаф обуви.       Вастра уже преуспевает на детективной стезе и в роли консультанта Скотленд-Ярда. Поэтому спустя несколько недель они переезжают в новые заметно более просторные апартаменты на Патерностер Роу и Дженни думает, что быть может, в ней, в маленькой Дженни Флинт — продавщице спичек из лондонских трущоб, действительно есть что-то особенное, из-за чего ей так повезло. Дженни не сомневается, что в мадам Вастре тоже есть нечто особенное, в такой доброй, сильной и честной, искореняющей зло, карающей злодеев и защищающей беззащитных. Прямо как все те люди, о которых сложено столько песен, только с чешуйками.       Дженни следит за порядком в доме, готовит своей новой хозяйке, следит за огнём в очаге (потому что Вастра терпеть не может холод) и, как говорят окружающие, Дженни с Вастрой хорошо ладят.