Пять первых раз для Дженни и Вастры

      Вастра дважды едва не умирает, прежде чем позволить Дженни начать одевать её в одежду, достаточно тёплую для сырых и холодных зимних лондонских ночей. Она привыкла к умным материалам из силурианских биоинженерных лабораторий: лёгким, удобным для носки и умеющим приспосабливаться к температуре тела в зависимости от ситуации. Ей совсем не улыбается кутаться в шарфы, шали, плащи и перчатки. Вастре в них неудобно и в тяжёлой шерстяной броне приходится по-новой учиться двигаться и драться.       Но она дважды едва не умирает из-за переохлаждения и в конце-концов признает необходимость в дополнительных слоях одежды. Вастре не хочется в третий раз очнуться в кровати, с проливающей над ней слёзы Дженни из-за того, что она на целых десять минут перестала дышать.       Дженни одевает её. У Дженни хорошо выходит — в детстве у неё было четыре младших брата и шесть сестёр, чтобы как следует набраться опыта (большинство из них сейчас мертвы, где остальные, Дженни не уверена). Она покупает Вастре хороший плащ и коллекцию шляп, и вуалей. Хотя тут возникает проблема с тем, как их крепить, раз у Вастры нет волос. В конце-концов Дженни придумывает какую-то хитроумную схему из бантов и подвязок, которая позволяет решить проблему и Вастра с неохотой соглашается жить под тяжестью плащей, пальто и шарфов.       Однажды во время погони за контрабандистами Вастра в спешке забывает надеть шарф. Дженни, у которой ещё свежо в памяти воспоминание о том, как Вастра падала перед камином бездыханная, с вывалившимся мертвенно-синюшным языком, следует с вышеупомянутым аксессуаром за хозяйкой.       Заканчивается всё плохо. Вастра успевает спасти жизнь Дженни, но уже после того, как у той подкашиваются ноги и оказывается разбита голова. Когда сотрудники Скотленд-Ярда арестовывают большинство членов банды (часть из них Вастра втихомолку съела — она была голодной и злилась за то, что Дженни пустили кровь, вот и съела) Вастра относит Дженни домой. По дороге Дженни лепечет, что не хотела, чтобы Вастра простыла и неверными движениями обматывает шею хозяйки шарфом, который наделал столько бед.       — Ты слишком старательно выполняешь свою работу, — говорит Вастра. Она ощущает тёплую кровь в волосах у Дженни и видит яркое пятно на воротнике. Бедняжка.       Дженни чувствует себя маленькой, тёплой и уязвимой, лежа на руках у Вастры, глядя вверх широко распахнутыми в темноте глазами.       — Вы должны научить меня обращаться с мечом, — говорит Дженни, — тогда у нас не будет подобных проблем.       — Неужели?       — Я в этом уверена.       К тому времени Дженни уже несколько месяцев наблюдает за тренировками Вастры. Её завораживает то, какой высокой, статной и опасной (и чертовски привлекательной) выглядит при этом хозяйка. В какой-то степени Дженни надеется, что она и сама будет казаться выше и элегантнее с мечами. Ей ещё никогда не приходилось быть элегантной. Но сейчас Дженни отвлекает от этих мыслей ощущение рук Вастры и её плеча под щекой. Ей очень уютно, несмотря на дикую головную боль и ночной холод.       — Я бы могла постоять за себя, — настаивает она, — и приносила бы вам шляпы.       — Это было бы кстати.       — Мне тоже так кажется.       На кухне Вастра изучает рану Дженни. Пока пострадавшая сидит на стуле, наклонившись вперёд, Вастра осторожно перебирает ей волосы, разглядывая порез. Служанка ведёт себя храбро — морщится лишь раз, когда Вастра промокает рану алкоголем (может и примитивно, зато эффективно) — и больше не издаёт ни звука. Она сводит под блузой маленькие плечики и Вастра пытается представить Дженни с мечом… мускулатура у неё (для человека) развита неплохо, благодаря тяжёлому труду. Силы и гибкости может хватить. Но хватит ли ей выносливости, скорости?       Хотя тут важнее другое — готова ли сама Вастра рисковать жизнью Дженни там, где сможет понадобиться оружие?       Впрочем, выбора у неё не остаётся, Дженни устраивает по этому случаю забастовку, а Вастра не привыкла готовить себе сама. ***       Вастра возвращается домой, истекая кровью, когда кто-то едва не отсекает ей руку. Дженни горда собой за то, что не падает от столь жуткой картины в обморок. Стиснув зубы, она ставит кастрюлю с водой на плиту и разрывает одну из лучших простыней на бинты.       Вастра уверяет её, что с ней всё будет в порядке, если в рану не попадёт инфекция — силурианцы выздоравливают быстрее людей, и Дженни считает, что Вастра слишком спокойна для того, кто едва не лишился руки. Перебинтовав хозяйку, Дженни тратит весь оставшийся вечер на то, чтобы вычистить густую кровь из ковров, штор, скатертей и уже третьих по счёту лучших плаща и блузы Вастры.       Теперь главная проблема в том, что Вастра может использовать лишь одну руку и на две недели становится недееспособной. Чему она ни капли не рада.       Дженни шокирована, обнаружив, что у Вастры нет ни сосков, ни пупка. Она узнаёт об этом, помогая хозяйке принимать ванну, несмотря на все попытки вежливо отводить глаза. Она моет Вастре спину и обтирает её, вычищая тёмно-изумрудные чешуйки от копоти и крови, рассеянно любуясь тем, как они переливаются на плечах хозяйки. На голове у Вастры красивые ровные гребни, соединяемые полосками кожи. По словам Вастры, они необходимы для более эффективного поглощения и распределения по организму тепла. Когда Дженни пытается их промыть, Вастра так резко нагибает голову, что вода выплёскивается из ванны и заливает подол юбки Дженни.       — Ради всего святого, девчонка, не прикасайся к ним!       Дженни даже слегка пугается — не резкого тона, потому что Вастра всегда раздражительна, когда ей холодно, а за окном середина лондонской зимы, так что Вастре холодно постоянно — но ей казалось, что она уже в достаточной мере начала понимать хозяйку, чтобы знать, как не выводить её из себя.       — Простите, мэм, — произносит Дженни и лишь затем понимает, что не так во всей этой ситуации — Вастра выглядит смущённой.       — Неприлично, — отрывисто начинает силурианка, — прикасаться к гребням того, с кем ты не находишься в интимной близости.       У Дженни уходит пара мгновений сообразить, что, по сути, она только что-то облапала свою работодательницу. Дженни с воплем швыряет губку. Ей ужасно стыдно.       Прямо как в тот раз, когда она зашла в комнату, где её родители рьяно сношались у стены.       С тех пор Вастра начинает принимать ванну сама.