Унесенный драконами

Я оказался снаружи, теперь не ограниченный лишь серыми каменными стенами этой пещеры. И мог втянуть полной грудью в себя свежий утренний воздух, что и сделал первым делом, как только поднялся на две ноги с четверенек. Улыбка заиграла на лице, чувство свободы заполнило усиленно бьющиеся сердце. Восторг посетил мой разум, стоило мне осознать красоту открывшегося передо мной вида: высокие, стройные стволы деревьев, с устремленными вверх толстыми, крепкими ветвями, кончающиеся мягкой сочно-зеленой листвой. Прекрасные, чарующие взор, цветы, пестреющие средь высокой травы и грудой булыжников, как пьедестал и трон возникшей прямо в центре поля. Мне захотелось забраться на эти камни, ударить в грудь кулаками и громко взвыть, ощутить мощь и свободу в полной силе. Я чувствовал себя сильнее и увереннее среди этого незабываемо красивого леса. С выступа песчаного склона я мог видеть остров далеко вперед, пока взор мой не останавливался на сиреневых очертаниях далеких скрюченных скал. Я видел и пляж на побережье моря, со скал возле которого с криком слетали белоснежные чайки, устремляясь в лазурное небо. Видел цветочные поляны, луга и поля, окруженные густыми чащами деревьев, в частности дубов, бамбука, пальм, да ореховых видов. Этот остров совмещал в себе разную флору, а значит и фауна довольно разнообразна. И я ждал момента, когда звери поспешат на водопой, и, если по счастливой случайности не будут спуганы крупными рептилиями, то окажутся гостями моих любопытных глаз. С высоты наблюдать было интересно, захватывающе, и я невольно устремил очи в небеса, чей простор завораживал до мурашек. Интересно, какого это иметь возможность взлетать в прекрасные далекие небеса к пушистым облакам и следить за всей жизнью на острове, да и не только на нем? Хотелось вновь взлететь под облака, восседая на гордом драконе, вновь испытать ощущение простора бескрайних небес. Если бы это только представало возможным… Ах, если бы… Мое молчаливое восхищение затянулось и было прервано подошедшим ко мне Безубиком. Дракон цвета смолы с урчание ткнулся лбом в мою опущенную ладонь и что-то тихо крикнул на своем языке. Он хотел, чтобы я обратил свое внимание на него, поэтому я это и сделал. Обернувшись через плечо, мило улыбнулся братцу, искренно благодаря его за то, что показал мне это чудо, затем сел на край уступа, свесив ноги вниз. Этот склон был сделан из песка темно-золотого оттенка, но я не боялся, что он рассыпется прямо под мной. Это было бы странно, согласитесь: рептилии ползают по нему, а ведь они тяжелее меня! Наверное, застывшая почва выдержит мой напор даже, когда я постарею. Я на удивление легко представил себя горбатым стариком со сморщенной кожей и седыми волосами, да бородой белого цвета. Усмехнувшись забавности своей фантазии, я откинулся назад и с шумом выдохнул, Беззубик склонился надо мной, пару секунд рассматривая довольно удивленно. А потом отошел, и я смог услышать приглушенный рык. Я повернул голову в сторону, уже было обеспокоившись, но мой братишка просто повторил за мной: теперь он валялся на своей спине, смотря на небосвод и тихо урча. Улыбнувшись, я втянул в себя свежий утренний воздух и облизнул губы. Этот остров был великолепен! Интересно, отчасти, возможно, забавно, но когда я оказался снаружи, то и думать забыл о втором детеныше Ночной Фурии, который остался в пещере. А ведь она серьезно не собиралась отпускать нас с Беззубиком через проход на этот склон! Стоило бы задуматься «почему». И я посерьезнел, свел брови ближе к переносице, что забавно выглядело на моем молодом, детском личике, и действительно задумался. Кажется, изменение, если не в лице, — так как оно было недоступно взгляду лежавшего на спине детеныша, — то эмоциональное, заметил мой чешуйчатый брат, поскольку повернулся на бок и вскинул голову, своими зелеными овальными глазами всматриваясь в мое напряженное лицо. Взгляд его больших глаз выказывал интерес, непонимание, обеспокоенность. Ушные отростки с левой стороны были нелепо прижаты, а с правой встали торчком, сам Беззубик повернул мордочку на шейке, тем самым немного наклонив её на бок. Такая картина смотрелась, ну, очень забавно со стороны, но я удержался от открытого смеха, лишь улыбнувшись и смягчив задумчивые черты лица. Заметив мое изменение, Беззубик дернул до этого опущенным ушным отростком, вскинул голову, прищуром окинул мое личико и с радостным урчанием подскочил ко мне. Черный дракончик принялся тыкать своим влажным носом в мои ладони, что-то фырча и урча на своем, неведомом мне, языке; он подносил свою длинную плоскую морду к моей щеке и в полосам, обнюхивал, а я, ощущая его дыхание, заливался смехом, жмурил глаза и пытался оттеснить драконью морду от себя. — Ну всё, всё, малыш, — сквозь смех закричал я, на ощупь (мои глаза были закрыты, так как, когда я начал убирать его морду от своего лица, братец решил, что мы играем, и начал слегка меня покусывать и вылизывать) упираясь ладонями в его широкую грудь и с силой отталкивая от себя. Зеленоглазый ящер с протяжным рыком повалился на спину, после чего заелозил на земле крыльями и хвостом, поднимая пыль. — Фу, Беззубик! Перестань! — я сощурился, одной ладонью закрывая глаза от песчинок, а второй размахивая перед лицом в надежде отогнать пыль от своих органов чувств. Не сразу, но дракон перестал валяться в грязи, поднялся на свои четыре и отряхнул чешую от песка, потом виновато посмотрел на меня и что-то извиняющемся тоном рыкнул. Я улыбнулся, наклоняясь, и погладил дракона своей рукой по лбу. Потом мы несколько мгновений молчали, но все же, вздохнув, я решил поделиться с «братом» своими мыслями: — Знаешь, Беззубик, а я не понимаю, почему Тьма мешала нам пройти сюда. Здесь же хорошо и вовсе не опасно, так ведь? — и вопросительно взглянул на дракончика. Я насторожился, когда он отвел взгляд и ответил не сразу. Несколько секунд молчания были все же прерваны согласным, громким рычанием детеныша Ночной Фурии, который встал на задние лапы и прогоготал во все драконье горло, как я понял, «да». Однако, мне с трудом верилось в искренность и правдивость ответа Беззубика. Меня действительно напрягло его изначальное молчание. Я правильно сделал, когда засомневался в безопасности нашей вылазки наружу. Спустя какое-то время между нами с дракончиком завязалась шуточная битва. Мы прижимали друг друга к земле, перекатывались, угрожающе скалились и рычали. Однако в один момент мы потеряли из виду границы песчаного пласта склона, и когда Беззубик перевернулся, то подо мной не оказалось твердой поверхности. Малышу не хватило сил удержать меня, а если бы и дальше пытался, то полетел бы вниз вместе со мной. Так или иначе, но вот мои руки соскальзывают с шеи ящера, а мое невесомое тело медленно, разворачиваясь в воздухе, устремляется на землю. Не знаю, насколько далеко распространялся мой вопль страха и крики боли, но уверен, что Тьма услышала их. Шелест и хруст ломающихся под весом моего падающего тела веток заглушил даже мой крик боли. Ощущая, как ветви кустарника надламываются и напоследок больно колют меня в бока, я сильно зажмурил глаза, понимая, что ветки могут поразить мое лицо и важные органы чувств. В какой-то момент новые ветки перестали появляться подо мной, и я вновь оказался в воздухе, но лишь на несколько секунд. После мое тело с силой соприкоснулось с твердой поверхностью, из-за чего меня всего пронзило мгновенной болью. Я смог лишь раскрыть рот в попытке болезненно вскрикнуть, но поскольку воздух с силой вышибло из моих легких, даже не смог произнести какие-либо звуки. Меня мгновенно оглушило, а чернота заволокла взор, двигаться я так же не мог — мое тело просто припечатало к земле, парализовав от боли. Я представил свое сморщенное от боли лицо и содрогающиеся в судорогах руки, раскинутые в разные стороны. Прошло несколько секунд, прежде чем я напрягся и смог втянуть ртом хорошую порцию воздуха. Он пробрал кожу внутри меня до легкого покалывания и щекотки, а потом вылетел птицей наружу. Первый глоток воздуха после падения показался мне равным первому вздоху, который делает младенец после рождения. Через некоторое время после удара о землю мое тело и сознание начало проясняться и восстанавливаться. Сначала темнота в глазах начала исчезать — медленно, открывая по маленькому кусочку окружающего пространства моему зрению. И то все краски растягивались, плыли и смешивались друг с другом. Я видел пятна зелени и бурые линии веток, голубые и белоснежные просветы между ними означали небо. Потом светло-палевый и нежно-кремовый, выделяющийся массивной фигурой и крупным размером, появился в поле зрения склон песчаного утеса, внутри которого располагалась пещера Ночных Фурий. Сначала я не мог понять, что за черное пятно мечется из стороны в сторону за ветвями кустов, но потом, когда зрение стало четче, я понял, что этим пятном являлся никто иной, как Беззубик. За зрением вернулся и слух. Постепенно замолкал гул в ушах, позволяя мне расслышать раскатистые рыки дракончика, что бегал на склоне, постоянно смотря вниз, на землю. Он пытался докричаться до меня, его выражение мордашки и поведение показывали внутреннее беспокойство рептилии. «Как бы я хотел ответить тебе!» — меня действительно согревало искренне волнение черного ящера за мою жизнь. Это трогало мое сердце, я даже ожидал, что появиться крупица прозрачной жидкости в уголке глаз, но слез не было. С одной стороны это даже хорошо — я всё ещё не мог пошевелиться, а лежать со слезами на глазах не хотелось бы. — «Скорее бы я смог шевелить языком, братец…» Из моего рта вырвался болезненные стон, я тяжело задышал, жмурясь от боли, которая пронзила меня, стоило попытаться поднять руку. Попытка провалилась, поэтому я лишь беспомощно остался лежать на земле, слушая на миг прекратившиеся, но сразу с удвоенной силой возобновившееся крики Беззубика. — Бе… — выдыхая порцию воздуха, попытался произнести я. Голос был слабым, сиплым, не было даже уверенности, что дракон услышит меня, особенно, если не перестанет рычать. — Без. Беззуб. Беззу-у-убик… На мое удивление фигурка дракона замерла, детеныш Ночной Фурии посмотрел вниз, подняв вверх свои ушные отростки и внимательно смотря на меня зелеными глазами. Не знаю, как именно он понял, что я обращаюсь к нему, — то ли заметил движение моих губ, то ли действительно разобрал мой шепот, — но все-таки он обратил свое внимание на мое неподвижное тело. Я беспомощно лежал на земле, тяжело дыша, мой взор обратился в сторону черного дракона. Тот сидел на краю уступа, опустив шею вниз и рассматривая меня. Он напряженно и одновременно с надеждой в глазах, ждал чего-то, вмиг став спокойным и сосредоточенным. Наверное, ожидал, что я еще что-то скажу ему или подам другой признак жизни. Возможно, хотел, чтобы успокоил его, сообщив, что все в порядке. Этого я, к сожалению, сделать не мог. Я и сам-то не мог сказать, не повредил ли я себе чего и смогу ли встать, доковылять до пещеры, а еще к тому же согнуться и проползти внутрь. Мне оставалось ждать, когда последствия тяжелого удара сойдут, позволив мне нормально разговаривать и как-то двигаться. Детеныш Ночной Фурии склонил голову на бок, что-то уркнул, а потом решил самостоятельно спуститься ко мне. Его терпение, видимо, было намного меньше усилившегося беспокойства. Я почувствовал волнение за своего маленького друга, когда увидел, как тот опускается лапами вниз, когтями впиваясь в каменисто-песчаную породу. Не мог видеть, как он приоткрывает крылья, одновременно с этим рыская глазами по земле, чтобы найти подходящее место для приземления. — Беззубик! — прошептал я, раскрывая веки и стараясь говорить, как можно громче. — Не надо! Стой, Без… Несчастье заключалось в том, что в горле моем было сухо, и я зашелся в кашле. Ох, боль опять ответила на мои содрогания, и я скривился, сжимая губы трубочкой. Я уже успел пожалеть, что Тьма не смогла остановить нас с Беззубиком от этой глупой вылазки. Когда я откашлялся и перевел взгляд на «брата», то испуганно наблюдал картину того, как сгруппировавшейся дракончик отталкивается задними лапами от поверхности склона, взмывая на некоторую высоту вверх и в это время раскрывая длинные черные крылья. Наклонив тело по направлению к земле, Беззубик сделал толчок, взмахнув крыльями, а потом вновь распахнул их, смягчив свое падение. Теперь маленькая Ночная Фурия планировала к нагретой солнцем лужайке. Я с замиранием сердца смотрел за тем, как тельце дракона приближается к мягкой траве. Мое беспокойство заключалось в том, что если что-то пойдет не так, — измениться направление ветра или произойдет что-то другое, — то Беззубик может пострадать. Тогда мы вдвоем застрянем тут. Слава богам, приземляясь, «братец» только лишь не смог удержать равновесие и с воплем повалился на бок. Я улыбнулся, смотря за тем, как, поднявшись, детеныш что-то ворчит на драконьем и трясет головкой, а потом недовольно фыркает. Однако вмиг забывает обо всех неприятностях, когда видит меня. В этот момент, когда наши взгляды пересеклись, Беззубик вывалил розовый язык из пасти, радостно зарычал и кинулся ко мне. Я бы с удовольствием обнял чешуйчатого «брата», когда тот оказался рядом со мной, если бы только мог. Но я все еще боялся ощутить вспышку боли при любой попытки пошевелиться, поэтому только улыбался своему крылатому другу. Беззубик же был искренне рад нашему воссоединению, он нарезал круги вокруг меня, довольно урчал, а первый миг так и вовсе поставив передние лапы на мой живот, из-за чего я закряхтел и поморщился. Догадавшись, что мне неприятно и даже, вероятно, больно, дракончик слез с меня и виновато каснулся моей руки своим носом. Я выдохнул и прошептал хриплое «ничего», и этого было достаточно, чтобы подать малышу сигнал к новой порции радости. Он снова закрутился, радостно облизал мои руки, а потом заурчал и свернулся клубочком рядом со мной. Его взгляд говорил мне о том, как счастлив детеныш быть со мной и знать, что со мной все в порядке. «По крайней мере, жив» — вздохнул я про себя. Теплый бок Беззубика грел меня, мне было приятно видеть его черное тельце и полу-закрытые глаза. Становилось как-то спокойнее, что ли. Отвлек нас от уединения вопросительный рык, раздавшейся откуда-то сверху. Поднял глаза на уступ, с которого свалился. Мое лицо исказилось в удивление, когда я понял, что с выступа на нас обеспокоенно коситься темно-серая в черные пятна сестра беззубика. «Неужели даже она пришла првоерить, живы ли мы?» — искренне удивился я, но в следующий миг, заметив общение Беззубика с Тьмой путем коротких рыков и гортанных звуков, я осознал, что Тьма, скорее всего, пришла, беспокоясь о Беззубике. — «Ну, конечно, Иккинг, разве может такая, как она, думать о тебе?» Однако это сожаление сменилось улыбкой, когда в мою голову взбрела мысль, что Беззубику повезло с сестрой — какой бы вредной Тьма не оставалась, она искренне беспокоилась и заботилась о благополучие своего брата. Я даже нашел силы в себе, чтобы положить руку на лоб черного дракончика. Еще несколько минут мы с Беззубиком пролежали на земле, пока я собирался с силами встать на ноги. Тьма всё это время лежала на своем посту на краю уступа, внимательно следя за обстановкой вокруг нас двоих. Я испытал чувство гордости за пятнистую дракониху, не принимавшую меня, но оберегавшую от опасности Беззубика, а вместе с ним и меня, разумеется. Опираясь на Беззубика, я осторожно поднялся на ноги. Сразу же почувствовав головокружение, мое тело пошатнулось, и я с трудом удержал равновесие и не шлепнулся обратно на землю. Когда тошнота и чернота перед глазами прошли, я скомандовал Беззубику следовать рядом и направился к песчаному склону. Нужно было как-то взобраться наверх, и первым делом я попытался найти место, где есть выступающие камни и какие-либо трещины, чтобы, удерживаясь за них, я смог залезть наверх. К сожалению, в стенах породы подобного не было, я даже попытался вскарабкаться, но песок скользил под подошвой моих ботинок, и я не рискнул продолжать попытки, боясь снова упасть. Беззубик всегда подбадривал меня своим рыком, помогая не падать духом, за что я был ему благодарен. Оптимистичный же нрав у малыша! мы обошли каменисто-песчаную стену вдоль и поперек в тех местах, где выше по стене был доступ к спуску, а в нашем случаи, подъема в пещеру. Нигде не представляло возможным взобраться наверх, и этот факт меня удручал. Со временем Беззубик тоже опустил голову и с неохотой плелся рядышком. Я даже попытался залезть по дереву и перепрыгнуть на склон, но при подъеме на ветку понял, что она меня не выдержит. Запас моих идей иссяк, я опустился на землю, подперев руками подбородок, и грустно вздохнул. Беззубик сочувствующе проворковал мне что-то, ложась рядом и грустным взором прожигая фигурку Тьмы. В какой-то миг пятнистая дракониха поднялась с належенного места, нахмурилась. Её прищуренные глаза смотрели вдаль, на полосу деревьев, ушные отростки плотно прижимались к голове. Я испугался, увидев оскал Ночной Фурии и уловив её тихое рычание. Рядом со мной насторожился и Беззубик, после чего резко вскочил на землю и встал в боевую позу, злобно рыча на деревья. Я ничего не понимал. Мне становилось страшно, я обеспокоено косился на полосу леса, иногда обращая взор на оскалившихся Беззубика и Тьму. По их напряженному и злому выражению морды я мог понять, что сейчас на нас надвигается опасность, но как таковой её я не видел, как бы не оглядывался. Однако в один прекрасный миг из-за деревьев выскочил крупный длинношеей ящер с выпирающими клыками и узкими глазами. Ярко-оранжевое с багровыми пятнами Ужасное Чудовище громогласно проревело, да так, что песок с песчаного хребта осыпался на землю. Я сглотнул, медленно отступая назад от Чудовища, Беззубик скалился на появившегося противника, но не поворачивался к нему спиной, нелепо пятясь следом. Храбрый малыш! Мне было жалко Беззубика и страшно за него — он такой беззащитный, а готов кинуться в бой с крупным драконом. ни имея ни одного шанса! Я отступал до тех пор. пока спиной не почувствовал твердой поверхность песчаного хребта, в горле встал ком. Как ни страшно было признавать, но мы с Беззубиком оказались в западне.