Унесенный драконами

Pov Иккинг На следующий день меня разбудил мой новый «брат». Он старательно вылизывал мое лицо, тихо издавая какие-то звуки. Я нехотя раскрыл глаза, но мне пришлось снова замкнуть их. Язык маленького дракона так и норовил попасть в глазницы. Я рукой попытался легонько оттолкнуть малыша, но тот был слишком упорным. Я начал стонать и отмахиваться руками. Потом, я медленно приподнялся. Но дракон на этом не успокоился. Он радостно заурчал и заскакал, закрутился вокруг меня. Иногда он резко запрыгивал на мои колени, в ответ на что я громко «ойкал» и «айкал». Но открыть глаза я все еще не мог: «брат» вставал на задние лапы или подпрыгивал, докасаясь до моих щек и носа своим шершавым языком. Я чувствовал, как противные, склизкие слюни дракона начинали стекать по моему лицу. Они даже немного подсыхали. Я скрестил свои руки, загораживая лицо. Дракон обиженно заурчал и все равно попытался пробраться к нему, но я не подпускал. Я надеялся, что крест, который показывал я, успокоит рептилию. Чтобы еще больше на него повлиять, я начал приговаривать: — Тише, тише! Успокойся, я встал! Дай мне подняться! Удивительно, но это сработало. Конечно, не моментально, но маленький и озорной детеныш Ночной Фурии сел, посмотрел на меня и высунул свой длинный, розовый язык. Он тихо протянул какой-то звук, будто оповещая, что ожидает меня в более-менее спокойном состоянии. Тогда лишь я смог убрать руки, но все-таки вытянул их перед собой, готовясь удерживать подальше от себя дракончика, если тот от радости опять прыгнет на меня. Когда я попытался разомкнуть глаза, то понял, что слюна дракона очень-очень липкая. Я почти не мог их раскрыть, мое лицо искривилось от того, что мне было противно от этого мерзкого ощущения. Когда я открыл глаза, то мне стало еще больше не по себе. Я не видел ничего из-за бело-серой пелены, которая плотнее вчерашних слез, сгустилась на моих глазах. Они итак были заспанные, так еще теперь и покрытые слюной моего «братца». Мало того, что все не четкое и расплывчатое, так еще и тяжесть ложилась на мои веки и особенно ресницы. Дискомфорт был обеспечен, и мне нужно было быстрее промыть глаза. Не люблю, когда мне что-то мешает видеть. Зрение, как никак, очень важно в жизни. Я увидел перед своими ногами черного янтароглазого ящера, который открыл беззубую пасть, растягивая её в улыбке. Глаза его загорелись пуще прежнего, а хвост задергался, отбивая быстрый ритм по каменном полу пещеры. Через несколько секунд малыш не выдержал, весело зарычал и поднялся. Он подошел ко мне с правого боку и начал тереться о мою руку, а потом даже лизнул её кончиком языка. Затем «брат» поднял морду ко мне и посмотрел большими глазами мне в глаза. В его очах можно увидеть привязанность, как к новому члену семьи. Еще никогда я не видел такого взгляда. Даже отец не мог подарить одним лишь взглядом такие ощущения… да он и не смотрел на меня таким образом. Я несколько раз моргнул и положил руку на макушку дракончика. Его чешуя была не сухой, а мокрой. Я немного удивился, но ничего не сказал, подумав, что он умывался до этого. Глаза я сощурил, так было хотя бы не так сильно больно ресницам, которые опускались и опускались. Тут раздался нежный рык, прорываясь к моему сонному сознанию. Я резко обернулся, ведь я еще не привык жить с драконами. Но испуг быстро прошел стоило мне увидеть самку Ночной Фурии, что медленно шла ко мне. «Мама» потерлась своей мордой о мою руку, а потом подтолкнула меня вперед. Я сначала не понял, что она хочет, но со вторым толчком все-таки встал на ноги и пошел вперед по пещере. Дракониха нежно заурчала, значит, я все сделал правильно. Она обогнала меня и привлекла внимание рыком, а потом устремилась в темный угол пещеры. Янтароглазый детеныш тоже следовал за мной. Топанье его маленьких лап эхом разносилось по пещере. Я не очень хотел идти в темноту, ведь в этом месте вчера скрылась «сестра», что не очень меня любила. Она не принимала меня в свою семью и не доверяла мне, ведь я викинг, а не дракон. Когда мы зашли в темноту, я замедлил темп и стал рыскать глазами вокруг, но почти ничего не мог разглядеть в кромешной мгле. Резко засветились два ядовито-зеленых глаза, а потом блеснули белые зубы. Рык маленькой драконихи заставил меня остановится. Но тут «брат» смело прыгнул передо мной и зарычал на свою сестру, а та только фыркнула и отвернулась, опять скрываясь во тьме. Потом я последовал дальше, но глаза не помогали мне ориентироваться, поэтому я старался просто держаться рядом с «мамой», чтобы не потеряться. Удивительно, но мне казалось, что здесь угол пещеры, а мы углублялись вперед. Медленно становилось светлее и вскоре до моего слуха донесся звук падающей и журчащей воды. Когда мы вышли в светлую пещеру, я застыл на месте, раскрыв рот. Да, вы не ослышались, первая пещерка соединялась с этой, большой и просторной пещерой, где эхо разносило журчание воды. Тут были вверху на высоком потолке «зубы», а так же изредко такие же были внизу. С некоторых зубьев капала вода. А почти все пространство пещеры было занято «озерцом», а так же пещерным ручейком. Сейчас я не мог все разглядеть, ибо видел плохо. Из-за этого я поспешил к воде. Когда я оказался у озера, то сел на колени и наклонился. Я зачерпнул в руки, которые сложил в виде чаши, воду, а потом начал оттирать свое лицо от слюней дракона. Когда я умылся, то обернулся и открыл рот от изумления. Настолько красивой оказалась эта пещера! Нет слов, которыми можно описать это светлое каменное помещение, что поражало своей красотой. Тут был и мох, и вода, и свет. При этом не было ни жарко, ни тепло. Все было в меру, что очень радовало! Повернув голову чуть левее, я улыбнулся, заметив черную Ночную Фурию. Самка дракона лежала на каменном полу, приподнимая и опуская кончик хвоста, на котором находились хвостовые крылышки — элероны. Она приоткрыла забастую пасть и тихо заурчала. Рядом с ней был и мой маленький «братец». Он сделал несколько смешных прыжков, а при последнем он перевернулся на спину, издав какой-то урчащий, но громкий звук. Я не смог оторвать взгляда от малыша, на лице сразу же всплыла веселая улыбка, а смешок сам собой вылетел из моего рта. Услышав его, «брат» удивленно повернул голову, перестав кататься на спине. Потом он фыркнул и протянув какой-то звук, попробовал перевернуться. У него почти вышло, но сил не хватало и сейчас бы он начал опять поворот назад, качаясь, лежа на спине, но самка Ночной Фурии с тихим урчанием подтолкнула своей головой детеныша, и он смог перевернуться. Как только янтароглазый оказался на всех четырех лапах, то отряхнулся и благодарно сказал что-то матери. Обернувшись, он расширил свою хитрую ухмылку, покачал бедрами, а потом с озорным боевым кличем кинулся на меня. Я усмехнулся, быстро встав и отпрыгнув в сторону. Я чуть не упал, все-таки от падающей с каменных зубов воды пол был скользким. Но обернувшись, я заметил черное пятно, которое с отчаянным криком пыталось остановиться. Но прыжок, который не удался у моего «брата», привел к тому, что тот приземлился в озеро, создав тучу брызг. Капельки, напоминающие мне осколки стекла, полетели во все стороны, поэтому я поспешил закрыть глаза и скрестил руки над лицом. Потом, с улыбкой открывая очи, я заметил, что по ранее спокойной глади воды, расходятся круги. Через секунду появился и дракончик. Черный озорник с криком вскинул голову и пару раз моргнул. Потом шмыгнул носом, фыркнул, а его тело затряслось в судороге, и он изобразил замерзшего-призамерзшего существа. Потом малыш все-таки чихнул, да так, что всколыхнул воду рядом с собой и обрызгал мордочку. Я тут же залился смехом, зажмурился и повалился на пол, взрослая мама Фурия тихо усмехнулась, а малыш озадаченно смотрел на свой нос. Выбравшись из озера, тот обиженно посмотрел на меня, показав язык, а потом поспешил к лежащей маме. Я хмыкнул, поднялся и подошел к каменному берегу озера. Взяв в руки какой-то маленький камушек, я кинул его, и он два раза оттолкнулся от воды, создавая «блинчики». Я засмеялся, мне понравилось. Я еще недолго так просидел, создавая рябь камнями, хотя мог бы остаться за этим делом подольше, если бы не мой новый «брат», который толкнул меня в спину, от чего я с головой окунулся в озеро, а тот залился ехидным смехом. Я застучал зубами, вскидывая голову над водой и ползя к берегу. Выбравшись из воды, я, так и оставшись на четвереньках, отряхнулся, подобно фурии. На это детеныш дракона лишь удивленно склонил голову набок, явно не ожидая такого поведения от человека. Мне было холодно, зубы стучали. Шмыгнув носом, я поднялся на две ноги и сделал шаг вперед, но сразу же подскользнулся, поскольку когда я выбрался на сушу, то вода скопилась подо мной, образовав лужу. С криком я повалился на пол, больно ударившись головой, да так, что в ушах зазвенело, а в глазах поселилась темнота, которая продлилась там несколько секунд, прежде чем нехотя рассеяться. Прерывистые звуки, похожие на насмешку, заставили меня повернуться. Детеныш Фурии прикрыл глаза, слегка отвернувшись, гоготал про себя надо мной. Фыркнув, я предпринял еще одну попытку встать, которая в этот раз оказалась удачной, а затем направился к самке Ночной Фурии. Когда я подошел к черной рептилии, та отодвинула в сторону свой длинный хвост и любопытно уставилась на меня. Вода все еще каплями сползала с кожи, а волосы скатывались на глаза. Я присел рядом с драконихой, принесшей меня в удивительный обитель, облокотившись на неё. Она не возражала, я даже улыбнулся, что ко мне относятся, как к равному и любимому. Затем «мама» обнюхала мое лицо и фыркнула, когда капля холодной озерной воды упала её на нос. Ну и вскоре понеслось: опять вылизывание, опять мой хохот и недовольство. И вновь я оказался покрыт слюнями Ночной Фурии. Скоро уже в привычку войдет ходить мокрым! Но все же я еще раз подошел к озеро, присев на корточки, посмотрел на свое отражение и зачерпнул в ладони воду. Чистая, холодная жидкость быстро смыла с лица липкую слюну, однако на одежде остались следы заботы Фурии. Со вздохом закончив осматривать свою одежду, я развернулся и собрался уходить, но что-то заставило меня обернуться к дракончику. Он внимательного наблюдал за мной, не отводя пристального любопытного взора. Мы переглянулись, а затем я опять направился к темно-серой самки Ночной Фурии, улегся рядом с ней и попытался заснуть. Атмосфера была спокойной, а не напряженной или мрачной, как прежде в деревни, и я ни мог ни радоваться. Однако неожиданное спокойствие все-таки тянуло меня в сон. Я почувствовал крыло, которое заботливо накрыло меня и широко улыбнулся. Вскоре я погрузился в дрему.

***

Когда я проснулся, то сразу умылся и заметил, что рядом со входом в пещерку на выступе над ним улеглась агрессивная дракониха. Моя «сестренка» спокойно лежала, свесив вниз хвост, и по-видимому, спала. Зато вот дракончик сразу начал возиться вокруг меня, радоваться и приплясывать на месте. Как мне нравилось поведение этого малыша! Он и сам мне нравился. Он подпрыгнул ко мне, начал биться головой в мой живот и руки, урчать, а я засмеялся. Но вдруг раздался зов матери, на который мы с малышом вместе обернулись. Ушки черной рептилии поднялись, глаза впились в фигуру своей матери. Самка Ночной Фурии вышла к середине пещеры и еще раз потянула долгий призывный рык. В миг со скалы спрыгнула темно-серая фигурка Ночной Фурии. Я удивился, думая, что она может больно удариться при падение, однако через мгновение на уверенно раскрыла крылья и с рыком спланировала вниз, оказавшись рядом с любящей матерью. Радостный дракончик тоже сорвался с места и с криком помчался к семье. Я лишь встал и медленно, осторожно глазея на происходящее, начал обходить драконов. Я еще не знал все повадки диких рептилии, и мне было как-то не по себе от их семейного сбора. Я прокрался к булыжнику и сел на него, сглотнув ком в горле. Все внимание было приковано к беседующим рептилиям. Взрослая Фурия что-то говорила малышам, которые кивали и подавали тихие голоса. Вскоре, закончив беседу, самка Ночной Фурии встала и направилась к выходу из пещеры. Я приподнялся, посмотрев в сторону сидящих рядом драконят, а затем кинулся в главную пещеру. Когда я прибежал туда, то увидел, что «мама» улетала от пещеры, издавая громкий рык. Проводя фигуру драконихи взглядом, я сел на пол и вздохнул. В животе заурчало. Я подумал, что было бы не плохо поесть, но только что? Возможно, дракониха полетела за едой? Или она учуяла чужака? Я не знал, что заставило самку покинуть свое гнездо, но решил просто ждать. В этот момент ко мне подошли два малыша Фурии. К руки прижался темный «брат», а «сестра» лишь села рядом, стуча хвостом по полу, да смотрела то на нас, то вдаль, словно пытаясь взглядом найти, где их мать. Я решил просто молчать. В голову закралась мысль понаблюдать за поведением детенышей в отсутствие матери. Отойдя в дальний угол я положил руки на колени и просто стал наблюдать за тем, что происходило дальше, делая выводы. Эти наблюдения помогли мне узнать о привычках и отношениях детенышей между собой. Но прежде всего я задумался над тем, как мне называть их. Я думал минут пять, пока меня не осенило. Я решил, что назову свою «сестру» Тьмой, потому что она любила быть в темных местах пещеры. А «братца» я решил кликать Беззубиком, это было странное имя, я сам понимал, что называть рептилию так глупо. Но именно этот малыш ни разу не оскалился и не показал своих клыков за все время, которое я здесь пробыл. Когда я придумал ему имя, я даже задумался над тем, есть ли у него клыки вообще. Малыши играли между собой. Они рычали и прыгали друг на друга. Тьма очень часто использовала свои крылья для устрашения своего вида. Она наступала на Беззубика и часто предугадывала, куда он прыгнет, чтобы пресечь попытки сбежать. Она была очень внимательной и ловкой. Хитрость и уверенность — вот, что выражала её мордашка. Наблюдая за играми этих двух. я понимал, что Тьма была очень сообразительной и упорной малышкой. Она являлась горделивой и независимой. Не любила юная Фурия и попытки помощи со стороны своего брата. Если она падала, а тот беспокоился, то Тьма лишь рычала и негодовала, все делая сама. Это свидетельствовало и о самостоятельности темно-серой рептилии. В играх Тьма любила побеждать и не была намерена сдаваться. Поддавков дракониха тоже не терпела. Когда она понимала, что брат специально ей поддается, что бы Тьма была довольна своей победой, то та придавливала его к земле и зло, угрожающе рычала. От её пронзительного вопля мне приходилось закрывать уши. Наблюдая за драконихой, я так же сделал вывод, что она пытается доминировать над братом, превосходить его во всем и вообще быть лидером везде и постоянно. Вспоминая её наглое и уверенное поведение с матерью, я лишь убеждался в этом. Если вспомнить то, как она относиться ко мне, то станет ясно, что она очень не доверчивая. Но явно не пугливая, а наоборот смелая. Если бы она не доверяла мне из-за того, что боялась, разве стала бы Тьма огрызаться на меня? Она не боялась показать острые клыки и попытаться напугать или прогнать меня. Она ясно показывала свое недовольство по поводу моего присутствия у себя в доме. Беззубик же был гостеприимным и дружелюбным ко мне. Он полностью отличался от своей сестры: любопытный, добрый, веселый, понимающий. Да-да, понимающий. Он прекрасно знал, как любит его сестра победы. И он понимал, что она злиться на него из-за поддавков, потому что считает это не честной победой. Понимая поведение своей сестры, он не обижался на неё. Он всегда относился к ней, как обычно — по-доброму, с любовью. Однако он умел и отстаивать свое мнение. вечно защищая меня от агрессивной Тьмы. Я поражался тому, как настолько разные брат и сестра уживаются вместе. Однако, наверное, драконы очень ценят свою семью? Я точно не знал, но я был счастлив, что мог это узнать. Так же Тьма и Беззубик через несколько минут после отлета мамы перестали сидеть на месте и волноваться, занялись своими делами. Значит, я тоже мог не беспокоиться. Однако такое легкомыслие по поводу доступной другим драконом пещеры меня беспокоило. Неужели малыши не боятся вторжения в свое гнездо? От мыслей меня отвлек рык Тьмы. Я посмотрел в сторону малышей и увидел темно-серую дракониху, которая придавила Беззубика к стене пещеры. Она оскалила клыки и подняла ушные отростки. Распахнув крылья и подняв хвост, она обдавала тяжелым после бега дыханием морду брата. Тишина, ни движения, а потом Тьма отпрыгнула и дружелюбно рыкнула что-то в сторону Беззубика, прежде чем удалиться в соседнюю пещерку. Довольно отряхнув чешую, Беззубик тихо уркнул что-то, наблюдая за сестрой, а затем повернул голову ко мне. И вот уже через несколько секунд я поглаживал лежащего рядом малыша по голове. Поведение малышей очень напоминало мне деревенских детей. Юные викинги любили играть друг с другом в соревнования, хвастаясь и представляя себя лучшими викингами деревни. Но конечно я был одинок - никто не брал меня в игру, да и я сам понимал. что не гожусь. Слишком хил, увы... Я и меч не могу поднять и щит удержать - какой из меня викинг? - Эй, малыш, хочешь я тебе кое-что расскажу? - решил не молчать я, повернув голову к темному дракончику. который в ответ заинтересованно уставился на меня. - Я решил, что было бы неплохо придумать вам имена. Ну, я не понимаю ваш драконий, но должен как-то вас звать. Вдруг там.. не знаю, помощь понадобиться? Разумно, верно? - небольшая пауза, кивок со стороны малыша. - Так вот, я решил нашу с тобой сестренку наречь тьма. Ну, а что? Она вечно прячется в темных или труднодоступных местах! Как считаешь? Малыш отвернулся, задумчиво склонив голову на бок. Он что-то урчал, а потом опять повернулся ко мне и медленно кивнул. Потом его глаза зажглись интересом. Я улыбнулся, догадавшись, что любопытство дракончика связано с тем, как же я нарек его. - Ну а тебя я теперь буду называть... - эффектная пауза, нетерпеливое биение хвостом. Дракончик потянулся ко мне, открыв беззубую пасть. Его язык свисал вниз, слюна готова была сорваться на мои колени, но малыш сглотнул её. - Беззубик! Брат отпрыгнул и шокировано уставился на меня, что-то забурчав. Я моргнул, недоумевая. Может, рептилии не понравилось? А что если ему обидно из-за своего имени? - Т-тебе не нравиться?.. - протянул я. Беззубик молчал, отвернувшись от меня. Я чувствовал, как напряжение внутри росло. И вот дракончик улыбнулся мне, поэтому я перевел дух. Резко малыш встрепенулся и что-то рыкнул. Он отпрыгнул от меня и побежал в сторону прохода к соседней пещерке. Ненадолго остановившись, он обернулся ко мне, рыкнув и качнув головой, а потом прыгнул вперед и опять настойчиво посмотрел на меня. Догадавшись, что тот зовет меня следовать за ним, я поднялся и пошел следом за дракончиком. Вот мы вновь оказались в светлой пещерке и я который раз протянул восхитительное "вау". Но тут дракончик привлек к себе внимание тем. что начал тянуть меня за штанину. Посмотрев вниз, я увидел Беззубика. Заметив, что я отвлекся от пещеры и вновь наблюдал за ним, малыш весело поскакал вперед. Мы обошли вокруг озерцо. Я вспомнил, как окунулся в нем и слегка усмехнулся. Но вот пещера заканчивалась и я не понимал, куда и зачем меня вел дракончик. Я не видел ни пути, ни прохода. Однако Беззубик рыкнул. чтобы я посмотрел на него, а не оглядывался в поисках чего-либо. И вот я заметил что он указывал на узкий проход, куда может пройти детеныш Фурии, но не способен пролезть взрослый дракон. "Я маленький и если поползу, то смогу там пролезть!" - догадался я. Мы двинулись к проходу. Я шел следом за своим братцем-драконом, но вдруг с ярым криком Тьма вылетела не весть от куда и закрыла крыльями проход в неизведанное мне место. Беззубик отскочил в сторону и удивленно покосился на Тьму, а та лишь скалилась, прожигая сердитым взглядом своего брата. Конец POV Иккинга.

***

Тьма и Беззубик не обращали внимание на опешевшего детеныша человека. Юный викинг же молчал, не решаясь влезть в разборки драконов и правильно делал. Прожигая брата злым взглядом, дракониха издавала низкое раздраженное рычание. Она не намеревалась отойти в сторону и пропустить мальчишек наружу. Беззубик, поначалу опешевший, рыкнул, встав в боевую позу. Он теперь тоже прожигал Тьму злым и недовольным взглядом. - Отойди, - попросил он твердым голосом. - И не подумаю, - хмыкнула в ответ дракониха. Она заглянула за свои крылья, посмотрев на проход, а потом новь обернулась к Беззбуику и со всей серьезностью нахмурилась. - Там опасно. Без мамы нам нельзя выходить из пещеры. И вообще, я не пущу тебя с ним. Дракониха кинула недоверчивый и презрительный взгляд на мальчика, который не мог понять драконьего языка. - Хватит относиться к нему как к врагу! - зло рыкнул в защиту своего друга Беззубик, расправив крылья. - А что, разве он не является врагом? Забыл уже все, да? - Ничего я не забыл, - буркнул дракончик и сделал шаг в сторону Тьмы, на что она лишь угрожающе зарычала и напряглась. - Мама верит ему, и я верю. Пора и тебя принять его в нашу семью. - Он никогда не станет частью нашей семьи! Он никогда не будет драконом! Он викинг, он убийца! - оскалилась Тьма ив её глазах зажегся бешеный огонек злобы. - Слушай, просто пропусти нас, а? - решил не продолжать больную для сестры тему Беззубик, вновь вернувшись к главной проблеме. - Как ты не поймешь, мама будет недовольна! Вам влетит! И мне заодно! - А тебе-то за что? - приподнял бровь вверх дракончик. - За то что за вами, глупцами, не присматривала! - рыкнула Тьма и еще сильнее расправила мощные крылья. - Вы не пойдете туда. - Вечно ты за свое, - пробубнил дракончик, после чего резко кинулся на сестру. Та. не ожидая такого резкого броска, не успела отреагировать. Беззубик придавил сестру к земле, но та быстро заколотила лапами по его животу. началась возня. Драконята то поваливали друг друга, то кружили друг против друга. В конце концов, Беззубик с силой оттолкнул сестру в сторону, да так, что она ударилась о стену пещеры и повалилась на пол. В ушах юной Фурии загудело, а в глазах начало двоиться. Как ни в чем не бывало, победивший Беззубик обернулся к детенышу человека и позвал его за собой, после чего медленно прополз по проходу. Осторожно подойдя к узкому туннелю, вечно оглядываясь на Тьму. которая лишь раздосадовано смотрела в из сторону, викинг нагнулся и тоже пополз вперед. Тьма осталась одна, позволив мальчишкам выбраться наружу, за пределы пещеры. Она села, печально опустив голову. Она волновалась за своего брата, а тот не понимал этого. Беззубик всегда был легкомысленным, а она считала себя ответственной за его безопасность. Она не могла доверять своему неосторожному брату, а особенно, когда рядом находился враг всех драконов - викинг. Но она проиграла, значит слово осталось за братцем. Теперь ей остаеться лишь надеяться на осторожность брата.