Тёмный дворецкий. Любовь ангела и дьявола

… но придётся сделать выбор… Джинафаер виновато опустила красные глазки, стараясь сдержать нахлынувшие слёзы. Она всем сердцем не хотела причинять боль брату, но то, что узнала её мама… Люция сказала, что произошло «слияние» двух совершенно разных существ с совершенно разными судьбами. Но Клод слишком слаб для совершения ритуала совмещения — проще говоря, ему кто-то помог или он не делал его вообще. — Ка… какой выбор, Джинафаер? — запинаясь, спросил Себастьян, вздрагивая всем телом, — О чём ты говоришь? Что ты узнала? Демоница точно решила — либо она сейчас расскажет брату о Саше, либо никогда: — Себастьян, я… Я должна тебе кое-что рассказать. О Саше. Братик, обещай, что не прервёшь мой рассказ, хорошо? Дворецкий семьи Фантомхайв еле заметно кивнул. — Александра… Она, как ты знаешь, Ангел-Защитник. И Ангелы-Защитники вынуждены оберегать и защищать всех тех, кто дорог им. Понимаешь, она… — Ты хочешь сказать, что… — СЕБАСТЬЯН!!! Я же тебя просила! — Хорошо, молчу. — Клод здесь ни при чём. Это Саша сама вселила Сиэля в себя, почувствовав опасность в виде Фаустуса. — ЧТО??? — бедный Себастьян! Столько же нервов придётся ему истратить, чтобы наконец всё устаканилось? — Да. Я понимаю, что эта информация шокирует, но это действительно так. Мама и папа проверяли несколько раз, — сестра Михаэлиса обхватила его лицо маленькими ладошками, притягивая к себе, — Брат, пойми меня!.. — Но… Но как? Если Саша сама вселила Сиэля в себя, то почему она погибает, оставляя меня одного? — Не будь таким эгоистом, братец, — Джинафаер обиженно отвернулась и скрестила руки на груди, — Почему она погибает, спрашиваешь ты? Да потому, что слишком слаба. Практически убитая горем о муках неразделённой любви, Саша попыталась спасти того, кто стал таким дорогим для неё. И для тебя. Сиэль… Этот мальчик такой необычный — и ангел, и демон хотят заполучить его душу. Только если демон хочет съесть её, то ангел, наоборот, хочет уберечь душу, даже ценой собственной жизни. — А… Как можно спасти Сашу? Джинафаер, я знаю, что ты знаешь, как! Я не хочу её терять, понимаешь? Она дорога мне. Она настолько важна для меня, что я даже не могу представить жизнь без неё! Её глаза — два маленьких зелёных альпийских луга. Её голос — чарующая мелодия, до сих пор звучащая эхом в моей голове. Её нежнейшее тело — это… — Хватит, Себастьян! Я поняла, насколько этот ангел замечателен, — проворчала дьяволица, не оборачиваясь, — И, ты слишком часто говоришь слово «знаю». Не повторяйся. Но ты, старший братишка, прав. Я узнала, как ей помочь. Нужно всего лишь уговорить её отпустить Сиэля. Делов-то! Если для Джинафаер эта задача казалась выполнимой, то для ничего не понимающего Себастьяна она казалась невыполнимой. Демон присел на край фонтана, увлекая за собой сестру, и схватился за голову: — Это как-то для меня сложно. Есть ли какие-нибудь другие способы разъединения? — Угу. Первый — оставить всё так, как есть: Саша умирает, Сиэль умирает, а ты становишься вновь холостым и самым завидным женихом всего Ада. Второй — убить Сашу, чтобы освободить твоего господина. Или, наоборот, убить Фантомхайва, чтобы твой ненаглядный ангелочек снова был с тобой. Ну, а третий, как я уже сказала, — попытаться упросить Александру освободить Сиэля. И какой из способов тебе нравится больше? — Третий, — мрачно ответил Себастьян. Демон прекрасно понимал, что сестра издевается над ним, подшучивая и разыгрывая его. Но, увы! Его младшая сестра всегда была такой — маленькой, несносной кошечкой, которую Себастьян очень сильно любил. Сестра для него означает всё: воспоминания, действительность и такое далёкое будущее… — Хорошо, — негромко сказал Михаэлис, вставая и отряхивая свой костюм, — Я попытаюсь. Только, что будет, если у меня не получится? Джинафаер, расплываясь в улыбке, ответила, приобнимая Себастьяна: — У тебя всё получится, старший братик! Я верю в тебя!!! И тебе очень идёт костюм дворецкого. Ты в нём такой сексуальный… — Джинафаер! — Хи-хи, молчу!

***

Pov Автор Себастьян поднимался по лестнице, тяжело переступая со ступеньки на ступень. Пальцы судорожно сжимают и разжимают перила, чуть ли не «раздавливая» поручни. Дыхание уже давно сбилось, и теперь он тяжело дышит, будто только что пробежал марафон. Хотя, что я говорю? Себастьян Михаэлис — высший демон, Демон-искуситель, он не может просто так устать! Не может ведь? Правильно, не может. Иначе, какой прок был бы тогда в дьяволах? Ведь всем известно, что они — исчадия Ада, величайшие существа, и только ангелы способны им противопостоять. Ах, ангелы! Такие ли они добрые и беспомощные существа? Pov Себастьян Только бы суметь уговорить Сашу! Сашу… Александру… А ведь она не любит, когда её называют полным именем. Помню, как-то раз начал над ней «издеваться»: ходить за ней по пятам, всё время оставаясь в тени, зазывая её протяжным волчьим воем. Сначала она не на шутку перепугалась, чуть не разбив столовый сервиз, а потом… А вот потом не на шутку перепугался я сам. Саша, выбрав подходящий момент, подбежала сзади ко мне и, отвлекая, натравила на меня Грелля, представляете? Этот извращенец кинулся ко мне с воплями: «Себастьянчик!», а затем… поцеловал меня… Фу! До сих пор вспоминать противно. А Саша? Она, наблюдая за сложившейся ситуацией, хохотала, чуть ли не плача от смеха. Ещё бы ничего, но в этот момент рядом проходил мой господин со своей невестой. Лучше бы я провалился под землю, чем просто бы стоял, держа на руках жнеца. Вот и всё — только дверь в комнату Александры отделяет меня от намеченной цели. Я не люблю медлить, так что я сразу же дёрнул дверную ручку на себя. Дверь бесшумно отворилась, выпуская на волю затхлый воздух. Какой идиот посмел закрыть окно? Ничего-ничего. Как только я узнаю, кто умудрился это сделать, сразу же оторву ему (или ей) голову. Сердце бешено заколотилось — ангел лежал на постели, почти не дыша. Чувство вины пронзило меня, точно острейший клинок рапиры: если бы я не повёл себя так низко, Саша и Сиэль были бы сейчас рядом со мной. — Сашенька, — тихо позвал я ангела, — Любимая моя… Как ты? Как ты себя чувствуешь? Я понимаю, что ты не ответишь мне на вопросы, но я всё равно хочу быть уверен, что тебе не больно! Я наклонился и накрыл её холодные губы своими. Я так надеялся, что произойдёт чудо — ангел откроет глазки, полные жизни, и позовёт меня к себе. Но нет. Чудес не бывает. Александра оставалась такой же безжизненно-бледной. Из моих кроваво-красных глаз полились слёзы — я ведь беспомощен! Я вижу, я наблюдаю за тем, как умирает самое для меня дорогое существо… — Малышка, я… Я знаю, как тебе помочь: просто отпусти Сиэля. Ему не угрожает опасность! Я рядом! Я буду защищать его так же, как и раньше! Только отпусти его, освободи из своего тела. Пожалуйста… Пожалуйста… Пожалуйста… Упрашивая Александру, я и не заметил, как погрузился в сон.

***

Я иду по ровной дорожке, выложенной серебристо-белым кирпичом. Вокруг изредка попадаются отдельные кусты и деревья необычайной формы: длинные прямые стволы чересчур правильной формы расходятся кверху, образовывая широкую, обширную крону. Листья на них острые и вытянутые, больше похожие на кинжалы из дамасской стали. Где я вообще? Что это за место? Почему я иду? И, главное, куда? Как много вопросов и как мало ответов на них. Точнее, их совершенно нет. Хотя, я могу сказать точно — это не Земля, не Ад и не Рай. Для Земли здесь всё слишком правильное и ровное. Хм, такое чувство, что это место выстраивал перфекционист. Это не Ад, так как свою родину я знаю, как никто другой. А вот на Рай это больше похоже. Но только на какой-то неправильный Рай. Здесь совершенно нечему радоваться, разве что только унылому пейзажу. Тогда, что это за место? Двигаясь дальше по кирпичной дорожке, я и не заметил, как вдалеке завиднелись какие-то развалины. Сначала я подумал, что это обычные руины старого строения или замка, но вот сердце подсказывало мне идти туда, будто там я найду ответы на все свои вопросы. Приблизившись к ним, я чётко понял, что это — нечто большее, чем просто руины. Это — разрушенная жизнь Саши. Теперь я понял, что сейчас нахожусь в подсознании моей возлюбленной. Эти огромные глыбы камня — все её воспоминания, желания, надежды… И всё это разрушил я. Проводя пальцами по пыльным каменным изваяниям, я вдруг заметил, что мои перчатки куда-то исчезли, обнажая чёрные острые ногти демона. Ну да ладно! Всё равно меня сейчас никто не увидит. Я надеюсь… Внезапно моё внимание привлёкло слабое светлое свечение, находящееся над моей головой. Свет исходил от… Александры? — Здравствуй, Себастьян, — проговорила она печальным голосом, — Добро пожаловать в мою скромную обитель. Признаюсь честно, я никогда не хотела, чтобы ты увидел меня такой. Я не желаю и до сих пор, чтобы ты видел меня Ангелом-Защитником. Я не мог пошевелиться — моя девушка сидела на каком-то огромном мече, загнанном в землю. Серебристо-белое платье с рюшами облегало её стройное тело, белые длинные перчатки подчёркивали изящность рук. Серебристые чулки и туфельки дополняли образ Саши. А очень длинные прямые волосы обрамляли белоснежными прядями овальное лицо. А её глаза… Их радужка была необычного белого цвета, что придавало моей девочке некую призрачность. — Я понимаю, что пугаю тебя, но… Я такая, какая я есть. Ты, наверно, ищешь Сиэля? — Вообще я искал вас обоих. — Нас? Приятно слышать. Значит, я всё же кому-то нужна. — Всё же нужна? Саша, ты нужна мне! Ты нужна мне, Сиэлю, профессору Аркану, своей подруге… — Прошу простить меня за Эмили. Она не переносит дьяволов. Саша спрыгнула с постамента и направилась ко мне. Приблизившись, девушка-ангел осторожно взяла меня за руку и повела за собой, не оглядываясь. Шли мы не очень долго, и скоро я смог разглядеть своего господина, лежащего на цветочном ложе из белых лилий. — С ним всё хорошо, просто он спит, — пояснила моя крошка, отпуская мою руку. — Я и не сомневался, — улыбнулся я и притянул девушку к себе, попутно вдыхая запах её волос, — Я скучал по тебе, любимая. — Я тоже, Себастьян. Просто, я так испугалась за господина, когда Клод… — Не нужно себя оправдывать, моя маленькая. Ты невиновата. И, кстати, о Клоде: он больше никогда тебя не потревожит. Саша удивлённо посмотрела на меня, в изумлении открывая рот: — Ты… — Я убил его. И Ханну. И близнецов. Всех убил. Раскромсал в клочья, никого не жалея. Никого не щадя. Я отомстил за тебя, мой ангелочек. За тебя, за твою семью, за все твои страдания… Всё. Больше никогда не вспоминай о Фаустусе. Забудь о нём, как о страшном сне. И, малышка, нам пора возвращаться домой. — Спасибо, любимый…