Сказание о смертных грехах

Ведьма пила, курила и сквернословила, но не было ни единого существа, которое смогло бы подтвердить, что это всё не часть ритуалов или заклинаний. Магия творилась вокруг Ведьмы как будто сама по себе, без всяких волшебных палочек, не фея-крёстная ведь, и магических пассов, ну какой из ведьмы Колдун?! В мире, о котором идёт повествование, Магия выбирала носителей и проводников. У носителей был внутренний источник, пополняемый извне и используемый в час нужды, а проводники, ну что с них взять, как звались, так и использовались – Магию в мир проводили. В день, с которого, собственно, всё и началось, Ведьма заседала в вышеозначенной таверне, в магии замечена не была, только в распитии гномьего самогона и бранных частушках. Кто же знал, что от переизбытка чувств к сновавшей мимо подавальщице, рифмованные куплеты поведут себя нехарактерно, веселя толпу, а оживят чудесатые чудеса и твориться начнет что-то из рук вон странное. – Теперь, смело можно утверждать, что зачинщица сего безобразия – Ведьма, – закончил обличительную речь Маг и ткнул в виновницу пальцем. Ведьма хмыкнула, пренебрежительно уставилась на ткнувший в неё палец и передернула плечами, заодно откинув собственный ластящийся локон медных волос. – Ну, госпадя, панэ Маг, отчего чуть-что так сразу Ведьма?! – недоумевала обвиненная, кривляясь и показушничая напоказ, при этом тщательно обдумывая сложившуюся ситуацию. «А ведь и впрямь, было что-то в том, как легко слова лились с губ», – проскользнуло у неё в голове. «Через море, прям на Юг, Возвращался кума друг. Привезя его сестрице, Чумовой, от слов, девице, Тридцати три отреза шёлка, Чтоб укуталась до чёлки, Двух коней и лебедей, К ним резных богатырей, Что из стали и резины, В тягость стало всё дрезине, Потерявшей по пути Лифчик кружевной к груди И шкатулку не простую, Черте знает лишь какую…»* – промурлыкал Фурри, прядая пушистыми кошачьими ушками. – Может Маг и прав… А, Ведьма?! – Направление у нас, судя по всему, есть. Как и примерное описание похитителя шкатулки. Далее будет следовать за необычностями, – глубокомысленно изрек Маг, напрочь позабыв о том, что должен быть всевеликим и всесильным, как завещал дражайший папа, дабы наводит страх и уважение на обычный люд. – Фыдфигаемся, – томно прошуршал Фурри, строя глазки Рыцарю, сидящему за столиком напротив.