Фиолетовая Неудачница

      — Идиотка! Бамс! Ауч!       — А ты, я посмотрю, начинающий садист? — шиплю, потирая макушку, щурясь от боли. Жизни моей это не угрожало, так что защита не сработала, что не отменяет самого факта принесения вреда и болящей шишки. Рука у Реборна тяжелая, а силу он умеет рассчитывать ровно на столько, на сколько надо ударить больно, но не навредить. Такой контроль, если честно, впечатляет, я вот так не могу. Если уж гулять, так гулять от всей русской души– с размахом и разрушением, как правило, окружающего. Впрочем, я и так, по словам Фабрицио, само сосредоточие хаоса, там, где я появляюсь, начинает твориться черте что.       — Заткнись, — голос звучал ровно, но в глазах плескалось бешенство. Поняв, что дело пахнет керосином, я послушно прикрыла рот и втянула голову в плечи, из-под челки посматривая на киллера. Что-что, а черту дозволенного я чувствовать умела прекрасно, но это не значит, что сами владельцы этой черты не могли резко сместить границы или вообще плюнуть и устроить Армагеддон. Была у Реборна привычка, чуть что, так сразу пистолетом в лицо. Нет, с этим я согласна, аргумент убийственен в своём весе, против этого не попрешь, но не всем же под нос совать… Что-то рассмотрев в моих глазах, Реборн как-то нехорошо блеснул глазами, заставляя меня поспешно отвести взгляд и сделать независимый вид, аля моя хата с краю, ничего не знаю. Понял, всё, молчу, иначе будет смертоубийство, и я в главной роли жертвы. Киллер хмыкнул, а я украдкой выдохнула в сторону. Как у любого киллера, у Реборна было ангельское терпение, но также горячий темперамент. Парень мог не сразу отомстить, а дождаться нужного момента и сделать такую подлянку, что ой-йо-йой. Причем момент ловил и чувствовал Реборн замечательно, а также был злым и имел прекрасную память на обиды. И назвать его мелочным было нельзя, мстил он обычно с размахом и по-крупному. Здесь я ехидненько про себя размышляла, мол, «если женщина простила, это не значит, что она тебе ещё этого не припомнит». Реборн, конечно, не женщина, и за такое сравнение я бы магазином патронов в свою фиолетовую головушку не отделалась, но порой его мстительность чересчур была похожа на женскую. К сожалению, размышлять на тему «женского» мстительного характера Реборна я могла только мысленно и ни в коем разе вслух, иначе всё, крышка и пуля промеж глаз. Жить мне хотелось сильно, и даже моя тараканья выживаемость против такого монстра не сможет мне сильно помочь. Этот найдёт способ отправить меня в могилу. В конце концов, дно мирового океана не плохой вариант, а без воздуха и таракан долго не проживет. Мы сидели в комнате, проверяли оружие и согласовывали план. Времени ещё было дофига, так что Реборн решил воспользоваться случаем и прояснить некоторые аспекты мафиозного мира, когда понял, что я откровенно плаваю в его разъяснениях и тупо пытаюсь вникнуть, что за абракадабру он мне втюхивает. Куча незнакомых фамилий, прозвищ, Семей, а понятной и ясной информации полный нуль.       — Что тебе вообще известно о мафии? — мрачно спросил Реборн.       — Ну… есть некая Семья Вонгола, которая якобы заправляет и держит на крючке весь мафиозный мир. Лет триста пятьдесят назад её основал какой-то мужик, который собрал вокруг себя шесть сильных личностей с паранормальными способностями и разделил их на атрибуты, дал название и характеристику, кое-что об этих атрибутах и… всё.       — И всё? — недоверчиво спросил парень, заставив меня скосить на него взгляд. Откинувшись на спину в позу звезды, я прикрыла глаза. Вздохнула.       — Не совсем.       — И что же?       — Мафия убила мою семью и похитила моего брата, я выжила чудом. Была гражданской и знать не знала о теневом мире, даже никогда не задумывалась, но мама успела кое-что рассказать, пока ей не прострели голову прямо посреди разговора. Выводы сделаешь сам.       — Твоя мать была связана с мафией, — уверенно вынес вердикт Реборн.       — Ага, но больше я ничего не знаю. Точнее знаю кое-что, но не то, что нужно.       — А брат?       — Труп опознанию не подлежал, но все решили, что это мой брат, и теперь он похоронен рядом со всей семьей, — ровный потолок с едва заметными разводами от краски успокаивал. Выдавать информацию я не боялась, так как ровным счетом не сказала о себе ничего ценного. Ни страну, ни возраст, ни время, когда всё это произошло. Семья мне тоже неизвестна, так что я сказала ровным счетом ничего.       — Тебе кто-то помог?       — Да, но о мафии он знал тоже немного.       — Ладно, черт с тобой… Семья Вонгола — сильнейшая из итальянских мафиозных семей, являющаяся такой с момента своего создания. История семьи наполнена жестокостью и насилием. Многие организации и семьи подчинялись и подчиняются ей до сих пор… У Реборна явно был талант к преподаванию. Рассказывать он умел и любил да и сам наслаждался своей незапланированной лекцией. Ему бы учителем истории, а не киллером быть, так что я сама не заметила, как перебралась поближе и, развалившись на кровати, подперла голову руками под подбородок, слушая рассказ. Он бездумно собирал и разбирал отточенными движениями пистолет, продолжая рассказ. Приятный, чуть с хрипотцой голос завораживал, заставляя слушать и запоминать. Он подавал информацию интересно, вставляя свои комментарии и отсылки, добавляя некоторые примеры, так что информация каленым железом отпечатывалась в голове. Да, возможно я не смогу ему пересказать лекцию до знаков препинания, но кратко пересказать — запросто. Со стороны казалось, что Реборн был прожженным циником и реалистом, но по рассказу невольно проскальзывал аферист и романтик. Он ещё не стал окончательно бездушным убийцей, и что-то человеческое ему ещё не чуждо…       — Эй, ты меня вообще слушаешь?       — А? — я недоуменно моргнула. Упс…       — Для кого я тут распинаюсь?!       — Да брось, Реборн, тебе же самому нравится процесс просвещения непросвещенных… — неуверенно закончила под прожигающим взглядом темных глаз. На самом деле они у него были темно-карими, но под полями шляпы становились абсолютно черными. Жутко, если честно.       — Глупая девчонка!       — Мы почти ровесники!       — С чего ты так решила Глупая Сара?       — Тебе где-то двадцать, ну максимум двадцать два… Бамс! Ауч…       — Тебе не следует этого знать.       — О, так я угадала? — вскинулась я, и мне прилетел пинок, из-за чего я рухнула с кровати. Ай! Больно!       — Вопросы?       — Никак нет, — буркнула, прикрыв глаза.       — Вот и замечательно. Сволочь.

***

Реборн откровенно сомневался, когда я пыталась ему доказать, что выкрасть документы легко, как два пальца об асфальт. По его скепсису я поняла, что киллер так явно не считает, но приманка из меня тоже как-то не очень. В какой-то момент я обрадовалась тому, что мне разрешили всё-таки идти и тырить важные документы, после которых меня ждало ни много ни мало, а четыреста тысяч долларов, когда на счёте в банке под фальшивым именем лежит уже сотня. Эти деньги– возможность в будущем получить неплохое образование и забыть это приключение как страшный сон. Но мне и в голову не пришло, что через открытое окно, в которое я так удачно влезла, была видна моя спина и сейф, который я должна взламывать, когда я осторожно снимала зеркало. Снайпер сидел на крыше, и, когда я уже тихой сапой отворяла дверь сейфа, меня попытались элегантно снять, прям в самый кульминационный момент. Вот ведь юморист снайпер, только ему не повезло. Хотя кому как… Пуля, просвистев невероятным образом, пролетела мимо моей головы, когда я так не вовремя решила поднять упавшую на ковер отмычку и разбила зеркало. То, не долго думая, разбилось и осыпалось, звонко оповещая на всю округу, что что-то не так… Дежавю, епта! В окне пасет снайпер, а единственный выход из хозяйского кабинета через дверь. Вот тут время как раз сказать то самое «Упс!». В кабинете был высокий потолок, шикарная люстра и офигенные длинные тяжелые шторы, а, следовательно, крепкие крепления, чтобы эти шторы не рухнули вместе с потолком. Хозяин кабинета явно любил всё пафосное, так что это было мне сейчас ой как на руку. Подбежав к окну со стороны, не видной для снайпера, я схватилась за шторы и, опираясь ногами на стену, вспоминая о своей гребанной профессии циркача, забралась под потолок. Оперлась, скрючившись буквой «зю» под самым потолком, опираясь в него хребтом о книжный шкаф, и чудом дотянулась до люстры, не без пинка Фортуны, ей богу. Люстра угрожающе заскрипела, и я, вцепившись руками и ногами в чуть качающуюся люстру, которую явно делали в советское время, вплавляя основание в цемент, чтоб куча ажурных стекляшек не утянула её на пол. Повисла спиной вниз и затихла. Охренеть позиция, Фабрицио меня бы убил. Ворвавшись в кабинет своего босса, вооруженные до зубов люди, тут же оценив ситуацию, кинулись к окну, в которое я пролезла. Капитан же направился к шторам, резко их одергивая и смотря по сторонам, натыкаясь на осколки зеркала.       — В него стреляли! Он где-то здесь, ищите!       — Чисто, капитан!       — Какого черта ещё не включен свет?! Ой, бля… Мамочки…       — Прошу прощения, в западном крыле переполох. Неизвестный повредил источник питания, света нет во всём здании! Ес! «Ребо-о-орн! Если выживу, больше никакой мафии!»       — Твою мать! Это ловушка! В западном крыле наш босс! Живо туда! И проверьте снайпера!       — Ушел!       — Ах ты, черт! — дальше последовал итальянский отборный мат. Я продолжала висеть под потолком, действуя пламенем, повышая вероятность моего необнаружения. — Уходим! Ты остаешься! Молодой парень ошарашено кивнул, и все тут же покинули кабинет. Тишина. Парень растерянно почесал затылок и начал ходить туда-сюда, рассматривая убранство. Ясно видно, что из низов. Заметив приоткрытый сейф, в который капитан заглянул лишь мельком, поняв, что украли документы, парень судорожно начал оглядываться. Дрожащими губами что-то прошептав, засунул руку в железный ящик, вытащил пачку денег и громко сглотнул. Воровато оглядевшись, парень засунул пачку себе за пазуху и нервно походил по комнате, успокаиваясь. Остановился прямо под люстрой, по закону подлости, и сделал два шумных вздоха. А у меня болят руки, а ещё ужасно чешется нос, и я сейчас чихну. Стараясь не сопеть, я начала дергать носом, чем ещё больше вызвала зуд, и оглушительно чихнула. Попытавшись приглушить рукавом звук, я отцепилась рукой, из-за чего люстра, держащаяся до этого в равновесии, качнулась, и я повисла головой вниз в сантиметрах тридцати над головой паренька. Люстра весело затрещала тысячей искусственных хрусталиков, разнося по пустому помещению приятный звон… В пустом кабинете чих был словно гром среди ясного неба. Паренек медленно поднял голову, сталкиваясь с моими глазами, которые я косила, смотря из-за плеча вниз. Парень глупо моргнул, из-за чего большие, обрамленные пышными девчачьими ресницами глаза приобрели совершенно глупое и наивное выражение. Ну, честно слово, огромные оленьи глаза. Бэмби!       — Ты… — начал шепотом парень, растерянно смотря на меня и хлопая очумелыми ресницами. — Кто?       — А ты? — также шепотом спросила я неожиданного собеседника.       — Я? Я… а я…       — Бэмби! — растянула губы в глупой улыбке Скалла.       — Бэмби?       — Ага!       — Ну, ладно… — парень явно находился в шоке и не мог сообразить, что делать. Я же старательно выносила ему мозг, пока не очухался.       — Не боись, я не расскажу, что ты взял деньги, — проникновенно начала я.       — Правда?! А… стоять, ты кто такая?! — очнулся парень.       — Микки… <Увеличение вероятности падения люстры…> <Увеличение вероятности падения люстры…> Тихо скрипнув, крепления люстры приказали долго жить, и люстра рухнула на беднягу, ну и я вместе с ней. Парень не успел даже охнуть, когда его сбило с ног и придавило.       — Больно-то как… — прошептала, попытавшись встать с парня, но тот застонал и взглядом полным боли и страдания уставился на меня.       — Кто… ты?!       — Микки Маус, — шикнула и сильным ударом кулаком по лицу вырубила болезненного. Рука скользнула за пазуху и наткнулась на пачку денег. — А это, пожалуй, тебе ни к чему. Где-то фоном шла перестрелка, и звучали взрывы в другом конце особняка, а на улице кто-то орал матом, естественно, на итальянском. Мафиозная романтика, блядь. Уже гораздо позже я поняла, что вся эта операция была из того самого раздела фантастики.

***

Реборн перехватил меня на выходе и, зажав рот, прижал пистолет к виску.       — Какого дьявола?!       — Снайпер…       — Что это было, я тебя спрашиваю?!       — Снайпер, меня ждал снайпер и держал на мушке от самого окна! — вырвавшись, протараторила я.       — Черт! Он прислушался.       — Надо валить.       — Ты и свалишь. Где тачка, ты знаешь, так что вали, а я прикрою. Самое главное– документы.       — Да что мне с ними делать?!       — Я с тобой свяжусь.       — Да ладно! — я хмыкнула, скрестив руки на груди. — Ты сдохнешь, а мне потом за собой мафиози всю жизнь таскать?       — Я не сдохну, понятно?! — меня сильно приложило спиной о стену. Я выдохнула сквозь зубы. Неприятно, черт, и больно.       — Черт с тобой! Реборн меня действительно прикрыл. Небо уже розовело, и начало стремительно светать. Я уже была у машины, когда из-за угла вышли мафиози, подозрительно оглядываясь, так что мне пришлось рухнуть на асфальт и перекатиться под машину. Хорошо, стоянка тут заставлена этими машинами вагон и маленькая тележка. Мне пришлось лежать под машиной целый час. Несколько раз рядом с машиной проходили чьи-то ноги в тяжелых ботинках, заставляя меня задерживать дыхание и замирать. Лежа под машиной на холодном асфальте, я четко осознала, как устала и какое у меня избитое тело. Лицо, скорее всего, тоже покрыто царапинами, хорошо, на мне всё, как на собаке, заживает. Услышав, как шуршит асфальт под шинами, я притаилась. Гулко бьющееся сердце в груди здорово мешало, закладывая своим грохотом уши. Убедившись, что рядом нет людей, я выскользнула из-под машины и на карачках подобралась ближе к концу автомобиля, касаясь макушкой зеркала, на корточках присаживаясь и выглядывая из-за капота. Рядом на асфалье лежал пистолет. В момент, когда явно раненого и припадающего на правую ногу Реборна, потерявшего свой потрясающий вид, но оставшимся даже в потрепанном виде притягательным, протащили к машине, оттягивая на голове волосы, что стояли дыбом, я задержала дыхание, потянувшись за оружием, но одернула себя. Не сейчас. Было видно, что дело плохо. Он, конечно, перевязан кое-как, скорее всего сам себя и перевязывал, но пока нужен живым. Это обнадеживает. А впрочем, мне-то какое дело до этого придурка? Документы в канаву, деньги снять со счета, и образ Скалла, вот и все дела! Машина, хлопнув дверью, отъехала. Подождав ещё десять минут, я открыла дверь своей машины и вползла в салон. Здесь я вздохнула свободнее и развалилась на кресле, полностью расслабляя мышцы. Всё, можно драпать и забыть этот эпизод своей жизни как страшный сон. Где-то в сознании заворочалась совесть, которую тут же начал душить здравый смысл, говоря ей, что, блядь, дурында, нас же прибьют, и никакое «бессмертие» нам не поможет! Заведя мотор, я лениво начала выкручивать баранку, выезжая со стоянки. Ну, ведь он твою часть сделки выполнил? Ну и что? Отъехав почти до конца улицы, я остановила машину и сжала руль в руках со сбитыми костяшками. Вдох-выдох. Я не герой. Я обыкновенная Неудачница, которой просто не везет в жизни… Уткнулась лбом в кожу, которой был обит руль. Блядь… Бля…ха от ремня… Сколько бы Фабрицио не старался, а выбить у меня чувство совести и доброты он не смог. Странное качество, но я не умела ненавидеть. Максимум на что меня хватало– это полчаса жгучего комка в груди и… всё. Всепрощающий дурак, так меня назвал Фабрицио. Я не умела ненавидеть и всегда относилась к ситуации немного с юмором, находя во всем что-то хорошее. И вот теперь моя совесть была уверенна, что я должна спасти Реборна. Я прекрасно знаю, что люди сволочи и любить их не за что, но кто не без греха? Я, вон, тоже далека от идеального, про Реборна я вообще молчу. Ебанная альтруистка. Всем помочь и никому не отказывать. Устало вздохнула и чуть приоткрыла глаза, утыкаясь взглядом в колени. Будь проклят Реборн и моя совесть с добротой.       — Какая же я дура, — тихо прошептала, вдавив педаль в пол и выворачивая на чистую дорогу.

***

Реборна я нашла в трущобах Рима через две недели в каком-то полуразрушенном здании с тремя пулевыми ранениями, сломанными ребрами и сепсисом, в простонародии с заражением крови, а также простуженным насмерть. Когда я к нему пробралась, он был уже на грани и даже не мог поднять пистолет. Парня колотило в лихорадке, он кашлял кровью и бредил. Реборн сгорал у меня на руках, как свечка. Ирония судьбы: выбраться из плена и умереть от ран на руках у недоспасателя. Я кое-как вытащила его из развалин и, как сумасшедшая, неслась до больницы, выжимая из машины всё, что только можно. Я была гонщицей, так что проблемы скорости меня не пугали, а вот помирающий парень на заднем сидении, у которого был бред, пугал, даже очень. Я довезла его до больницы, сдала врачам, а директору пистолетом и снятыми со счета деньгами внушила мысль, что он здесь инкогнито и ни полиция, ни кто-либо другой знать о нём не должен. И да, лучше бы этот человек выжил, любыми способами, но выжил. Врач оказался понятливым, так что сгреб все мои сто тысяч долларов и перевел пациента в закрытую вип-палату, сделав соответствующее внушение персоналу. Оставить и уехать, не узнав, выживет он или нет, я не смогла. Выжил, что было чудом, ну а я от облегчения поперлась на рынок, где купила себе поесть, а ему одежду, и во время прогулки натолкнулась на магазин со шляпами. Вспомнив, что он потерял свою шляпу, я зашла присмотреть что-нибудь. Там я увидела черную шляпу с оранжевой лентой. Яркой, манящей, притягательной, как и сам Реборн. Оставив оставшиеся деньги счастливому продавцу, а она была отнюдь не дешевой, я направилась в больницу, где оставила подарок. Так же под шляпой положила документы, даже их не просмотрев. На полях шляпы осталась лежать записка-карточка со словами: «Было весело. Спасибо за приключение, но повторять не буду». Моё приключение подошло к концу, и я, стоя под ночным небом Италии на крыльце больницы, печально вздохнула.       — Господа, я теперь бомж, и у меня в кармане ни гроша, — грустно покачала головой. Можно было дождаться выздоровления Реборна, но по законам мафии он мой должник и не отвяжется пока не вернет долг. Мне этот долг вместе с Реборном нахрен не сдался, так что, здраво рассудив, что похуй на всё и на деньги тоже, я решила свалить тихой сапой в закат. Застегнув куртку, я провела руками по бокам в сторону карманов и наткнулась на выпуклость. Нахмурившись, я похлопала по ткани и почувствовала, что во внутреннем кармане что-то лежит. Расстегнув куртку, я сунула руку в карман и вытащила пачку денег. В голове вспыхнуло воспоминание, как я скоммуниздила деньги у Бэмби. Казалось, с плеч свалился груз в несколько тонн. До меня дошло, что я жива, здорова, Реборн жив, и его труп прятать не придется. У меня есть деньги, пусть не столько, сколько хотелось, но я могу вернуться к образу Скалла, по которому ужасно соскучилась. А потом поступить куда-нибудь, получить образование, а там… посмотрим. Улыбка сама расцвела на губах, и я счастливо хохотнула:       — Господи, как же жить хорошо!