Фиолетовая Неудачница

      Пип... пип... пип... Писк проникал в уши и отдавал ударами в виски. Открывать глаза я не спешила. Вообще не собиралась выдавать того, что я проснулась. Дыхание оставалось ровным и спокойным, присущее спящим людям. Вот только я не спала. Тихие шаги, шуршание халата и бормотание вперемешку с матом на разных языках, которое я, на удивление, понимала, заставляли напрячься. Операция, на которую меня впихнул этот старикан, прошла успешно, или я сейчас в плену у местных?       Голос был знакомым, но в то же время я его не знала. Слышала, да, но вот где – вспомнить не могла.       — Что не так с этой идиоткой? — тихо ругнулся голос, на что я мысленно хмыкнула. Вот только веселье мигом испарилось. Так разговаривают с давними знакомыми, а он знает мой пол и...       — Чертова Сара, чертов Скалл! — звон разбившегося стекла. — Да твою мать!..       Я вздрогнула. Этот человек меня знал... весьма близко, похоже, вот только...       Чуть приоткрыв ресницы, я коротко и осторожно покосилась в сторону пищащего прибора. Недалеко, склонившись над чем-то, стоял молодой мужчина... парень лет девятнадцати. В глаза бросались необычного цвета волосы. Зеленые... маримо... травка, блин...       Зеленый. В груди что-то кольнуло. Теплотой и доверием, почти детской привязанностью, из-за чего у меня чуть не сбилось дыхание. Какого хрена? Что за черт? В голове нарастает шум и звон. Я слышу, как бьет в висках. Перед глазами сменяются картинки, мутные и четкие, страшные, жуткие, счастливые. Вдох, судорожный, и я краем глаза вижу, как парень срывается ко мне.       Движение было резким, не помешал ни звон в голове, ни скованность тела проводами и другими медицинскими примочками. Молниеносно, стремительно, на рефлексах. Грохот, смена пола и потолка и холод металла в руке. И тишина. Тягучая, напряженная, натянутая, будто готовая лопнуть в любой момент. Мысли были ясными и четкими, сердце гулко билось о ребра.       — Скалл?.. — тихий напряженный голос эхом пронесся по палате и завис, отражаясь от стен на головой.       — Молчи, — тихий и четкий приказ, и я чуть сильнее придавила к горлу лезвие скальпеля, пуская кровь.       — Скалл, твою мать...       — Кто ты? Растерянность, удивление, неверие в глазах за стеклами очков.       — Потеря памяти?.. — ошарашенно выдает парень, явно забыв о том, что ему в любой момент готовы перерезать глотку.       — Кто ты?!       — Верде. Меня зовут Верде, я твой... друг. Что-то отзывается внутри, узнаванием, радостью, но я решительно задвигаю все это куда-то внутрь.       — Я тебя не... Дверь в палату резко открывается.       — Верде? Какого... — непонятный тип в плаще мелькает перед глазами картинками воспоминаний. Голова болит, стреляет болью в затылке, и темными пятнами меня подводит зрение.       — Назад, — холодный голос, и я с намеком надавливаю на скальпель сильнее. — Одно движение – и он труп.       — Печально, конечно, но вполне ожидаемо. Вероятность того, что ты слетишь с нарезки, была слишком велика, — ни волнения, ни страха. Монотонный, спокойный голос.       — Что вы со мной сделали? — сверло боли продолжает врезаться в затылок, но я гоню, гоню все прочь. Не сейчас. Я не в безопасности. Нельзя быть слабой.       — Мы? Ничего. И лучше тебе его отпустить. Мысли судорожно бьются в голове. Их двое, а я одна. Место... я не знаю, где нахожусь, что происходит. Возможно, они здесь не одни. Что делать? Как поступить?!       Медленно, совсем чуть-чуть отвела лезвие от горла парня.       — Что со мной будет?       — Это от тебя зависит, — говорит фигура в плаще. От меня зависит? Ложь! От меня тут ничего не зависит. Стоит мне отпустить заложника, как... как что?       Щекоча кожу, по виску стекает пот. В голове крутятся мысли в поисках решения. Что делать? Что делать?! Что предпринять?!       — Хорошо.       — Правильное решение, — легкий кивок.       Парень все это время напряжено смотрит мне в лицо и молчит. Никаких попыток сопротивления или еще чего-нибудь. Это настораживает, заставляет напрягаться еще сильнее.       Отвожу руку со скальпелем от горла заложника и встаю с него, отходя на несколько шагов назад. Зеленоволосый медленно, не спуская с меня глаз, садится на полу и ощупывает царапину на шее, размазывая по коже кровь. Странный, слишком внимательный взгляд, будто примеривается, с какого места приступить к разделке туши, сопровождает каждое мое движение.       Легкие шаги, и человек, скрывающий лицо, остановился рядом с моим бывшим пленником.       — Железку тоже положи. И без глупостей.       Прохлада металла дает ощущение защиты, и расставаться с ним нет никакого желания, но лучше выполнить условия, чем оказать сопротивление. С тихим звоном скальпель падает на пол.       Окно за спиной. Второй этаж - не страшно.       — Молодец... — интуиция взвыла дурниной. Не долго думая, я одним сильным прыжком ухожу в окно. Звон разбитого стекла закладывает уши. Чувствую, как на теле появляются многочисленные порезы, но не обращаю внимания. Сгруппироваться, как учили. Перенести вес и приземлиться, уходя перекатом.       — Стой, идиотка! — крик зеленого застиг меня на земле.       Быстрый взгляд. Оценка ситуации – и тело движется быстрее, чем я успеваю сообразить. Удар, и рванувший ко мне какой-то мужик, вооруженный кинжалом, пропахивает носом землю. Не медлю, добивая в спину его же оружием между ребер и прямо в сердце. Рывок в сторону и ходу, ходу, ходу!       На пути появляются люди, но я не останавливаюсь. Быстрым движением проскакиваю под чьей-то рукой, пытающейся меня поймать, и наношу быстрый росчерк клинком по руке. Раздается вопль, но сейчас не до него. Слишком много противников. Слишком самонадеянно. И итог известен. Меня взяли в кольцо. Крепко сжимаю кинжал в руке. Живой не дамся. Ни за что. Первый, кто сунулся, чуть не стал инвалидом на одну руку.       — Ах ты, сучка...       Что случилось, я не поняла. Боль. Обжигающая, сжигающая все. Казалось, адово пекло вспыхнуло в груди и обожгло все внутренности, а позже перекинулось на все тело. Крик боли сдержать не удалось. Рухнув на землю, потеряв оружие, я начала извиваться от дикой боли. Кусая до крови губы, пыталась сдержать дикий крик. Меня как будто сжигали заново. И этот обжигающий огонь боли при малейшем сопротивлении становился все сильнее и сильнее.       Отрешиться. Отрешиться. Боли нет. Нет. Возьми себя в руки, давай, Скалл... Но боль была. Невыносимая, жгучая. Самовнушение помогало слабо. Хрипя и сплевывая кровь с прокушенной губы, я сумела собрать все свои конечности в кучу и перекатиться на живот. Упираясь, подтянуть колени, принимая позу слуги перед господином, и с огромным трудом приподняться на дрожащих руках.       — С дороги! — грубый голос с рычащими нотками раздался недалеко. А позже я поняла, что его владелец остановился метрах в трех от меня. Несколько секунд постоял, как будто раздумывая, а потом жгучая боль отпустила.       От неожиданности я хрипло втянула воздух и чуть не рухнула обратно на землю. Все тело сковала жуткая слабость, и, приложив титанические усилия, я вскинула голову, сталкиваясь с алыми глазами.       — Калечить моих бойцов без причины даже ты не имеешь право, мое Облако.       В голове что-то царапает. Острая боль врезается в затылок. Воспоминания, или что это такое, где-то рядом, но я не могу до них дозваться.       — Кто ты? Обладатель алых глаз прищурился, скалясь.       — Скайрини Занзас. Что-то дернулось, что-то шевельнулось, но и только.       — Не помню... — получилось жалобно, растерянно, потерянно.       — Твое Небо, — голос с рычащими нотками раскаленной иглой вонзился в мозг. Небо. Небо. Небо. Небеса. Небеса... Луче... Луче... Занзас. Небо... Небо!       Я схватилась руками за голову, с силой сдавливая череп, зарываясь руками в волосы, оттягивая их до боли. Раскаленные сверла-спицы ломали, вонзались в голову и мозг. Больно. Больно-больно-больно! Хватит! Хватит! Не надо больше! Не надо, прошу!       Лбом упираясь в землю, почти кричу, хриплю, сжимаю раскалывающуюся голову, переходя на жалобный скулеж. Но боль не проходит, усиливается с каждым мгновением. Я не чувствую, что со мной происходит. Только боль. Дикая. Невыносимая.       — Смотри на меня! Смотри! Это приказ, чертово Облако!       Распахиваю глаза и проваливаюсь в алый взгляд прищуренных глаз, выжигающих душу.       — Не смей закрывать глаза! Меня держат за волосы, приблизив лицо к своему лицу. Должно быть, это больно, когда за голову таскают, но я не чувствую. Но постепенно боль в голове притихает. Начинаю осознавать, что происходит. Пытаюсь что-то сказать, но вырывается лишь хрип и горло режет болью. А напротив алые глаза. Алые... Небеса.       Перед глазами мелькают картинки. Кровь, кровь, кровь... Слишком много красного, слишком много алого, слишком много крови.       Руки дрожат. Я медленно обхватываю ими руку красноглазого, пытаясь отцепить от своих волос. Дергаю. Пытаюсь. А потом бессильно опускаю их. Глаза в глаза. Перед глазами картинки. Кровь, кровь, кровь... душно. Мне кажется, у меня мокрые, склизкие руки. Все в крови.       К горлу подкатывает тошнота. Картинки сменяются. Путаются, соединяются и снова разъединятся, сталкиваются. Рушатся и строятся. И приходит понимание. Как вспышка, осознание, озарение. Ложь. Все ложь.       То, что меня держат за волосы, играет мне на руку. Нахожу ногами опору, становясь на коленях перед красноглазым. А под руку неожиданно попадается что-то холодное, что я немедленно обхватываю и приставляю к глотке того, кто стоит на коленях, удерживая меня за волосы, кинжал. И руки до странного не дрожат. Красные глаза смотрят с удивлением, а губы кривятся в усмешке.       — Я твое Небо.       — Я знаю, — не говорю – едва шепчу. — Я помню. Занзас. Занзас Скайрини. Небо.       — И? — самодовольная усмешка и мне сильнее оттягивают волосы, делая намек, что лучше убрать оружие.       — Хватит с меня лживых Небес. И мир взрывается фиолетовым Пламенем, что сметает все со своего пути, разлетаясь вокруг кольцом и вздымаясь в высь. Треск и грохот, чьи-то крики, но мне не до них. Надо бежать. Бежать, не оглядываясь.       В груди Пламя Облако сжалось, обхватывая струны связи с другими Носителями Пламени, блокируя их и истончая, почти разрывая, давая возможность скрыться не только с их глаз, но и от других методов поиска. Небо... И иди ты на хрен, Занзас Скайрини. И ваша ебаная мафия.

***

      Время не стоит на месте. Под действием времени меняется и окружающий мир, двигается прогресс, и все такое.       Мне от этого было не легче. Совсем. Я чувствовала себя Алисой, которая попала в в страну чудес. Или какой-то путешественницей во времени, что тоже не обещало ничего хорошего, как и двойственное ощущение мира, когда вот, совсем недавно, этой высотки не было и в помине, но при этом я помню начало ее строительства и окончание... Останавливаясь и замирая, с удивлением осматривая улицы и все изменения, произошедшие с ними, я попутно ловила видения, будто находилась под наркотой, а также головные боли.       Зарываясь руками в волосы, жмуря глаза и рвано дыша, пытаясь унять болезненные вспышки в своей голове, срываясь на нервный смех, я пыталась смириться и осознать, что несколько десятков лет жизни прошли мимо меня. Более того, все, что было после двадцати лет - было не со мной, а с моими личностями, которые возникли не без помощи того, кто когда-то спас. После смерти своего мужа, которого я действительно любила, от меня прежней не осталось ничего. Лишь марионетка в руках опытного кукловода. О да, у меня неожиданно обнаружился бесценный, ни с чем не сравнимый опыт, а в комплекте с ним воспоминания от моих конфликтующий и медленно сводящих с ума "Я". Скалл и Сара. Убийца Скалл и альтруистка Сара. Фарбрицио... бывший военный, работающий на правительство. Что ж, бывших агентов не бывает. Особенно таких, как Кукольник.       Это был самый настоящий театр. Представление, где главная роль была отведена мне. Безумной Скалл.       Военные, Правительство... выгода. То затертое воспоминание в моей голове, где я якобы чудом выжила на военной операции, вернулось ко мне. И многие другие воспоминания. И все нестыковки.       Экспериментальное программирование. Мне промывали мозги на какой-то военной базе после моего попадания в загребущие ручки Кукольника. Правительство и военные уже давно знали, что есть Пламя, но Мафия и Вендиче зорко следили, чтобы это не выходило в массы. Что-то, конечно, просачивалось, кто-то работал на них, мафия все же напрямую с этим связана, но в большинстве своем никто не спешил делиться своими знаниями. Это каралось как втягивание гражданских в дела мафии, ну и вообще открытие лишнего. Правительству да и военным не нравилось, что в той же Италии вся власть, по сути, была у Крестного Отца, и они точили зуб. А потом такой неожиданный подарок в виде меня, подростка-сироты, с открывшимися способностями, являющимися в то же время аномальными. Шанс на миллион. И его использовали.       Тонкая психическая обработка. Слово там, намек, постоянное напряжение, внедрение нужных мыслей.       Идеальное оружие, которое будет действовать как бы само, но на самом деле будет плясать, стоит дернуть за нужную ниточку марионетки.       Команды и фразы, полная промывка мозгов и псевдо-личности, которые должны были выполнять свои четко заданные функции...       Но все же они просчитались, мое Пламя не дало полностью промыть мне мозги, точнее отгородило меня от самых худших последствий, не дав превратить в овощ.       Изначально все было отлажено как единый механизм. Но организованная смерть Тони и удачное стечение обстоятельств с потерей памяти у Марии, плюс никто не думал, что мое столь неожиданно вовремя внедрение в мафию обернется непонятным обращением в младенца, что привело в шок всех, кто над всем этим стоял, все наложилось друг на друга и случилось то, что случилось. Марионетка пошла в разнос. Установки пришли в действие, но кое-что закоротило и пошло не так. Марионетка оборвала некоторые нити, и кукольникам пришлось приложить уйму усилий, чтобы направить неслушающуюся, нервно дергающуюся куклу в нужную сторону, но осечки случались. Все чаще и чаще.       Появление Занзаса и якорь в виде удержания моих мозгов на месте, чтоб окончательно не свихнуться.       А потом главный кукловод Фабрицио умер... и все пошло так, как пошло.       Сейчас, сидя в какой-то подворотне и смотря все со стороны внушительного опыта со здоровой головой, я видела, что была неадекватна. И понимала это. Оружие... с программой в голове. Мыслила, существовала, но в большей степени все это было ограничено определенными установками у меня в черепушке.       Натягивая капюшон сворованной толстовки до самого носа, шатаясь от слабости, я петляла, заметая следы. Меня будут искать. Тут к гадалке не ходи.       Я же, в целях безопасности, не могу ни снять денег со своих счетов, ни залезть в свои схроны, ни связаться с теми, кто мог бы мне помочь. Хреновая ситуация, но зато я хоть не выгляжу как младенец, что плюс. Весь мир в потенциальных врагах, несмотря на прошлое, и это существенный минус.       Из всей ситуации радует только одно. Проект "Бессмертный" провалился...