Still Alive

...you'll be here, when I need you the most...

Сердце ухает куда-то вниз, а Кларк так и стоит напротив в белоснежном вечернем наряде. Беллами бы и таращился как невменяемый, но его резко сбивает с ног и заключает в крепкие объятия сестра. Младшая Блейк заливисто смеётся, повиснув на шее брата, и Белл медленно оттаивает, не сдерживая улыбку. – Правда, Кларк в белом выглядит восхитительно? – интересуется Окти, когда они наконец отстраняются друг от друга – видимо, всё-таки заметила, что Беллами тут ранее немного дар речи потерял. – Она говорит, что это один из важнейших праздников в её жизни. Белл всё ещё не находит сил спросить – лишь переводит удивлённый взгляд на Октавию. – Заявила, что у неё ни сестёр, ни братьев, а сама замуж не собирается. Так что, видите ли, хоть на моей свадьбе погуляет. Смешная, да? – Окти с какой-то слишком уж коварной усмешкой пихает парня локтём в бок. Беллами думает, что за три с половиной года меньше общего у него с Кларк так и не стало. – Короче, я решила, раз Гриффин у нас попрощалась с надеждами найти себе мужа, так пусть хоть побудет прекрасной невестой для себя, правильно? – для надёжности Октавия хлопает брата по плечу и настойчиво смотрит прямо в глаза. – Да-да, – соглашается он. – Господи, – сестра закатывает глаза. – Как вы меня достали. Белл непонимающе хмурится. – Без комментариев, – отмахивается Октавия. – Пошли, – она тянет его за руку, – всё тебе здесь покажу.

***

Ещё только полдень, а Кларк потягивает уже второй бокал шампанского. Ладно, возможно, это на неё не очень похоже, но, в конце концов, Гриффин уже три года нормально не отдыхала, а всю прошедшую ночь пыталась привести в порядок каждые полчаса впадающую по поводу и без в истерику Октавию. Так что, вероятно, Кларк Гриффин имеет право немного расслабиться, тем более, на свадьбе лучшей подруги. Так она думает, пока не замечает неподалёку хорошо знакомую парочку. Девушка краснеет, хмурится, вздыхает, а потом всё-таки ставит бокал на поднос мимо проходящего официанта и берёт новый. Окееей. Рэйвен с горящими глазами что-то шепчет Финну на ухо, а тот каждые три секунды сменяет оттенки красного на своём лице, как какой-то хамелеон. Кларк, подходя к ним, опрокидывает в себя шампанское махом, лишь бы заглушить так и норовящие всплыть воспоминания о страстных стонах и живописной картине, развернувшейся в кабинете начальника. – Финн, Рэйвен, – приветственно поднимает она перед ними пустой бокал. Коллинз отскакивает от своей девушки как ошпаренный тут же. Рейес смеётся и выглядит абсолютно непоколебимой. Гриффин бы по жизни такую уверенность. – Привет, Кларк, – радостно улыбается подруга и распахивает свои объятия. Финн всё ещё смущённо смотрит куда-то в сторону, и Рэйвен даже приходится пихнуть парня в бок, чтобы тот наконец перевёл взгляд на коллегу. – Привет, – он быстро взмахивает рукой и сразу же её опускает. Рейес уже не может сдерживать себя и начинает откровенно ржать. Гриффин тоже как-то расслабляется и позволяет лёгкой усмешке коснуться губ. – Прости, – отмахивается Рэйвен, вытирая слёзы. – Это всё так неловко, но жутко смешно. Кларк закатывает глаза, но всё ещё улыбается. Она прекрасно понимает, о чём говорит подруга, но это не отменяет необходимости сообщить ребятам одну важную вещь. – Финн, – она специально обращается к наиболее потрясённому событиями коллеге, – я тебя прошу, не трахайтесь вы больше в кабинете Джахи. – Не знаю, как ты, Кларк, а мы занимаемся любовью, – подмигивает Рейес, заменяя её пустой бокал наполненным. «Гриффин, хватит пить», – возмущается внутренний голос, но как-то уж слишком тихо. – Господи, Рейвен, ну ты-то! – А что я? Мы просто наслаждаемся лучшими деньками своей жизни, а то ведь потом связь поостынет, бытовуха накроет, и всё, – драматично взмахивает руками девушка. Кларк в ответ цокает и деланно возмущённо качает головой. С тех пор, как в их лаборатории появилась Рейес, прошло уже два года, но Гриффин до сих пор помнит лицо Финна, узнавшего в той свою подругу детства. А потом понеслась… Приятельские отношения быстро переросли в крепкие чувства, но эти двое ещё полтора года мучились, то расставаясь, то возвращаясь друг к другу. Они даже успели насобирать ещё по звезде, пока наконец не поняли, кто с самого начала был предназначен им судьбой. В тот момент, когда Финн и Рэйвен впервые поцеловались, Кларк ещё не догадывалась, какие перемены принесёт это событие в её жизнь. Если раньше, успев сдружиться с обоими, она лишь выслушивала яростные жалобы и печальные истории о том, «какой же он идиот» и «какая же она истеричка», то теперь приходилось ещё и «наслаждаться» звуковыми и визуальными проявлениями истинной любви ребят. Как хорошие работники, они всё также редко покидали пределы лаборатории, но зато теперь не всегда использовали её помещения по назначению, и, о Боже, как же это достало Гриффин. Мало того, что эти двое периодически, хоть и не специально, но открывали ей мир своих потрясающих утех, так ещё и приходилось постоянно прикрывать их перед начальством. Да, Кларк была всеобщей любимицей, но даже ей с трудом давались объяснения того, как в стерильном помещении могло оказаться кружевное бельё. Рэйвен в своё оправдание заявляла, что никак не могла его найти. «Правда искала, Гриффин», – пожимала она плечами. И так продолжалось полгода. В последние пару недель наконец-то наступило затишье, и Кларк уж было понадеялась, что какое-никакое душевное спокойствие вернётся в её жизнь, но нет. Оказалось, коллеги просто поссорились, и вот на днях как раз настал черёд бурного примирения. Мирились Финн и Рэйвен всегда почему-то в кабинете Джахи. Атмосфера там, что ли, располагала к любовному воссоединению? Воздух особенным был или мебель – удобной? Место по фэн-шую обставлено? Что? Гриффин ответов на эти вопросы не знала. Она просто каждый раз надеялась, что Джаха не замечает. Хотя порой Телониус провожал такими взглядами в коридоре, как будто не только был в курсе всего, но и предполагал, что эти начисто убранные разгромы – её рук дело. Ну, или не рук… Уэллс на все расспросы только отмалчивался, коварно ухмыляясь – а ещё друг, называется! Кларк подозревала, что парню и самому ничего не известно. Девушка смотрит на Финна и Рэйвен хмуро и исподлобья. Она в который раз просит не повторять ошибок и, вообще, начать уже уходить домой после окончания рабочего дня. Рейес на это замечание только показательно хмыкает, как бы намекая, что, может, они и вытворяют порой фокусы, но Гриффин в одиночестве горбатиться над проектом никто не оставит. Так что пусть сначала сама начнёт жить по нормальному режиму, а уж там и ребята посмотрят – присоединяться или нет. Кларк не знает, радоваться или плакать от того, какие у неё хорошие друзья. Кларк вздыхает и ставит очередной пустой бокал на поднос. С неё хватит.

***

Беллами рассматривает сестру в белом подвенечном платье, и, ладно, дыхание у него перехватывает не хуже, чем при виде Кларк. Может, даже покруче. Кажется, он вдохнуть не может. Что говорят в таких случаях? Дыхание спёрло? Дух захватывает от волнения? Так вот у Блейка сил не находится, просто чтобы мысли в кучу собрать и приказать мозгу вернуть управление над его бренным телом. В уголках глаз вновь собирается влага, и чёрт бы побрал эту новообретённую чувствительность. Боже, когда он успел стать таким эмоциональным? Раньше Белл не замечал за собой ничего подобного. Может, всё дело в том, что он слишком долго жил один и уже отвык от тепла, излучаемого последней частичкой его маленькой семьи? А может, Беллами просто боится? Буквально через час он останется единственным Блейком, и от осознания этого комок в горле поднимается выше. Октавия поправляет фату и оборачивается к брату, сияя своей самой искренней улыбкой, но всё же есть что-то такое в её глазах… Беллами кажется, или это неодобрение? Он не решается уточнить, но задаёт не менее интересующий вопрос. – Почему не сказала мне заранее? Прислала приглашение, будто мы чужие люди. Это… неприятно, – парень старательно подбирает слова. – Я всё ещё на тебя обижена, – вздыхает сестра, снимая головной убор, и смотрит на Блейка осуждающе. – Господи, Окти, – Белл смущённо проводит ладонью по лицу. – Никому ничего не сказал, взял и просто уехал, бросив всё. Оставил меня, ребят, работу. Оставил Кларк, – обвиняющее тыкает девушка пальцем в грудь брату. Беллами передёргивает от серьёзности её тона. Они же на празднике, в конце-то концов. Зачем всё это обсуждать сейчас? Но да, парень смотрит на Октавию и понимает, ничего не изменилось – его сестра всё ещё тот человек, который ненавидит ждать. Вспыльчивая, резкая и упрямая. Если она хочет что-то сказать, то не может держать это в себе. Блейка-старшего ждёт серьёзный разговор. Он уже настраивается на долгую и яростную речь, полную обвинений. Он уже готовится слушать нотации и извиняться, конечно, поясняя, что будет искупать вину до конца своих дней. Он уже набирает в лёгкие побольше воздуха, чтобы выдать первое «простиянехотелмнеоченьжаль» на одном дыхании, когда Окти вдруг меняется в лице. Нездоровый румянец начинает медленно сходить, девушка расслабляется, опускает плечи и переводит умиротворённый взгляд на что-то позади Беллами. – А знаешь, – говорит она, – это ничего не изменит. Пожалуй, тебе стоит говорить не со мной. Белл оборачивается и видит в дверном проёме Линкольна. Тот по-доброму усмехается, приветственно взмахивает рукой и на удивлённый взгляд Блейка лишь пожимает плечами, мол, «работа у меня такая – успокаивать будущую жену одним своим появлением». Беллами, кажется, начинает любить его немного больше. – Я твоя сестра, – тем временем уже расслабленно продолжает Октавия, – и могу принять любое твоё решение. Я люблю тебя и желаю только лучшего, но ты никогда не задумывался, что это самое «лучшее» всё ещё ждёт тебя здесь? – она кивает на проходящую мимо шатра Кларк, и Беллами неосознанно вздрагивает. Слава Богу, Гриффин быстро исчезает из виду, даже не заметив драмы, развернувшейся за тканевыми заслонами – девушка слишком увлечена разговором с молодыми людьми, Блейку абсолютно незнакомыми. – Октавия, – парень пытается вложить в обращение всё своё отчаяние и эмоциональную просьбу. Он не готов об этом говорить. – Я лишь хочу сказать, что после твоего отъезда Кларк ещё сильнее замкнулась в себе. Она только и делает, что работает. Не видится даже с нами. У неё до сих пор не было нормальных отношений, и она даже не пытается найти своего соулмейта, – услышав знакомое слово, Белл замирает. Октавия не знает. Значит и Гриффин тоже ни о чём не подозревает? – Я, конечно, знала, что Кларк считает потребность в родственных душах ерундой, но думала, с возрастом это пройдёт. Юношеский максимализм – не более. Но она действительно верит, что сможет что-то изменить! И нет, я не сомневаюсь в лучшей подруге, но она помешалась на своих экспериментах. Гриффин не ест, не пьёт, не спит – только работает, работает, работает. Как будто есть что-то ещё… Как будто ей жизненно необходимо разобраться с этим проектом. Беллами, это всё началось почти сразу после твоего отъезда, и я просто… – она прерывается, чтобы вдохнуть, потому что воздуха уже не хватает так тараторить. Линкольн тем временем почти незаметно приближается к ним и подходит вплотную к Октавии, осторожно обвивая одной рукой её талию. Делает мужчина это так непринуждённо, будто его здесь и нет. Он смотрит куда-то в сторону, всем своим видом демонстрируя: «Нет, я сейчас не слушаю разбор полётов твоей жизни, Белл, – просто, вот, стою, дышу, живу, существую, собираюсь на твоей сестре жениться… Ну прости, братан?» – Я просто хочу сказать, – Окти раздражённо потирает переносицу, пытаясь подобрать правильные слова, – что вам с Кларк надо поговорить. – Я… – начинает было спорить Беллами, но его тут же останавливают выпученные глаза незаметно качающего головой Линкольна. Тот как будто одним взглядом кричит: «Не лезь! Не сегодня! Не сейчас! Оно тебя сожрёт!», – и Блейк прерывается. Он брякает что-то вроде «хорошо» и «люблю тебя» и ещё, кажется, «спасибо, Окти», да так и стоит, не шевелясь, пока девушка в который раз за день не заключает его в свои крепкие объятия. Тепло растекается по телу и становится легко и спокойно. Его маленькая сестрёнка здесь, она счастлива, она любит его и не злится. А разве нужно что-то ещё? С остальным он разберётся позже. Линкольн на всё это смотрит со светлой улыбкой. Ох уж эти Блейки.

***

Держа Октавию под руку, Беллами думает, вероятность того, что упадёт он, а не сестра, довольно велика. Просто потому что коленки подкашиваются, пальцы нервно подрагивают, и весь Блейк дёрганный словно школьник на первом свидании. Ну и, ах да, на той стороне усыпанной цветами тропинки стоит, мать её, прекрасная Кларк Гриффин. Избегая девушку всю первую половину дня, Белл как-то и не подумал, что в итоге встретиться придётся, да ещё и таким образом. Гриффин – ведь подружка невесты, конечно, она стоит у алтаря, в самом конце пути Беллами. И с каждым шагом Кларк всё ближе, как ближе становятся и все его потаенные страхи, желания. Блейку хочется бежать, но крепкая хватка Октавии отрезвляет, напоминая, что он здесь не ради себя. Его любимой младшей сестре нужна поддержка, надёжная опора, и парень должен сделать всё, чтобы Окти была счастлива. Поэтому Белл прилагает все возможные усилия и берёт себя в руки. Завтра он будет думать о своей просранной жизни и вспоминать расширенные зрачки в небесно голубых глазах Кларк Гриффин. Сегодня он забудет обо всех совершённых ошибках ради единственного своего правильного решения – Октавии Блейк. Завтра Беллами вернётся в пустую квартиру и, отдавая себя во власть алкоголя, вновь выберет страдание и саморазрушение. Завтра он достанет неотправленные фотографии из дневника с рассказами, каждый из которых о Кларк. Завтра он снова посвятит самобичеванию. Всё это будет завтра. Сейчас он отдаёт в руки Линкольна самое ценное, что есть у него в жизни, любовь.

***

Из-за соседнего стола доносится очередная пошлая шутка про дружек на свадьбе, и Кларк раздражённо выдыхает. Кажется, это Финн напился и теперь буянит. Господи, Гриффин думала, что стебать её на протяжении вечера – прерогатива Рэйвен, но та слишком отвлеклась на изучение продовольственной составляющей праздника, и Кларк не может её винить – Октавия, действительно, постаралась на славу. Устроить нечто настолько грандиозное всего за несколько недель могла только Окти. Гриффин всё ещё помнит испуганные глаза теперь уже бывшей Блейк, когда все её изначальные планы по организации пошли прахом… Почти такой же взгляд был у Беллами, когда он шёл к алтарю, – словно весь мир рушится на глазах. Кларк всё ещё не уверена: её точно перестало трясти? Потому что стоило увидеть Беллами, идущего к алтарю, как Гриффин позабыла обо всём. Растеряна. Напугана. Спроси кто в тот момент хоть простейшую формулу воды, хоть её собственное имя, девушка не уверена, что смогла бы внятно издать хоть звук. Слишком близко. В её мыслях всё это было не так – их первая встреча. Кларк представляла, как спокойно здоровается и пожимает ему руку, а после проходит мимо, не утруждая себя бессмысленными разговорами или выяснениями обстоятельств давно ушедших дней. В её воображении Гриффин была сильной и независимой женщиной, уверенной в себе и живущей ради науки. В реальности же Кларк забыла, как дышать, стоило только кудрявым вихрам оказаться в поле её зрения. Боже. Ну почему жизнь так несправедлива? Девушка вздыхает и кивает Уэллсу, намекающему, что пора обновить напиток в бокале. Она даже не помнит, что пьёт на этот раз. Ох уж эта Октавия с её: «Кларк, нам необходимо алкогольное разнообразие, иначе свадьба будет скучной». И ведь даже то, что сама подруга пить не могла, её совсем не остановило – почему-то даже больше раззадорило. Поэтому теперь Гриффин потягивает какой-то розовый коктейль и уныло пялится в свою тарелку, мыслями пребывая где-то совсем не здесь. Её желания мечутся из крайности в крайность: хочется то упиться в хламину, беря пример с Коллинза, то встать и поехать на работу прямо сейчас. На деле Кларк старательно делает вид, что веселится. Благо вниманием Октавии на некоторое время целиком и полностью завладел её новоиспечённый муж, и Гриффин может прилагать гораздо меньше усилий для поддержания образа, просто порой поддерживая разговор с друзьями, сидящими за столом. Но даже те раздражают, не прекращая шутить по поводу «интересных свадебных традиций», которые должны привести Уэллса и Кларк в постель как дружек с обеих сторон. Смешно, да и только. Джаха смотрит с такой надеждой, что у девушки сердце болит – только этого сегодня не хватало. Гриффин знает, друг давно в неё влюблён и всё ещё хранит в душе надежду на то, что они могут оказаться соулмейтами. Кларк на каком-то подсознательном уровне чувствует: их предполагаемая связь – что-то из раздела абсолютно невозможного. Гриффин была уверена, что они давно с этим разобрались, но, похоже, нет… Ещё и Беллами куда-то пропал после своей трогательной речи о вечной любви к маленькой и безалаберной Окти. Класс! Юношеская влюблённость и самые серьёзные отношения в её жизни, разбившиеся о стену непонимания, сталкиваются с грохотом чёрных туч, предвещающих ураган. Кларк от всего этого уже тошнит.

***

Беллами нервничает. К вечеру заметно поредевший состав гостей перебрался в арендованную неподалёку виллу, но так как количество свободного пространства резко сократилось, толпа стала казаться ещё более кучной. Так что вокруг множество незнакомых людей. Белл чувствует себя некомфортно, а Октавия заставляет толкать абсолютно неподготовленную речь. И парень старается, правда. Ему даже аплодируют гости, которых Блейк видит впервые, и только Мёрфи ржёт громко, не пытаясь скрыть этого. А ещё друг, называется. Беллами раздражён. Уэллс и Кларк сидят непозволительно близко, и Блейк знает, что не имеет никаких прав на то, чтобы испытывать даже каплю ревности, но он заводится с пол-оборота. Кто знает, что могло произойти в жизни Кларк за эти три года. Да, они иногда переписывались. Да, даже поздравляли друг друга с праздниками. Да, Октавия порой рассказывала то, о чём Беллами не решился бы спросить Гриффин. Но вопрос, который Белл никогда и никому не задавал: «Нашла ли Кларк свою любовь?» Потому что сам парень с тех пор так и не смог завести ни одних отношений. И почему-то он был уверен – Кларк одинока. Ведь иначе Октавия бы хоть раз сказала что-то по этому поводу? Сестра не смогла бы молчать, да и зачем ей тогда устраивать тот разговор в начале дня? Всё это так сложно. Беллами в ярости. Какой недоумок придумал все эти свадебные шутки и поверья? Какого чёрта все вдруг решили, что могут советовать, кому с кем спать? Пьяные идиоты! Ещё этот Уэллс… Блейк всегда знал, что Джаха неровно дышит к Гриффин, но это никогда не переходило за грань дружеского общения. Так почему тот сейчас так ненавязчиво в очередной раз подливает ей алкоголь в бокал? Зачем смотрит влюблённо, словно совсем ещё юный мальчишка? Какого дьявола нежно касается её оголённых плеч, поправляя уже почти спавший палантин? Уэллс будто бы и не против следовать дурацким несуществующим традициям. Всё это жутко бесит, просто выводит из себя… до того момента, как Гриффин, слегка пошатываясь, не поднимается из-за стола. Уэллс и Беллами срываются с места одновременно, вот только Блейк замирает сам, сделав лишь пару шагов, а Джаху отталкивает Кларк. Беллами бы подойти, помочь – кулаки сжимает от досады, потому что не может, потому что прошло уже то время, когда мог. И он просто стоит, смотрит почти отчаянно, где-то в глубине души надеясь, что девушка просто почувствует, поймает на себе его взгляд, посмотрит в ответ, безмолвно разрешая, возвращая всё на круги своя. И тогда ошибки останутся позади, и стены, возводимые годами, рухнут. Просто мечты, игры воображения, но Блейку это сейчас так нужно. Или нет? Беллами сам не знает, чего хочет. Уже давно. Кларк медленно движется в сторону уборной, и, кажется, она не так уж и плоха. «А, нет, только кажется», – поправляет себя Белл, когда видит, как девушка спотыкается о несуществующую преграду. В тот же момент из ниоткуда рядом с блондинкой возникает Октавия и, аккуратно приобняв, ведёт её дальше. Вскоре они скрываются за деревянной дверью. Окти выходит из туалетной комнаты уже одна и как-то судорожно оглядывается по сторонам, пока не натыкается взглядом на брата. Она тут же расплывается в какой-то слишком коварной ухмылке и подзывает парня к себе. Блейк всё ещё напряжён, раздражён и переживает за Кларк, хотя и не имеет на это права, поэтому с места срывается мгновенно. Он юрко лавирует среди столиков и снующих тут и там официантов, краем глаза замечая разочарованно усаживающегося на своё место Уэллса. «Выкуси, Джаха!» – мысленно восклицает Беллами и тут же одёргивает себя. Он взрослый человек, в конце-то концов. – Видел, в каком она состоянии? – первым делом спрашивает сестра и кивком показывает на дверь уборной. – Угу, – будто бы отстранённо кивает Белл, потому что, конечно же, видел. Как, вообще, он мог не видеть, если весь день только и делает, что наблюдает за Кларк? Окти, словно прочитав его мысли, усмехается, пару секунд ещё думает о чём-то своём, а потом выдаёт: «Ну, вперёд, братишка, это твой шанс!» – и пихает прямо на дверь, за которой пару минут назад скрылась Гриффин. «Ох уж эта Октавия!» – думает Беллами, толкая препятствие, стоящее на его пути к Кларк.