Still Alive

I built a home and wait for someone to tear it down.

Приглашение на свадьбу приходит неожиданно. Мёрфи только покинул его скромное жилище, предварительно заполнив холодильник едой, и Беллами пока пытается вновь привыкнуть к одиночеству. Не сказать, что это даётся легко, но не в первый раз – уже должно бы стать немного проще. Он живёт в Нью-Йорке третий год, и всё это время Джон периодически заваливается в квартиру лучшего друга, заставляя того отрываться от привычной рутины и начинать «реально жить». Блейк, вообще-то, привыкает. Теперь Белл часто гуляет по городу, а ещё делает фотографии. Это его новое мини-увлечение. Просто однажды, проходя через центральный парк, парень подумал, что Кларк наверняка понравилась бы увиденная им картина. Беллами лишь единожды запечатлел пейзаж, а потом уже не смог остановиться. Блейк печатает каждое фото, но, конечно же, не отправляет ни одного. Куча снимков так и лежит неиспользованными карточками в его дневнике. Туда же поначалу отправляется и приглашение на свадьбу. Но лишь на минуту. В порыве бури из массы даже ему самому непонятных чувств Беллами кидает письмо в блокнот и захлопывает тот с громким стуком. Нет, он туда не поедет. Не вернётся назад. Чтобы Блейк передумал, не требуется много времени. Вскоре он уже со вздохом достаёт цветную бумагу из конверта. Перечитывает. Потирает глаза, пытаясь сдержать отчего-то не по-мужски проступившие слёзы. Завтра надо будет позвонить на работу и взять отгул. Он не может пропустить свадьбу любимого человека, как бы ни оттягивал наступления этого момента. Придётся ехать. Беллами откидывается на спинку дивана и вновь протяжно выдыхает, пытаясь вместе с воздухом из лёгких избавиться и от разъедающей внутренности горечи. Как они к этому пришли?

***

— Кларк, свадьба — это вообще-то важно, — ворчит в трубку Октавия. — Без тебя она не состоится. — Да-да, — в который раз за последние тридцать минут разговора уже на автомате соглашается Гриффин. У неё на кону важнейшее исследование, и девушке вот вообще не до того. — Что значит «да-да»?! Завтра у тебя примерка платья, так что только попробуй не явиться! — Завтра? — удивлённо переспрашивает блондинка, на секунду даже отрываясь от изучения очередных материалов под микроскопом. — Реально, уже завтра? Она смотрит на часы — 23:45. Переключает на дату. — Чёрт возьми! — Я убью тебя, Кларк Гриффин, — восклицает Блейк. — Опять потеряла счёт времени! Уж я-то тебя знаю. Что, небось, всё ещё торчишь в своей лаборатории? Ты, вообще, когда-нибудь из неё выползаешь? Начинается. — Ты прекрасно знаешь, что да, потому что свободные дни я провожу с тобой, Окти, — устало тянет девушка и разворачивается в кресле, попутно стягивая с рук перчатки. В такое время в лаборатории уже никого не остаётся. Кларк привыкла. Ей даже нравится эта умиротворённая тишина. Лишь некоторые устройства издают мерное гудение, но оно не мешает — наоборот, настраивает на рабочий лад. Гриффин обожает заниматься исследованиями по ночам: никто не дёргает, не просит подписать кипу бессмысленных документов или помочь новичкам. Только Кларк и детище всей её жизни. Ну, и взволнованная Октавия на телефоне. — Ты когда последний раз ела? А спала? Мы тебя, вообще, не видим. Сколько раз звали и в компании отдохнуть, и хотя бы к нам с Линкольном приехать — нет, всё время занята. Даже Беллами из своего Нью-Йорка вырвался, — на секунду у Кларк перехватывает дыхание, а подруга всё продолжает, даже не замечая (не замечает ли?). — А она, видите ли, до соседнего района добраться не может. Эта наука тебя погубит! Кларк закатывает глаза и стягивает резинку с волос. Ладно, на сегодня, и правда, достаточно. Последний раз Гриффин спала больше пяти часов на прошлой неделе, и, если она хочет выжить на завтрашней примерке, то должна пойти домой. Прямо сейчас. — Ты становишься похожей на своих родителей, — выхватывает девушка фразу из монолога Блейк, который до того пропускала мимо ушей. Кларк прикусывает губу. Вот это сейчас было неприятно. – Слышишь? — Слышу. — И? — И ты не моя мать, Окти. Хотя даже она не пытается решать, как мне жить. Я благодарна за заботу, но сегодня слишком устала, чтобы заводить эту шарманку по десятому кругу. Тем более что тебе не стоит нервничать. — Это не повод… — Я устала. Очень. Октавия, слышишь. Октавия на том конце провода молчит, а потом шумно втягивает воздух, словно пытаясь не разрыдаться: — Я просто, — кажется, она тихо всхлипывает. — Я просто хочу, чтобы ты наконец-то пришла в себя, ведь жизнь продолжается, а ты зарываешься в работу с головой, сутками сидишь в этой своей лаборатории, только с Финном и общаешься. Кларк знает, что Окти всё ещё сложно принять тот факт, что подруга теперь не может прибежать по первому зову. Раньше они почти постоянно проводили всё время вместе. Раньше Блейк не жила с парнем, а Гриффин лишь мечтала о том, чтобы спасти мир. Теперь она близка как никогда. — Ну, почему же? Завтра я собираюсь на примерку самого прекрасного платья, а потом состоится важнейшее празднество в моей жизни, так что всё не так плохо. Да ведь? — с лучшей подругой иногда приходиться говорить как с маленьким ребёнком. — Эти дни мы проведём вместе, но сейчас тебе пора спать – я слышу голос Линкольна, Окти. — Боже, ну и кто здесь ведёт себя как заботливая мамочка? — настроение Блейк в последнее время меняется со скоростью света, и вот она уже смеётся. — Спокойной ночи, — улыбается в трубку Гриффин и отключается. — Господи, дай мне сил, – вздыхает она и рывком поднимается с кресла. Суставы хрустят, жутко болят спина и плечи. У Кларк затекли ноги, и, кажется, на секунду её даже ведёт в сторону. Боже, ей всего двадцать четыре, но почему Гриффин уже чувствует себя старухой? Не то что какая-то активная молодая особа, чьи стоны сейчас раздаются из кабинета через стенку. Девушка несколько секунд раздумывает, а потом всё же решается пойти и разогнать шумный молодняк – нашли, где развлекаться. Гриффин быстрыми шагами преодолевает коридор и, лишь на мгновение замешкавшись, резко дёргает дверь на себя. Взбудораженный Финн пытается прикрыться халатом, какими-то папками, документами — всем, что попадается под руки и тут же из них выпадает из-за нервозности. Рэйвен прилагает все возможные усилия, чтобы незаметно поправить юбку, но та, как назло, с трудом елозит по разгорячённому телу. Оба они красные и словно вот-вот задохнутся, но, кажется, совсем не от стыда. — Финн? — неверяще смотрит на них девушка. — Как ты мог? — Э-это не то, что ты думаешь, Кларк, — бормочет Коллинз, смущённо опуская глаза в пол. Рэйвен смотрит на него с усмешкой и медленно выходит из кабинета, подмигивая Гриффин. — Да ну, твою мать, ребята, — шокировано ерошит волосы на голове блондинка. Как же. Она. Заебалась.

***

Белый цвет ослепляет. Его слишком много. Белые скатерти и шатры, белые розы и лилии, белые тарелки и даже торт. Беллами переводит взгляд на свой чёрный костюм, и дышать становиться чуть легче. У него и так глаза на мокром месте — ещё не хватало прослезиться из-за какой-то свадьбы, как девчонка. Но всё же сестра идеально выбрала место для празднования — неудивительно, что никому другому она так и не смогла доверить организацию, как не уговаривала её Кларк. Октавия — профессионал своего дела, и она всегда доводит до конца то, за что берётся. Иногда это даже пугает. Беллами только пришёл, а уже устал. Он отвык от таких больших скоплений людей, и чувствует себя немного некомфортно. Хочется поскорее найти друзей, но, как назло, Блейк не может выцепить из толпы ни одного знакомого лица. То, от чего он так долго бежал, находит его само. Кларк в белом платье выглядит настолько ослепительно, что больно смотреть.