Предначертанное

Рабастан сидел на ступеньке в комнате, безучастно глядя на человека, склонившегося перед Лордом. В этот раз в пытках Реддл участвовал сам, а его приближённые рассредоточились по всему круглому залу. Рабастан проголодался и ел яблоко, отрезая от него дольки кинжалом, рукоять которого украшал герб их семьи. Он устал. Вчера на них напали авроры, многие погибли, а выжившим пришлось бежать с насиженного места и теперь они скрывались в заброшенном доме, напоминающем сарай. Сила, которую разбудили Блэки вышла из-под контроля. Волан-де-Морт больше не был игрой. Он не подчинялся тем, кто должен был руководить им. Вместо этого он медленно, но верно сам поднимался к власти, ступая по головам неугодных. У него была армия, чтобы воевать с Министерством, у него было самое сильное орудие против аристократов — их сыновья, погрязшие в грязи и преступлениях. Пойти против Лорда теперь значило погубить и своих наследников, прервав чистокровные династии. Пленник затих на какое-то время, а Том отвернулся от него, направившись в сторону Рабастана. Лорд откинул волосы с лица и носовым платком стёр капли крови с рубашки. — Закончи с ним, — бросил он, поднимаясь по ступенькам. Рабастан вздохнул, пожалев, что у Пожирателей Смерти нет выходных. Он не хотел вставать, было лень даже двигаться. Пленник попытался встать, но вдруг мешком рухнул обратно на спину, а из глаза у него торчала рукоять кинжала. Рабастан доел яблоко, откинулся на верхние ступеньки и закрыл глаза. Очередной день пришёл к концу. И очередная жизнь. Проливной дождь застал его на улице. Рабастан как обычно стоял у дома, прислонившись плечом к уличному фонарю, тусклый свет которого развевал ночь. Он промок до нитки, но упрямо стоял на месте, глядя на окна второго этажа, в которых мелькал женский силуэт. Занавески были неплотно задернуты и сквозь них пробивался уютный домашний свет. Он не разговаривал с Алисой с выпускного, а это больше года. Тогда он пообещал, что напишет ей, но не написал. Рабастан не хотел впутывать ее в паутину, в которую угодил сам, но Моро словно нарочно лезла в самое пекло. Она устроилась стажёром в Ежедневный пророк, и собиралась освещать события назревающей Гражданской войны. Рабастан дождался, пока не погаснет свет, потом наложил все защитные заклинания, какие только знал, и только потом трансгрессировал. Он просто старался сделать ее жизнь легче.

***

Было очень глупо так опростоволоситься. «Лучше бы сидел дома» — подумал Рабастан, глядя в серые глаза. Алиса подумала только о том, что он жив. — Привет, — сказала она, когда стряхнула оцепенение. — Привет, — поздоровался Рабастан. Вокруг них жил весь Лондон, а прохожие все задевали их двоих, застывших посреди оживлённой улицы. Он просто вышел немного пройтись, устав сидеть взаперти из-за боязни попасться аврорам, а она решила выйти в магазин, безумно захотев мороженого. — Я живу недалеко, — скороговоркой произнесла Алиса. — Выпьешь чаю? Рабастан ощущал, как нехорошее предчувствие змеёй сворачивается в груди. Он первый раз видел ее квартиру изнутри: она оказалось очень чистой и неожиданно просторной. Удобный диван, светло-бежевая кухня, большие окна и много мягких подушек, статуэток и кодографий в рамках. — Ты не написал, — спустя две кружки чая сказала Алиса. — Я не желал тебе такой жизни. Она горько усмехнулась и отвела взгляд. — Многие говорят, что тебя убили. — Так и есть, — равнодушно ответил Рабастан. Алиса посмотрела на него так, словно не верила, что действительно видит его. — Я правда думала, что ты погиб. Пыталась найти опровержения этому, но ничего. Ничего! Я ведь не просила чего-то нереального, всего лишь одна маленькая записочка, что ты в порядке! — А если я не был в порядке? — Я ждала тебя, — прошептала Алиса. Рабастан встал и подошёл к ней, стоящей у окна. Он приходил к фонарю, смотрел на ее дом и мысленно молился, чтобы она выглянула в окно и увидела его. Чтобы позвала на чай. Он посмотрел в окно и вдруг засмеялся. — В чем дело? — нахмурилась Алиса. Рабастан не мог остановиться. Окна ее квартиры выходили на парк, а не на безлюдную улицу с одиноким фонарем. — Нервное, — только сказал он. Алиса осторожно переплела их пальцы. — Оставайся, пожалуйста, — прошептала она ему в губы. Рабастан смотрел в серые глаза и как и прежде видел в них смысл. Только в них и видел. Он проснулся от того, что Алиса дула ему в лицо. Нехотя, Рабастан открыл один глаз, пытаясь разобрать хоть что-то. Черноволосый и загорелый (несмотря на то, что за последний год он очень редко выходил на улицу) Рабастан чуждо смотрелся в ее белоснежной постеле. Он лежал на животе, скинув одеяло до пояса и крепко обняв подушку. — Что происходит? — сонно протянул он. Алиса не могла оставаться серьёзной. Внутри неё разливалось такое счастье, что губы сами собой растягивались в улыбке. — Хотела тебя разбудить, — бесхитростно поведала она. — Заче-е-м? — застонал Рабастан. — Еще слишком рано. — Ну знаешь ли, как настоящий джентельмен ты должен был приготовить своей даме завтрак, — капризно надула губы Алиса. Рабастан оторвал голову от подушки и посмотрел на неё насмешливо. — Я? Завтрак по женской части. — Размечтался! — хмыкнула она. Алиса лежала на боку, подперев голову кулаком, а иссиня-чёрные волосы рассыпались по обнаженным плечам. Другой рукой она придерживала сползающее одеяло на груди. Рабастан хитро сощурил глаза. — Не понимаю, почему ты прикрываешься, учитывая, что я уже все увидел ночью. Алиса залилась румянцем и засмеялась. — Откуда ты знаешь, что все? Во мне миллион загадок. — Я видел все родинки, — вставил Рабастан. — А я не о них. — Хм… третья рука? — Что? Конечно нет! — Тогда что-то другое третье? Боюсь представить что… Насколько я помню, ночью их было всего две. Алиса схватила подушку и ударила ею Лестрейнджа. — Что я такого сказал-то? — жалобно протянул он, поглаживая затылок. Алиса снова улеглась на подушку. — Рабастан, ночью я тому богу принесла в жертву свою девственность? Он усмехнулся, притягивая ее к себе и зацеловывая. — Ты ее пожертвовала дьяволу, Моро. Спустя двадцать минут они все ещё не встали с кровати. Алиса забралась на спину Рабастана, внимательно изучая птицу на его лопатке. — Он как живой, — проговорила она, очерчивая контуры татуировки. — Так и есть, — лениво протянул Рабастан, наслаждаясь осторожными прикосновениями прохладных пальцев. — Феникс растёт, взрослеет, сгорает… — Сгорает? — переспросила Алиса. — Да. Когда приходит время. Потом снова воскресает. — И тебе не больно? — Немного щекотно и все. Алиса слезла с него и снова улеглась рядом. — Ты ведь не уйдёшь? Рабастан посмотрел в ее серые глаза, глядящие на него с преданностью и горечью. — Нет, — пообещал он. Алиса потерлась носом о его плечо. — Немного щекотно, — задумчиво произнесла она. — Что? — нахмурился Рабастан. — Когда ты смотришь на меня, мне внутри щекотно, — повторила она, вырисовывая узоры на его руках. Рабастан прижал ее ближе, зарываясь лицом в мягкие волосы.