Предначертанное

Он не испытывал ничего. Только пустота, равнодушие и немного облегчения при мысли, что скоро все закончится. Лорд мертв. Эта мысль пульсировала в голове и в то же время никак не укладывалась. Что же теперь? Он свободен? Что это — быть свободным? За годы, связанный Непреложным обетом с Томом Реддлом, Рабастан забыл об этом чувстве. И сейчас запоздалая свобода только отяжеляла разум. Белла словно обезумела. Она не верила в смерть своего обожаемого Лорда. Что-то в ней изменилось, словно щелкнули магловским переключателем, выключив свет, и в душе у этой женщины воцарилось только безумие, заняв место разума. Но Рабастану было все равно. Пусть Рудольфус разбирается со своей женой. Лестрейндж знал, что их арестуют со дня на день. Их предводитель мертв. Спустя столько лет война закончилась. Только пустота. Белла говорила о каком-то долге. Она вела их в какой-то дом орденцов, лепеча, что они не сдадутся так просто. Рабастан смотрел на синее небо над головой. Что оно сулит ему? Рудольфус снял защиту с дома: обычного, двухэтажного коттеджа, очень уютного с маленькими окнами и аккуратным заборчиком. Рабастан остался на улице, когда они вошли в дом. И что ему делать теперь? Зачем вообще что-то делать сейчас. Не лучше ли сразу сдаться в Аврорат? Он уже устал бегать и прятаться, жить в трущобах как крыса. Но Рабастан уже не помнит другой жизни. Он входит в дом, шагая на голос Беллы. — Ба-а-сти, — поёт она, выходя навстречу. Ее глаза горят судорожным огнём. — У меня для тебя подарок. — Немного не к месту, Беллатрикс, — отзывается он. Белла хохочет, запрокинув голову. — Помнишь Рождество много лет назад? — она начинает кружить вокруг него, то приближаясь, то отдаляясь. Но у Рабастана болит голова от ее игр и он не реагирует. — Помнишь, что ты тогда сделал? — Ближе к делу, Белла, — устало вздыхает он. — Пытал мою сестру! — весело прокричала бывшая Блэк. Рабастан напрягся. Он посмотрел на неё внимательней. — Мы все давно выяснили, Белла. — Нет-нет, — затрясла она головой. Рабастан потянулся к палочке, предсказывая дуэль с ведьмой, но чей-то экспелиармус выбил ее из едва успевших сжаться вокруг древка пальцев. Рабастан обернулся и увидел Барти Крауча. Сначала он разозлился, но потом снова успокоился. Если ему суждено умереть здесь за один из сотни грехов, то пускай. Жить ему все равно не за чем. Белла приблизилась к нему, встав почти вплотную. — Из-за тебя она сошла с ума, — зашептала она. — Она едва не превратилась в овощ. Едва не стала каким-то жалким сквибом. Из-за тебя. — Мне жаль, — сказал Рабастан. — Тебе жаль? — визгнула Белла. — Тебе не может быть жаль! Ты ведь знаменитый Рабастан Лестрейндж! Никаких слабостей, никаких привязанностей. Я долго думала, как тебе отомстить. Долго. Она улыбнулась. — Знаешь, чей это дом, Рабастан? — слащаво протянула она. Лестрейндж пожал плечами. Белла улыбнулась безумной улыбкой. — Ты скоро увидишь. Только не отворачивайся, милый мой. Смотри внимательно. Смотри, как это делается. Андромеда связалась с ублюдком Тонксом из-за тебя. Если бы не ты, она все ещё была бы моей сестрой. Ты вышиб из неё все мозги! Но я не забываю такие вещи. Я покажу тебе, как нужно ломать людей. Как нужно наслаждаться круциатусом, как нужно искренне получать удовольствие от криков людей. Когда я закончу, от неё ничего не останется, обещаю. Рабастан почувствовал стук сердца в груди. Мертвое, покрывшееся паутиной сердце, вдруг бешено забилось. Он понял. И он попытался что-то сделать. Его обездвижил Крауч, перенёс в одну из комнат, где привязанной к стулу уже сидела она. Алиса Моро подстриглась, иссиня-чёрные волосы едва прикрывали уши. Рабастан замер, не в силах отвести от неё взгляд. Сердце забилось ещё быстрее. Он не видел ее столько лет. Алиса Моро подняла взгляд, сфокусировала его, а потом узнала Рабастана. Алиса Моро уже давно носила другую фамилию, но все ещё смотрела на мир сквозь дождь. Она снова не отводила взгляд. Все время не отводила взгляд и не произнесла ни слова.

***

Оказавшись в камере Азкабана, он вздохнул свободно. Привалился спиной к стене и закрыл глаза, пытаясь воскресить в памяти все, что имело отношение к Алисе Моро. Он хотел, чтобы дементоры забрали воспоминания о ней в первую очередь. "Ты меня любишь?" Любил ли? Если видеть смысл жизни в одном человеке, если стремиться оградить его от всего опасного и страшного, если не суметь без него дышать, значит любить, то да, любил. Только, что теперь? Феникс на его спине так никогда и не воскрес.