А давай вместе создадим мир?

— Ну что ж… Тогда идем. — Итачи сделала шаг вперед, но Наруто резко схватил ее за руку, заставив остановиться. — В чем дело, Наруто? — Я не… Подожди. — по парню было видно, что он хочет что-то сказать, но язык никак не соединится с мозгом. — Ты уже передумал идти спасать Саске? «Чип и Дейл» хр*нов в одном лице. — Но он убьет тебя! Ты же не собираешься причинять ему вреда. Зачем тогда тебе идти на верную смерть? Я схожу один. — Наша встреча все равно неизбежна, иначе злость, рожденная из мести его просто сожрет. — Я не верю, что ты убила свой клан! Зачем? — Так было нужно. — Кому?! — Наруто рявкнул, заставив Итачи задуматься. Конечно, не ей это было надо, а Данзо и Третьему, но сказать это она не могла ни Саске, ни Наруто. Расскажи она ему всю правду, он станет врагом Конохи, или, как минимум, отступником, что перестанет доверять своему селению. — Мне, я хотела проверить силу, а что еще было на тот момент сильнее целого клана Учих? — Врешь, Бл*ть! — перебил он ее зло и отпустил руку, но продолжал стоять на ее пути. — Уйди с моей дороги, с тобой или без тебя, я пойду туда, — устало сказала Учиха и отвернулась. Но блондин упрямо стоял, отказываясь ее пропустить. В его голове даже мысли не было о том, что она — нечто темное и злое, все, что он видел за эти три с небольшим дня — это то, что эта девушка чище на руку, чем многие из его близких друзей и наставников. Итачи нахмурила брови, картинка на красном зрачке приняла знакомую форму проклятого шарингана. Блондин упрямо стоял на ее дороге, не отводя глаз. Все стало бледно серым, его грудь опутывает змея, трудно дышать, но можно. Итачи стоит напротив него с единственной просьбой в глазах — «отойди», но Наруто опять отрицательно качает головой. Змея ползет выше, обвивается вокруг шеи, но блондин не пытается ее с себя скинуть, не пытается даже опустить голову, что бы защититься шею и себя от удушья. — Я же убью тебя, дурак. — шипит Итачи. — Не верю… — сказал он все с тем же серьезным взглядом, — Потому что у тебя нет причин меня убивать, а просто так, если есть возможность, ты никогда не мараешь руки в крови. Змея продолжала ползти и обвила шею блондина, который неожиданно двинулся вперед, навстречу девушке и… Поцеловал. На лице Итачи выступил румянец, вот этого она никак не ожидала. Его губы, такие теплые и нежные… «Наруто, ну почему мы не встретились раньше, почему все так произошло?..» — Она закрыла глаза развеяв цукиёми… — Не уходи, пожалуйста… — шепчет ей на ухо его голос, заставляя сердце учащенно биться. — Хорошо, сегодня не уйду. Сделаем привал, — она все еще пытается казаться невозмутимой, хоть поцелуй и выбил ее из колеи. Она вызывает ворона. Он немного не такой как остальные, в его глазах виднеется шаринган. Итачи погладив его по груди, отпустила в небо и быстро хлопая крыльями черная птица вскоре скрылась из виду. ****** Саске сидит на полигоне после тренировки. Сидеть на сырой от тумана траве неприятно, но он очень устал. Где-то в высоте раздается крик ворона, черная птица кружит над ним и садится на колено. Учиха бросает на него озлобленный взгляд, ворон всегда у него ассоциируется с сестрой, но рука так и не дотянулась до катаны в страшной догадке. — Ворон? Ворон Шисуи?! — спрашивает он птицу, словно та ему ответит, но ворон издает отчетливое «карр». Черная птица спрыгивает на землю, пару раз хлопнув крыльями и из-под его крыльев появляется нечто похожее на бутылек. Саске присматривается и вздрагивает от ужаса. Это и правда бутылек со спиртом, и плавающий в нем глаз он по рисунку узнает мангеку-шаринган Шисуи. В детстве он читал о нем и даже помнит немного в живую, хоть он и был тогда совсем маленьким. Об его шарингане ходили легенды и пророчили, что он сильнейший Учиха. — И поэтому моя сестра его убила? — продолжил Саске свои мысли вслух, — Ты тоже хочешь, чтобы я отомстил за тебя, Шисуи? За Учих… За нашу семью? Ворон снова издает отчетливое «кар» и взмывает в небо, оставляя склянку у ног Саске. ******* Наруто и Итачи отошли подальше от убежища, расположившись в лесу. Костер разводить было нельзя — слишком заметно и глупо в тылу врага. — Ты замерзла? — Нет… — Итачи зябко повела плечами. Узумаки обнял ее со спины, видя как она кутается в плащ от холода. Оба молчат, да и не нужны слова, они и так все знают: и что будет, и что было бы… Оба чувствуют странную связь, что понимают друг друга без слов. Стало совсем темно, как в ту ночь, когда они впервые встретились, лишь луна, иногда показывающаяся из-за туч, освещала округу. Девушка поворачивается к нему лицом и прижимается к его груди, стало совсем тепло и по странному уютно. В последний раз она такое испытывала, когда приходила домой и ее встречали мама, отец, братишка… «Как же я по вам по всем скучаю…» — подумала она. Наруто обнимает девушку, прижимая к себе, словно хочет уберечь от всех бед и опасностей мира. Рука гладит спину, затем волосы, что так приятно пахнут, затем ладонь ложится на щеку девушки, заставляя поднять на него глаза. — Итачи… — шепчет он ее имя, словно боится спугнуть, и целует. Нежно, едва касаясь губами, язык находит ее язык и они сплетаются в неком танце страсти. Итачи впервые в своей жизни чего-то боится. «Нет, Наруто, остановись, пожалеешь… Я не хочу причинять тебе боль.» — говорит она ему мысленно, глядя в эти глаза цвета неба, но, в то же время, запрокидывая голову, позволяя ему целовать ее шею. Его рука касается ремня на ее штанах, расстегивает его, но не торопится нырять внутрь. Хоть теперь юный Узумаки не жалеет, что Джирая заставлял его читать свои рукописи. Он не торопится, у них вся ночь впереди, волшебная ночь, словно пропитанная какой-то энергией, теплой и невесомой. Парень хочет отдать ей всю любовь, всю нежность, на которую он способен, а Учиха борется со своим я, что кричало прекратить это. Она боялась, боялась что влюбленный парень будет мучиться, когда все кончится, но остановиться не могла. Она изголодалась по ласке, да и никогда прежде, никому не позволялось ее касаться и уйти невредимым, а сейчас ей так хотелось его любить, пусть и не долго, но любить… Когда ее коснулся Данзо, — ничего, кроме унижения и отвращения она не почувствовала, сейчас же она позволяет этому парню всё, почему же? В глазах стоят слезы, но они не видят их, они не смотрят друг на друга, они друг другом любуются и в эту последнюю ночь, отдают друг другу самое дорогое — себя. И только эта ночь была свидетелем тяжелого дыхания, срывающегося на сладкий стон, этой боли, что быстро сменилась наслаждением и этой одежде разбросанной по траве… Утро еще не началось, лишь на горизонте посветлело небо, на ветку над ними бесшумно сел ворон, словно хотел сказать «пора». Итачи не спит, она видит его, на какой-то момент ее взгляд падает на блондина, вызывая очередной прилив злости и одновременно радости. — Прости… — шепчет Итачи, целует его и поднимается, спешно накидывая на себя одежду.