Волонтёр

— Это место строил безумец! — восхищённо заметил я, перегнувшись через перила. — О, вы тоже так думаете? — за спиной у меня возник невысокий декан Рейвенкло. — Хотя есть в этом всём некая эстетика, — добавил он, задумчиво глядя вниз, где как калейдоскопе вращались лестницы. — Да дело не во внешнем виде. Тут же убиться — как раз плюнуть. Я, конечно, понимаю, волшебная школа, и картины говорящие, и доспехи двигающиеся, и привидения, но лестницы — это уже явно перебор. Я молчу даже о том, что замок представляет из себя настоящий лабиринт, — сам я не был уверен, что смогу без посторонней помощи выбраться, если забреду случайно куда-нибудь по этим коридорам. — А, если вы об этом, то не волнуйтесь, — улыбнулся Флитвик. — Лестницы совершенно безопасны. Тут он, прежде чем я успел что-либо сделать, взялся руками за перила и перемахнул через них. Вернее попытался. Когда мне уже показалось, что мой новый коллега рухнет в оскалившуюся ступенями пропасть, какая-то сила подхватила его и мягко толкнула обратно. — Вот как-то так, — невозмутимо пояснил Флитвик, ловко приземляясь рядом со мной. — Хогвартс не даром считается безопасным местом. Здесь полно таких чар, поставленных против случайностей и различных лихачей. Обучение магии весьма опасное занятие, тем не менее, за всю мою карьеру, а преподаю я уже почти полвека, никто не погиб. Замок присматривает за своими гостями. Конечно, это не спасёт если кто-то задумает убийство, но помешает уж точно. Чего я только не видел тут на уроках, а уж квиддич… но так или иначе студенты выживали, и это не только благодаря медицинскому гению школьной медсестры. К здешним чарам и я успел руку приложить, — скромно добавил он. — Я-то уж подумал, что у вас тут такой естественный отбор, — покачал головой я, всё ещё с недоверием глядя на ближайшую лестницу, которая как раз повернулась прямо в сторону бездны. — Но почему мне кажется, что замок рассчитан на куда большее количество людей, раз так в десять, как минимум. Или тут тоже есть какой-то фокус или тайна? — Нет, тут-то всё куда банальнее. Хогвартс изначально строили с размахом, он и внешне больше, чем нужно, я в том смысле, что он внутри больше, чем снаружи, а снаружи он всегда остаётся прежним с момента постройки. С течением времени менялись традиции и потребности, изнутри школу не раз перестраивали, меняя и добавляя помещения. В итоге замок рос, а его части фактически отмирали за ненадобностью. Так, например, на нижних этажах до сих пор можно отыскать пустующие конюшни или зверинец, а чего только в подземельях нет. Теперь же мы ежедневно ходим по тропкам от точки А в точку Б по лесу канувших в лету ошмётков истории. Хотя порой мне кажется, что это замок играет с нами, подсовывая на пути различные сюрпризы, а порой возникает ощущение, что я даже слышу его голос, но это, скорее всего, уже моё воображение. — Почему же? — пожал я плечами. — Есть у меня один знакомый, который зарабатывает тем, что слушает свой город, а тот нередко выводит его на места событий ещё до их начала. Так что, для меня нет в этом ничего удивительного. Кстати о тропках, — перешёл я к мучившему меня вопросу. — Признаться, я даже побаиваюсь предположить, куда меня кривая выведет, если я сойду с маршрута, что показал мне вчера ваш, то есть уже наш, завхоз. Филч на самом деле ничего не показывал, он просто пришёл в кабинет Дамблдора, буркнул что-то вроде “ещё один, давай за мной”, и побрёл куда-то по хитросплетениям коридоров и лестниц. Итогом оказались покои преподавателя ЗОТИ и весьма не дурная кровать, по сравнению с Дырявым Котлом уж точно, в которую я практически сразу и завалился. — В общем, не могли бы вы мне показать хотя бы жизненно важные здешние достопримечательности? — Почему бы и нет, — ответил Флитвик. — Я, собственно, ради этого вас и искал. Есть пара мест, которые, как я думаю, вам нужно увидеть. Прошу за мной. Я поспешил за старшим коллегой, несколько удивившись его отзывчивости, хотя, может, ему просто на каникулах в перерыве между отпусками нечем заняться. — И не стесняйтесь обращаться к мистеру Филчу за помощью, в конце концов, это его работа. Он, конечно, малость замкнутый и неразговорчивый, но его можно понять, человек не способный к магии в школе волшебства будет чувствовать себя крайне не комфортно. Сочувствие к Филчу, как мне показалось, не было просто жалостью. Судя по росту и чертам лица, которые мне очень напоминали сотрудников здешнего банка, Флитвик был полукровкой, что, видимо, не давало ему никаких социальных плюсов, а, скорее, наоборот. В завхозе преподаватель чар явно чувствовал родственную душу. Тем временем, свернув чёрт знает сколько раз, мы добрались до потемневшей от времени двери, когда-то, наверное, выглядевшей весьма красиво и помпезно. Флитвик становился на секунду, задумчиво её рассматривая. — Давно я здесь не был, — вздохнул он, вложив в этот вздох столько ностальгии, будто родился тут и вырос. За дверью оказался настолько большой зал, который и в Ехо бы выглядел солидно, если бы не груды различного хлама, покрытого толстенным слоем пыли. Посередине с трудом угадывался каменный помост примерно двадцать на десять метров, едва видимый за нагромождением парт, шкафов, зеркал и прочей мебельной дребедени. Света, пробивающегося через два небольших окна, не хватало, и Флитвик зажёг факела на стенах. — Когда-то это было моим любимом местом во всём замке, ещё когда я только учился, — тихо сказал он, обводя помещение грустным взглядом. — Тут я и стал, наверное, тем, кем являюсь сейчас. — И что же это? — я был заинтригован, хотя роилось в голове у меня несколько догадок. — Большой дуэльный зал Хогвартса, — громко и с достоинством произнёс Флитвик, словно представлял старого друга. — Не единственный, кстати. Во времена, когда дуэли были популярны и разгорались из-за любого чиха, Хогвартс перенял и это веяние моды. Вслед за аристократами потянулись и остальные, так появились раздельные залы для тех и для других. Ну а позже возник и этот общий зал. Мне посчастливилось учиться в то время, когда он не был просто пыльным, всеми забытым складом, — он двинулся вдоль помоста, ведя по нему рукой, погружаясь в воспоминания. — Именно тут я нашёл сам себя и свою мечту заодно: стать чемпионом Европы, — он остановился и замолчал. От наигранно неловкого и улыбчивого старичка не осталось и следа. — Но потом министерство и директор решили, что дуэльный клуб делает из детей убийц, — фыркнул Флитвик. — Времена были неспокойные, и многие это приняли как должное, хотя на самом деле лишили их возможности научиться защищать себя, — он выразительно посмотрел на меня. — И всё это стало ненужным. — Печально, — согласился я, чувствуя, куда он клонит. Я отошёл к окну и закурил, обстановка была нервная, умеет же этот коротышка нагнать жути. Дело было не в том, что он сказал, а как сказал. Сейчас мне было не по себе от одного лишь его взгляда, а ведь вчера он мне показался самым приветливым среди четвёрки деканов. — Мистер Макс, — Флитвик сделал ударение на “мистер”, хотя обращались ко мне уже “профессор”. — В школе запрещено курить. — Как, наверное, и устраивать дуэли? — затянулся я. — Или это инициатива нашего славного директора? — Я уже давно не понимаю, что творится в голове у Дамблдора, если вообще когда-либо понимал, — покачал головой старый дуэлянт. — Нет, я сам вас сюда привёл. Видите ли, я преподаю достаточно давно, и достиг определённого профессионализма, которого ожидаю и от остальных моих коллег. Мне приходилось со многим мириться, но назначить на столь ответственную должность абсолютно незнакомого и явно неопытного человека, это, как минимум, неразумно и, чего греха таить, переходит всякие границы. — И вы решили, что набить морду этому человеку — неплохая идея? — рассмеялся я. — Как показывает практика, — хищно улыбнулся Флитвик, — человек хорошо познаётся в бою. Я бы хотел узнать вас получше. — Ой, да бросьте, пара стаканчиков Джубатыкской… хотя нет… Огневиски справляются с этим ничуть не хуже, — впрочем самое время было оставлять шутки в сторону. — Я не зря вам рассказывал про безопасность, — сказал Флитвик, заходя на помост. — Тут всё ещё работают старые шиты, — он взмахнул палочкой, и словно в подтверждение его слов по периметру площадки тускло вспыхнули какие-то руны. — Здесь вам ничего серьёзного не грозит, — профессор чар встал в позицию и отсалютовал мне палочкой. — Раз вам так угодно, — я понял, что его не переубедить, и тоже полез на помост, доставая палочку скорее в качестве ответного приветствия, нежели я всерьёз рассчитывал именно на неё. — Тогда, — торжественно произнёс Флитвик. — Защищайтесь. *** — Филиус, пройдите, пожалуйста, в мой кабинет, — произнесла высунувшаяся из камина борода Дамблдора. “Видимо, он, наконец-то, решил устроить собрание деканов”. Флитвик отложил в сторону книгу, присланную одним из его учеников, и двинулся к кабинету директора. Собрание всегда проводилось в начале августа, когда становились известны результаты экзаменов и списки поступающих. Как правило, они заканчивались одинаково: Макгонагалл, как заместитель директора, и Снейп, как единственный декан, более-менее разбирающийся маггловском мире, отправлялись за магглорождёнными, а остальные либо получали какие-то другие задания от директора, либо в отпуск. — …лишним это не будет, хотя обычно должностные инструкции составлены таким образом, что мне проще сразу выпить яду, — услышал Флитвик, заходя в кабинет. — Это я могу вам легко устроить, обращайтесь в любое время, — плотоядно улыбнулся Снейп, примостившись как обычно около дверей, откуда источал злорадство. Все уже были в сборе, и даже больше. В гостевом кресле сидел незнакомец, которого, видимо, и собрался травить зельевар. — Но я имел ввиду, зачем нам её снова выслушивать? — продолжил Снейп, обращаясь уже к директору. — У меня сейчас масса работы, и я не намерен тратить своё время на… — Это всем будет полезно, — перебила его Макгонагалл. — Может, кто-то успел кое-что уже забыть, — она выразительно посмотрела на Снейпа и развернула свиток о правах и обязанностях преподавателя Хогвартса, который Дамблдор зачитывал Флитвику при приёме на работу. “Всё как обычно, — усмехнулся Флитвик, — Снейпу надо напомнить, как должен вести себя преподаватель”. С методами зельевара он был категорически не согласен, как, впрочем, и все остальные, правда, жалобы директору не принесли ничего, и Флитвику пришлось поговорить со Снейпом в открытую, без дураков, после чего отношение к его факультету на уроках стало подчёркнуто нейтральным. — Итак, все в сборе, — заметил Дамблдор. — Это Филиус Флитвик, профессор чар и заклинаний, а также декан Рейвенкло. Филиус, знакомьтесь, это наш новый профессор ЗОТИ, мистер Макс. “Макс? — удивился Флитвик, пожимая руку. — Я думал, должность достанется Локхарту, вроде, кроме него желающих не было”. — Профессор Макс прибыл из Европы, — продолжал Дамблдор, усаживаясь обратно на свой трон. — И я уверен, ему есть чему научить нашу молодёжь. “Уверен? Откуда он вообще взялся?” Коллеги, судя по их недоумевающим лицам, тоже видели его впервые. — Прошу, Минерва, начинайте, — подал знак директор, и Макгонагалл приступила к зачитыванию должностной инструкции новоиспечённому профессору. Кабинет медленно погружался в сон, будто на лекции Бинса. Только Дамблдор выглядел бодрячком, периодически кивая при оглашении очередного пункта, остальные же уже давно витали где-то в облаках. Флитвик и сам не слушал, пристально рассматривая пришельца. На вид ему было лет около тридцати, красивые, малость добродушные черты лица, чёрная мантия с жёлтым узором, рассмотреть который целиком не удавалось, так как Макс сидел, чёрный тюрбан, который неминуемо напоминал о покойном Квиррелле, и выглядывающие из-под мантии сапоги с оскалившимися мордами каких-то чудищ. Хотя на фоне некоторых нарядов, в которых щеголял порой директор, это было ещё ничего. Спустя вечность тягомотина закончилась, и несколько прибалдевшего Макса сдали на поруки школьному завхозу. — Альбус, вам не кажется, что вы поторопились? — спросила Макгонагалл, сворачивая свиток. — Почему же? Если вы насчёт его возраста, то вон Северус был явно моложе, когда стал профессором, — рассеяно ответил Дамблдор. — И что из этого получилось? — не сдавалась замдиректора. — Более несдержанного, предвзятого, необоснованно придирчивого и откровенно несправедливого преподавателя… — Хватит, Минерва, — мягко осадил её Дамблдор, хотя за тихим и спокойным голосом уже начали слышаться недовольные стальные нотки. — Мы это уже обсуждали. — Я о нём никогда не слышал и остальные, видимо, тоже, — решил взять слово Флитвик. — Может, поделитесь с нами? У него есть опыт и знания, достаточные для преподавания? — О, признаться, я не слишком долго с ним знаком, — продолжал елейно улыбаться директор. — Но мы с ним обстоятельно поговорили, и я пришёл к выводу, что он тот, кто нам нужен. — Тот, кто, возможно, нужен вам, — поправил его Флитвик, но настроение Дамблдора он уловил. Тот снова темнил, как и в прошлом году, когда он откровенно валял дурака и якобы в упор не замечал деятельность Квиррелла, да ещё и заставил участвовать всех сотрудников в постройке идиотской полосы препятствий, рассчитанной на младшие курсы, но никак не на взрослого. Это поняли и остальные, или же им было всё равно, так или иначе повисла пауза. — Итак, если с этим мы разобрались, — продолжил директор, проигнорировав последнее замечание, — давайте перейдём к делам. Минерва, список выпускников, пожалуйста… * * * От первых атак воинственного профессора пришлось просто увернуться. Я всё ещё думал, как буду защищаться. Здешние заклинания я толком не успел освоить, кроме парочки основных, и на этом поприще против такого мастера как Флитвик у меня попросту не было шансов. Можно, конечно, применить старую добрую тактику: незаметно подкрасться сзади и ударить чем-нибудь тяжёлым по голове, подкрасться, например, по тёмной стороне. Но что меня ждёт на тёмной стороне этого замка, я, если честно, не знал и на скорую руку проверять не хотел. Оставалась угуландская очевидная магия. В своё время я обратил внимание на скудность своего арсенала: чем угробить — там было, но вот как-то аккуратно обезвредить — не очень. Выслушавший меня Кофа лишь пожал плечами. Зачем изучать тысячу приёмов, если у меня есть смертные шары, истинная магия и способности вершителя в придачу? Впрочем, пару своих коронных боевых заклятий он мне показал. Я как следует затянулся заблаговременно раскуренной сигаретой и выдохнул в сторону Флитвика огромное облако дыма, которое сразу заполнило почти всё пространство между нами. Делать с этим дымом можно было, при наличии опыта и хорошей сноровки, конечно, практически всё, что угодно. Хочешь души, хочешь хватай, дым мог меняться от неосязаемого и почти бесцветного состояния до ваты, переливающейся всеми цветами радуги. Главный плюс — в нём вязнет практически вся очевидная магия, хотя Кофа, не смотря на всю функциональность этого приёма, относил его скорее к мелкому хулиганству: куда быстрее и проще испепелить противника или накрыть невидимым колпаком, но до такого мастерства мне было далеко. Видя, что дым не пробивается и не убирается магически, Флитвик поставил против него щит. Несколько секунд они бодались, пытаясь сдвинуть друг друга, а за это время профессор чар успел открыть окна, и в зал ворвался настоящий ураган. Если бы я не стоял за дымовой завесой, то меня бы сдуло как пушинку. Мой дым очень быстро стал покидать помещение, а Флитвик, дабы закрепить успех, принялся швыряться в меня тяжёлой мебелью, через развеивающуюся защиту. Увернувшись от пары шкафов и одного кровожадно оскалившегося пружинами кресла, я в долгу не остался и с помощью палочки кинул в коротышку массивный стол. Тот сразу же его остановил и снова принялся поливать меня заклятьями, пришлось залечь за так удачно оказавшейся между нами мебелью. Но, как оказалось, это было ошибкой. Стол моментально ожил, и будто носорог попёр на меня. Увернуться я не успел, и как раз в тот момент, когда моя тень наконец-то, обползая по периметру помост, достигла Флитвика и схватила его за ноги, тяжёлая столешница опрокинула меня на пол, утягивая за собой заодно мою тень и моего оппонента. Флитвик не растерялся, моментально оказался на ногах и словно резиновый мячик отскочил в сторону, чертя палочкой на полу вокруг себя какие-то пентаграммы, видимо, чтобы избежать ещё одной атаки понизу. Я, воспользовавшись передышкой, убрал в пригоршню обезумевший стол и кое-как встал, цели, впрочем, я своей добился: Флитвик наконец-то оказался спиной к огромному, чудом уцелевшему во время нашего поединка, зеркалу. — Фуф, — облегчённо выдохнул я, глядя, как в зеркале моё отражение продолжает увлечённо плясать с ничего не заметившим противником. Фокус был несложный, Флитвику достаточно оглянуться или случайно разбить зеркало, чтобы выбраться из ловушки, но он пока слишком занят, гоняя мою копию по рингу и не замечает подвоха. Теперь можно и подкрасться и без всяких тёмных сторон. Однако прежде, чем я успел дойти до края помоста и спуститься к зеркалу, у меня под ногами что-то взорвалось. * * * — Эй, профессор Макс, вставайте, хватит притворяться мёртвым, вам это не к лицу! Я разлепил веки. Надо мной нависал потрёпанный и до неприличия довольный Флитвик. — А что это так бумкнуло? — поинтересовался, пытаясь оценить, насколько я живой и здоровый. — Это я, прежде чем мы начали, установил заклятье-ловушку посередине помоста, всё думал, заметите вы или нет. Если бы она не взорвалась, то я бы и не понял, что оказался в зеркале, как вам это, кстати, удалось? Не видел такого никогда раньше, как, впрочем, и почти всего, что вы сегодня продемонстрировали. — Всего-то смесь семидесятой ступени чёрной магии и какой-то там белой, — в лучшей традиции Джуффина отмахнулся я, принимая вертикальное положение. Я полез за пазуху в поисках бальзама Кахара, заодно и достал дырявую чашу, которую я изготовил сегодня утром. Не то что бы это было необходимо, просто именно эта комбинация могла запросто поднять меня хоть из могилы. — О, чары мнимой целостности, неплохо, молодой человек, неплохо, — тоном знатока прокомментировал Флитвик, глядя, как я заливаю бальзам в кружку. — Чем ещё сегодня удивите? — Хватит на сегодня, — отпил я пару глотков, чувствуя, как бодрость разливается по венам. — А то я так помру. — Да будет вам, — ухмыльнулся Флитвик, — голова на месте, кости целы. Я бы попросил ещё об одной схватке, попозже. Признаться, в этом замке решительно не с кем состязаться в искусстве дуэли. Дамблдор вечно занят, а со Снейпом у нас несколько напряжённые отношения. — Если честно, я не особо силён в британских заклинаниях и дуэлях. — Мы могли бы многому научиться друг у друга. Простите за резкие слова в начале, я счёл вас просто выскочкой. Теперь вижу, что можете такое, о чём я даже и не слышал. — Давайте знакомиться заново, — предложил я и протянул ему руку. — Сэр Макс. — Филиус Флитвик, — искренне пожал её мой новый друг. *** Изначально я планировал полноценный рейд на библиотеку в поисках того, что могло бы послужить программой по обучению аж семи курсов. Хорошо ещё, что прежде Флитвик показал мой кабинет, где я обнаружил заметки и отчёты моих предшественников, чему я, по началу, несказанно обрадовался. Что не помешало проклясть их буквально полчаса спустя. Оказалось, что все преподаватели прошлых лет были действительно специалистами в тех или иных областях и учили по большей части тому, что умели. Но в итоге получалось кто во что горазд: один год все от мала до велика изучают монстров и только их, в другой преподаются азы самозащиты, в третий ученики стройными рядами идут заниматься не пойми чем. Общей картины не было и в помине. В отчаянии я даже явился с повинной к Дамблдору, тот же и бровью не повёл, а принялся излагать что-то про передачу опыта молодым. Как я понял впоследствии, молодым — это мне. Тем не менее это помогло, так как из его вдохновлённой речи я узнал следующее: во-первых, нужно ориентироваться на экзамены, и составлять программу исходя их них, во-вторых, всё остальное на моё усмотрение, если это не выходит за рамки дозволенного. Откланявшись, я всё-таки решил отыскать библиотеку, дабы понять, что здесь вне закона, и чему учить нельзя, а заодно познакомиться с местной хранительницей знаний. Нехорошее ощущение настигло меня через несколько поворотов, хотя, наверное, это я его настиг и с размаху в него вляпался. В какой-то момент я понял, что иду уже не по коридору, а скорее по его пародии: с каждым шагом всё вокруг менялось самым непредсказуемым образом, вместо дверей вырастали стены, доспехи то растворялись, разваливаясь в туман, то возникали прямо за спиной, коридоры заворачивались в какие-то кренделя. Я явно попал в ад для людей, страдающих топографическим кретинизмом. Замок, похоже, в открытую надо мной издевался, хотя и замка как токового вокруг уже не было, скорее ежесекундно меняющийся лабиринт. — Интересно, как я угодил на Тёмную Сторону этого прелестного места? — до меня начало доходить. — Я тебя сюда загнал, Чужак, — глумливо пояснил чей-то гнусавый голос за спиной. Я обернулся. В паре метров от меня в воздухе висел странный тип. Маленький человечек, одетый в ярко-красную ливрею с оранжевым бантом и шляпу с бубенчиками, тихонько посмеивался, раскачиваясь из стороны в сторону. — Вижу вас как наяву, — а чего ещё мне оставалось? — Не подскажете, как пройти в библиотеку? Человечек застыл, вопросительно выгнув бровь, но через секунду залился сумасшедшим смехом. — Я не буду тебе помогать, Чужак, — с ликованием провозгласил он. — Тебя сюда никто не звал, Чужак. Будешь теперь тут сидеть, Чужак. — Ты сам меня сюда притащил, — поправил его я. — А если ты про школу, то я нахожусь здесь с разрешения директора. А сам-то ты кто? — А, старый дурак ничего не понимает, нельзя было чужака пускать, но это все давно позабыли, — начал наигранно причитать мой собеседник, обращаясь скорее к себе. — Прощай, Чужак, — внезапно прекратил он кривляния и стал уплывать куда-то в стену. — Чисто для справки, я могу выжечь тут всё дотла, или вдарить по тебе смертным шаром, — сложил я невозмутимо руки на груди, — или вообще отмочить что-то, чего я пока сам не придумал, как обычно, — человечек лишь насмешливо покачивал головой, продолжая просачиваться сквозь стену. — Ну, и в конце концов, вечно тут я не собираюсь сидеть, свалю, например, в Хумгат. Человечек вдруг остановился и уставился на меня. — Так не честно, — обиженно проворчал он. — Что не честно? — рассмеялся скорее от того, что именно этот аргумент подействовал, а не от того, что собеседник внял хоть чему-то. — Стой, откуда ты знаешь про Хумгат? — Чужак, — он начал вращаться вокруг своей оси задумчиво почёсывая подбородок, — зачем ты сюда пришёл? — Я новый учитель. Или ради того, чтобы проклятье снять, или просто из интереса, или так звёзды сошлись. Выбирай из этого, что хочешь, всё правда, — пожал я плечами. — Так откуда ты… — Ты не врёшь, — раздумывая о чём-то, прошелестел человечек. — Ладно, Чужак, — он хлопнул в ладоши и резко выпрямился, — можешь гулять здесь, Чужак, я разрешаю, но смотри у меня. — Спасибо, конечно, но… — удивился я. — Эй, стой! Ты куда? Подожди! Но тот уже провалился куда-то вниз, погрозив на прощание пальцем, а я оказался снова посреди обычного коридора напротив библиотеки. — Так, ну хоть куда надо подвёз. Установление личности нового знакомого пришлось временно отложить. Мадам Пинс же оказалась моей спасительницей, мало того, что она выдала мне огромное количество учебных пособий прошлых лет, но и ещё снабдила примерной схемой замка, с теми самыми основными маршрутами, о которых говорил Флитвик. На вопрос, а где полная карта, та лишь развела руками, сказав, что студентам и преподавателям большего и не надо. Окончательно мои опасения рассеял гимн Хогвартса, который гордо висел при входе в библиотеку. Фраза “Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс, Научи нас хоть чему-нибудь” несказанно меня подбодрила и внесла ясность в моё понимание странностей здешней образовательной системы. — Пивз! А ну брысь отсюда, — рявкнул со стороны входа голос завхоза. Над головой у меня кто-то знакомо захихикал, и я почувствовал, как за спиной что-то пронеслось, скинув мимоходом с меня тюрбан. — Профессор Макс, — подошёл ко мне Филч, пока я поднимал головной убор. — Вас-то я и ищу. — Добрый день. Кто это был? — Пивз, — скривился завхоз как от зубной боли. — Полтергейст-проныра, всё никак не могу заставить директора выкинуть его из замка. — А что он делает в школе? — Да ничего! Точнее хуже, чем ничего. От него, проклятого, половина школьных проблем, от него и от этих чёртовых близнецов Уизли, — Филч расходился прямо на глазах и перешёл уже на какое-то шипение. — Так, директор поручил мне найти вас и сопроводить на кухню. — Зачем? — насторожил я. — Я, конечно, уже успел проголодаться, но личный эскорт — это чересчур. — Нет, — поморщился Филч, я ему явно не нравился. — Там что-то пугает домовых эльфов, Дамблдор сказал, это по вашей части, вам и разбираться, — он развернулся и потопал к выходу. — А кто пугает-то? — Припустил я за ним. Это было непросто: несмотря на возраст, завхоз перемещался с фантастической скорость. — Не знаю, — буркнул тот. — Я думал, Пивз, но раз этот паразит тут был, значит, не он. — А этот Пивз, он что, что-то вроде привидения? — Хуже, я же сказал, он полтергейст, хулиган, бездельник, — прорычал Филч. Ничего себе бездельник-хулиган, надо бы Флитвика спросить или директора, чего этот Пивз меня невзлюбил. Хотя, видимо, почувствовал, что я нездешний, да и про коридор между мирами он в курсе. Откуда, интересно? Да и по Тёмной Стороне ходит как у себя дома. Мы, тем временем, успели спуститься по нескольким лестницам и завхоз вывел меня к какой-то картине. — Откройся, — проворчал он, и картина отъехала в сторону. За ней оказалась колоссальных размеров кухня, но рассмотреть её как следует мне не дали мгновенно обступившие нас коротышки, которые сразу на перебой стали что-то объяснять. — Тихо, — гаркнул Филч, но это не помогло. — А это ещё кто? — спросил я, пытаясь перекрыть повисший в воздухе шум. — Домовые эльфы, — будто диагноз произнёс завхоз. — Эльфы? — Ужаснулся я. Коротышки действительно напоминали эльфов, сморщенные, низкорослые, глаза, правда, не такие мутные, но всё же. — Надеюсь, хоть этих от алкоголизма лечить не надо будет, — пробормотал я, отгоняя неприятные воспоминания. Повисла гробовая тишина. — Мы не это… — запинаясь пробормотал один из коротышек, — как вы могли так… — Это Арки виноват, — закрыл лицо руками его сосед, — Арки снова принёс сливочное пиво… — Арки! — хором охнула на него толпа. Шум и гам поднялись с удвоенной силой, страсти вскипели нешуточные. — Идём, — потащил меня за локоть Филч, тихонько посмеиваясь. — Зря вы так, про алкоголизм, у них пунктик на эту тему, от простого пива башню сносит и зависимость на всю жизнь. Мы принялись спускаться дальше в складские помещения, большая их часть явно простаивала без дела. По крайней мере, винный погреб, рассчитанный на добрую сотню человек, вряд ли в эту эпоху часто использовался в учебном заведении. — Стоп, — замер Филч, вглядываясь в конец одного из коридоров меж стеллажей. — Странно, этой двери тут раньше не было. — Всё течёт, всё меняется, — флегматично пожал я плечами, дверь, на фоне сегодняшних событии, была более чем обыденной. И тут эта самая дверь принялась с мерзким скрипом открываться, не слишком быстро и не слишком медленно, в лучших традициях фильмов ужасов, с настойчивой неспешностью. И ей было, что показать. — Какого… — пробормотал Филч, я и вовсе потерял дар речи. Из-за двери на меня приветливо смотрели улицы Тихого Города. — Мы же всё прояснили? Или нет, мерзкий ты городишко? — Во мне начала вскипать ярость, хотя я чувствовал, что что-то не так. Город не отвечал и не звал. Медленно тянулись секунды, но дверной проём всё так же безмолвствовал. Тут меня осенило, я глянул на дверь с тёмной стороны, и никакого прохода там не обнаружил, вместо него на стене сидела какая-то мерзкая пакость, не имеющая ни формы ни цвета, сразу же переключившаяся на Филча. — Ага, — вернулся я, несколько взбодрившись, — ну и что это такое? Филч, бледный как полотно, пятился назад, не издавая ни звука. Я оглянулся на пакость, но та превратилась снова в дверь, что было до этого, я не успел разглядеть. — Осторожнее, — кинул я через плечо, доставая палочку, и на пробу кинул в дверь сгусток пламени. Дверь отпрянула, но было поздно, я всё ещё был зол и вложил в огонь много сил и ярости. Полыхнуло, что надо. Дверной проём, превратившись в нечто бесформенное, в панике пытался скрыться от моего гнева, но потерпел неудачу и за несколько секунд выгорел полностью. — Похоже, что оно и пугало местных работяг. Доперст это какой-то был или что? — Кто? — прошептал Филч, приходя в себя. — Да дрянь одна, кормится нашими страхами и тревогами. — Боггарт что ли? — У вас может и боггарт, — пожал я плечами. — Покажете дорогу обратно? А то я заплутаю опять. * * * — Северус, вы видели когда-нибудь такого необычного боггарта? — задумчиво спросил Дамблдор, когда завхоз и новый профессор покинули склад. — Я всякое видел… — Тем не менее, он справился, вы довольны? — Справился? С боггартом? Пф… — фыркнул Снейп. — С этим и первокурсник справится. Всё ещё не понимаю, зачем вы его наняли? Я бы мог справиться с этой должностью куда лучше... — Северус, потом, — остановил его Дамблдор. — Мне нужно сначала кое-что обдумать, после этого я вас проинструктирую. А пока я бы попросил вас присматривать за ним, как за Квирреллом в прошлом году. — Это ещё зачем? — Просто на всякий случай, — улыбнулся директор. — Мистер Макс нам ещё понадобится, но позже. *** — Вам это знать не зачем. Возвращайтесь к своим обязанностям, — Кровавый Барон развернулся, давая понять, что аудиенция окончена, и уплыл прочь по коридору. Не получив внятных объяснений от живых представителей местного сообщества по поводу личности Пивза, все они разводили руками и говорили: “Полтергейст как полтергейст, живёт тут со времён основания, держим как реликвию замка”, я решил обратиться за помощью к старожилам. Но здешние призраки были, как говорится, не слишком от мира сего, что не удивительно, не знаю, насколько бы я сохранил рассудок, болтаясь без тела по замку на протяжении сотен лет. Они либо игнорировали меня, либо отсылали к барону, который был у них, видимо, за главного. За исключением разве что Почти Безголового Ника, который вполне охотно со мной поболтал о сущности смерти, об обезглавливании и о славных былых временах. Но к Пивзу относился с презрением, и ничего о нём толком не знал. Барон же сразу поставил меня на место. Для него я был бабочкой однодневкой, преподавателем на один год, не имеющем в замке каких-либо прав и привилегий, поэтому он свернул беседу и удалился. Пивз мне на глаза больше не попадался, хотя был в замке обыденным явлением и уж кого-кого, а его тут можно было встретить на каждом углу, но я чувствовал, что он незримо повсюду за мной следует. Пришлось временно про него забыть. На Тёмную Сторону я тоже решил пока не соваться, не из страха перед полтергейстом, а потому что, зайдя туда и хоть ненадолго задержавшись, можно было очутиться в абсолютно непредсказуемом месте, к тому же были зоны, куда я не мог пробраться. Так после нескольких заходов я отложил долгие прогулки, пока не налажу с замком дружеские отношения. Как это сделать, я пока не представлял. Благо, мне было, чем заняться, хотя нет, никакое не благо. Ближайшие недели представляли из себя сущий конец года в Тайном Сыске, а именно, колоссальный завал бумажной работы. Мне ведь придётся учить целую ораву детей, а для этого нужно знать что-то самому, а для этого нужно разобрать материалы прошлых лет, изучить составляющие экзаменов и сделать из этого какие-то выводы. В общем таким ходом до учебного года я рисковал не дожить. Существенно урезал эти шансы Флитвик, который под предлогом, что лучший отдых — смена деятельности, регулярно вытаскивал меня в свой дуэльный зал, где гонял до седьмого пота. По началу я боялся, что он начнёт допытываться, кто я и откуда, но, к моему великому облегчению, Флитвик больше любил наблюдать и делать выводы сам, нежели спрашивать, и мне приходилось с каждой новой стычкой всё больше изворачиваться, чтобы его удивить. Наши бои приносили немало пользы и мне, Флитвик был настоящим кладезем боевого и преподавательского опыта, и с ним я оттачивал свои новые знания. К примеру он считал, что ЗОТИ — это скорее образ мышления, нежели набор заученных знаний. Теория бесполезна без практики, а практика бесполезна без навыков, так что бывалый человек, вполне может стать хорошим учителем по этому предмету при правильном подходе. С остальными же соседями по замку отношения у меня были не столь радужные, помимо Хагрида, который очень гордился собой за то, что нашёл школе преподавателя, и всё приглашал на то, что он считал чаем с кексами (а на деле это было что-то железобетонное, я чуть зубы не сломал по незнанию), к себе в хижину. Директор вёл себя так, будто мы уже давно знакомы, покровительственно, но немногословно. В принципе, он ко всем так относился, но остальных он действительно знал много лет, в отличие от меня. Его заместитель, па-а-ачтеннейшая Минерва Макгонагалл, была строга, холодна и сурова. При виде её меня всё тянуло сесть ровно, выпрямить спину, сложить руки на парте и молиться, чтобы меня не вызвали к доске. Впрочем, она начальник, ей положено. А вот чего на меня взъелся декан Слизерина, я поначалу не понял. Северус Снейп смотрел на меня волком, чуть ли не в открытую грубил, в общем всячески показывал, что я ему не нравлюсь. Как пояснил мне позже Флитвик, он толи сам хотел вести ЗОТИ, толи просто не любил людей. Профессор Спраут же наоборот была очень доброжелательна, но слишком погружена в свою работу, которой летом у неё было чуть ли не больше, чем во всё остальное время. Остальных же я видел редко, летом они не часто заглядывали в замок, предпочитая либо отдыхать, либо сидеть дома, за исключением, конечно, мистера Филча. И знаете что? Я был доволен. Жизнь моя принципиально никогда не текла нормально. Либо это было что-то ленивое и полусонное, когда неделями не было ни одного хотя бы небольшого дела, либо всё неслось кувырком, все стояли на ушах, а за окном начинался чуть ли не конец света. Второе было как-то привычнее, и мой нынешний завал, особенно на фоне последних нескольких месяцев бесцельных скитаний, был как раз тем, что надо. Сентябрь подкрался незаметно. * * * Большой Зал медленно заполнялся учениками, забавно было наблюдать, как они, ничего не говоря преподавателям, рассаживаются по местам. Сначала все должны рассесться, потом должны прибыть первокурсники, затем их распределят по факультетам, и вот только после этого директор со всеми поздоровается, а ведь к этому моменту пройдёт никак не меньше часа. — А где профессор Макгонагалл? — спросил я у сидящего рядом Флитвика. Все причастные к учебной и воспитательной деятельности были в сборе, кроме Хагрида, который сейчас возглавлял флотилию на Чёрном Озере, и нашего замдиректора. — Встречает первокурсников у входа, Хагрид только перевозит их, — пояснил Флитвик. — Запасайтесь терпением или наслаждайтесь, по первому разу должно быть, наверное, интересно. Будет петь шляпа, толкать речь директор, ну и толпы перепуганных детей. — Всё как я люблю, — расплылся я в улыбке. — Раз нет хлеба, значит, будут зрелища. Что за церемония распределения, кстати? Ник что-то говорил об определении того, кто чего достоин. Будут испытания? Я бы предложил полосу препятствий или гладиаторские бои. — А вы, я смотрю, ценитель. Нет, обойдётесь, всем нахлобучат вон ту шляпу на голову, и она скажет, кого куда отправить. — И всё? — Всё. — Эх, ни риску, ни романтики, вот в наше время… — старческим голосом запричитал я. Договорить мне не дали распахнувшиеся двери — когда и кто их успел закрыть, интересно? — и в зал вошла процессия зашуганных детей под предводительством замдиректора. Шляпа, до этого смирно лежавшая и не подававшая признаков жизни, вдруг встрепенулась и запела. Выходило красиво, но скупо по содержанию, в целом, мир, дружба, жвачка. Сольное выступление закончилось и началась церемония распределения. Дети в алфавитном порядке оказывались “под колпаком”, а шляпа, подумав от секунды до нескольких минут, оглашала вердикт. Была тут, кстати, и та девочка из Косого Переулка, оказавшаяся Луной Лавгуд и отправившаяся к подопечным Флитвика. — Ну вот, все новенькие и распределены, — подытожил он, когда последний первокурсник обрёл свой новый дом и директор встал для приветственной речи. — Кроме меня, — усмехнулся я. — О, думаю, вы могли бы оказаться на моём факультете, — вынырнула из полудрёмы сидящая по другую сторону от Флитвика профессор Спраут. — Может быть и так, — согласился тот. — Я бы поставил галеон на то, что точно не в Слизерине и, пожалуй, не Рейвенкло, уж извините коллега, — повернулся он ко мне. — Галлеон на Гриффиндор, — покровительственно хлопнул меня по плечу Хагрид, который как раз вернулся с озера и уселся с нами. — Гриффиндор? Вполне возможно, хотя Хаффлпафф… — присоединился к дискуссии Дамблдор, сделавший в этот момент паузу в своей речи и услышавший предмет спора. — Зря вы так, Филиус, — вмешалась с противоположного конца стола мадам Пинс. — Профессор Макс исправно посещает библиотеку, тяга к знаниям у него точно есть, и будь я хоть немного азартна, то поставила бы на Рейвенкло десяток сиклей. — Благодарю, мадам, — искренне поклонился я ей. Остальные преподаватели тоже зашевелились, кто-то недовольно, из-за чего, мол, сыр бор, а кто-то даже решил поучаствовать в обсуждении. — Дамы и господа! — хлопнул в ладоши Дамблдор с суровым лицом, явно намереваясь навести порядок. — Ставки сделаны! — расплылся он в озорной улыбке. — Профессор Макс, прошу, — сделал он широкий и плавный жест в сторону табурета, так, будто всю жизнь работал конферансье. — Альбус! — возмущённо начала Макгонагалл, но директора уже было не остановить Зал меж тем не сводил с нас глаз, первокурсники благоговейно и неотрывно внимали всему сказанному директором, а ребята постарше, заметив, что речь закончилась, а еда не появилась, с недовольством и интересом. — А теперь, друзья, я хочу представить вам нашего нового преподавателя защиты от тёмных искусств, профессора Макса! — провозгласил Дамблдор. — По древней традиции, преподаватель, не обучавшийся в Хогвартсе, должен пройти распределение, дабы влиться в нашу дружную семью! — Давай, Макс, — пихнул меня локтём Флитвик. Делать было нечего, я отдал ему тюрбан, словив при этом пару любопытных взглядов на затылке, чего они там хотели увидеть интересно, и двинулся к грозно смотревшей на меня Макгонагалл. Ученики приветственно загудели, кое-где даже послышались аплодисменты. Судя по движению в зале, они тоже были не дураки поставить пару кнатов на тот или иной факультет. — Э-э, куда? Я устала. Был же уже последний, — запротестовала шляпа, опускаясь на мою голову. — Ты ещё кто? — раздался у меня в голове голос. — Вернее, ты что вообще такое? Тебе не поздновато ли в школу, юноша? — Ну, это долгая история, — начал я излагать, — дело было так... — Не знаю, и знать не хочу, точнее уже знаю, — проворчала шляпа. — Да не дёргайся ты. Конфиденциальность по умолчанию. — Даже директору не скажете? — Даже Стражу, куда уж там директору. — Какому Стражу? — Сиди ровно и не думай ни о чём, сейчас моя задача распределить в дом, а не болтать тут с тобой. Приходи потом, поговорим. — Насчёт факультетов, я тут заметил, что везде примерно одинаковое количество учащихся, вы специально так распределяете? — Ты сюда с проверкой пришёл или чего? Не мешай думать, ты как Годрик, ей богу, у тебя в голове наваждение на наваждении и наваждением погоняет. — Годрик тот, что Гриффиндор? А с ним что не так было? — Да всё с ним было не так. Тоже, то сидит себе спокойно, а потом раз, и пошёл налево направо мечом махать. — Я не социопат, я просто немного сумасшедший, — обиделся я. — Тебе напомнить кое-какие моменты твоей жизни? Ты куда страшнее, — ехидно захихикала шляпа. — Ладно, пошутили и хватит. А с тобой картина ясна: налицо неизлечимый ГРИФФИНДОР!!! Последнее слово она проорала вслух. Львиный стол взорвался аплодисментами, к ним присоединились некоторые с других факультетов явно из числа тех, кто только что обогатился на пару монет. — Поздравляю, — сказала Макгонагалл, снимая с меня шляпу. На этот раз в её голосе не было привычной сухости, да и взгляд стал более мягким. Надо же, как один предмет гардероба может изменить мнение женщины о тебе. Подавив желание гордо усесться за гриффиндорский стол и заявить, что я теперь тут учусь, я встал и прокашлялся. — Добрый вечер, дорогие ученики! Вижу вас, как наяву! — поклонился я. — Отныне я буду преподавать у вас защиту от темных искусств. Благодарю директора Дамблдора, за то, что он любезно позволил мне присоединиться к вашей дружной семье, — вежливый кивок директору, хотя меня уже понесло. — Давайте постараемся, чтобы к выпуску каждый из вас собаку съел на моём предмете, и не бойтесь обращаться ко мне за помощью, сэр Макс по будням не кусается. Оставив аудиторию переваривать вышесказанное, я вернулся за стол. — Отныне? — поинтересовался Флитвик, возвращая мне тюрбан. — До этого все говорили “в этом году”. — Кто знает, на сколько меня сюда занесло? — ответил я, усаживаясь на своё место. — Никогда не позволял каким-то проклятьям портить мне жизнь. Защиту я преподаю или что, Чёрт возьми! Глядя на то, как зал дружно налегает на возникшую как по щелчку пальцев, вернее по хлопку в директорские ладоши, еду, как Флитвик и Хагрид увлечённо делят свежевыигранные деньги, а Макгонагалл что-то возмущённо выговаривает блаженно улыбающемуся Дамблдору, я почувствовал себя почти как дома. *** — … действительно, и вы ничего умнее не придумали, как фактически пойти на самоубийство, — Гермиона распалялась всё больше, спор с новой силой начинался уже в третий раз. — Рон, ты же даже водить не умеешь. — Гермиона, — взмолился Рон, — нам вчера и так Макгонагалл мозги полоскала, да и от мамы громовещатель, хоть ты не начинай опять. Масла в огонь подливало то, что новость об экстравагантном прибытии двух второкурсников и их столкновении с Гремучей Ивой, затмила вчера всё остальное, и с утра многие захотели вызнать подробности. С одной стороны, это очень льстило Рону, ведь машину вёл он, что автоматически делало его гвоздём программы, с другой стороны, предстоящее наказание и разнос от матери малость отрезвляли буйные восторги по поводу приобретённой славы. Гарри же больше волновал сейчас не сам факт их проступка — тогда, в суматохе и страхе опоздать этот вариант казался логичным и правильным — а то, что к этому привело. Почему барьер был закрыт и никто больше этого не заметил? Кто не хотел его пустить на платформу? Это и есть заговор, о котором говорил Добби? Или это его очередная попытка, как тогда с тортом? Заявления, что Хогвартс — самое безопасное место, после предыдущего года уже не казались ему правдой, один тролль чего стоил, не говоря уже о том, что один из преподавателей протащил в школу самого Волдеморта. — А кто теперь у нас преподаёт защиту? — перевёл тем временем беседу в более безопасное русло Рон. — Некто профессор Макс, — ответила Гермиона. — Макс? Только имя? Или это фамилия такая? — Не знаю, ни Дамблдор, ни сам профессор большего не сказали. Но он не производил серьёзного впечатления, кстати, он даже в Хогвартсе не учился. — Он что, иностранец? — Откуда-то из Европы, точнее не знаю. — Если он из Дурмстранга, то наверняка тёмный волшебник, — уверенно заявил Рон. — Чарли рассказывал, что там активно изучают тёмные искусства. — Изучать и использовать — разные вещи, — поправила его Гермиона. — Ты серьёзно думаешь, что Дамблдор нанял бы такого, будь он тёмным? — А Квиррелл? — возразил Гарри. — Он не слишком походил светлого мага. — Ну, не знаю, это была, видимо, ошибка, — смутилась Гермиона. — Но шляпа отправила профессора Макса в Гриффиндор, так что не думаю, что он плохой человек… — Как это шляпа отправила? — в один голос переспросили Гарри и Рон. — А вот так. Дамблдор сказал, что есть такой старый обычай, и профессора Макса распределили к нам. — И всё-таки странно, что, у нас не могли найти толкового учителя? — покачал головой Рон. — Я от старших слышала, что на эту должность хотели взять самого Локхарта! — Что?! Этого павлина?! — Рон! Если бы ты хоть немного почитал его книги, то понял бы, насколько нам не повезло, что он у нас не преподаёт. Я прочитала всю его биографию, он столько всего совершил! Очень жаль, что так вышло. — Да я, не читая, уже благодарен этому Максу… — пробурчал Рон под нос так, чтобы его услышал только Гарри, тот согласно кивнул, ему хватило одной встречи в Косом Переулке. — О! Фрэд, Джордж, что вы тут забыли? Они как раз добрались до кабинета ЗОТИ, где уже собралась большая толпа их однокурсников. Причиной затора были рыжие близнецы Уизли, которые вовсю химичили над дверью, не пуская никого внутрь. — Привет, братишка! — откликнулся правый. — Здоров, Гарри, Гермиона! — синхронно повернулся второй. — Видали нового профессора? — А мы, вот, вспомнили, где о нём слышали. — Помнишь, когда Чарли из Румынии вернулся? — Он тогда ещё к Хагриду пошёл про Норберта рассказывать. — А что с Норбертом, он в порядке? — заинтересовался Гарри. — Я же тебе писал, — удивился Рон, — ах да, точно, до тебя письма не доходили. Да, Норберт в порядке, живёт в Румынском заповеднике, вовсю летает уже. Чарли даже пару фотографий привёз. — Так вот, — продолжили близнецы. — Чарли вернулся тогда поздно. — В хлам пьяный. — Разбудил отца, от старины Грюма привет передать. — Так мать скандал устроила. — Пришлось бедняге Чарли по полной отчитываться. — Заодно рассказал, что четвёртым был с ними некто безымянный Макс. — Будто с луны свалившийся. — Ничего про Британию слыхом не слышавший. — Ни даже про войну, ни даже про тебя, Гарри. — Мы бы и не запомнили, да только отец на это ответил. — Что буквально за пару дней до этого, видал этого чудака в Дырявом Котле. — Того за маггла приняли и память потереть хотели. — Оказалось, что он забрёл туда случайно и даже не знал, что тут есть Магическая Британия. — Хотите сказать, что это и есть наш новый преподаватель? — недоверчиво спросила Гермиона. — Ага, — хором ответили близнецы. — Странно. А вы-то что тут делаете? У нас же сейчас урок. — У вас сейчас, а у нас через сто лет. — Примерно послезавтра. — Вот, хотим попробовать на зуб нового препода, — махнул рукой на дверь один из близнецов. — Мы как следует заперли. — Нашим фирменным. — Это же против правил, — возмущённо заметила Гермиона. — У факультета и так будут проблемы, — она гневно покосилась на Гарри и Рона, — а тут вы ещё в первый же день устраивайте какую-то гадость, да ещё и профессору. — Не будь такой занудой, Гермиона, это же так, шалость, — усмехнулся правый. — Валим, — вторил ему левый, глянув на какой-то кусок пергамента. Близнецы умчались прочь по коридору. Толпа дружно хлынула к двери, но та не поддалась, замок магически заклинило намертво. — Алохомора! — попробовала Гермиона, но ничего не произошло. — Надо что-то делать, он же наверняка снимет баллы! — Не снимет, если ты ему не сдашь Фрэда с Джорджем, — меланхолично заметил Рон. — А с дверью нам, боюсь, ничего сделать не удастся. Они так в прошлом году Перси заперли сундук, тот сутки мучился, пока смог открыть и то после того, как Биллу написал. Билл разрушителем заклятий работает теперь, так что разбирается. Если наш новый преподаватель чего-то стоит, то сам справится. Тут толпа зашумела и расступилась, освобождая кому-то дорогу. У Гарри ёкнуло сердце. Из полумрака коридора приближалась чёрная фигура в тюрбане. Пред глазами встала комната с зеркалом и змеиное лицо Тёмного Лорда, смотрящее на него с затылка Квиррелла. — Ох, забыла предупредить, — сказала Гермиона, поняв, почему побледнели друзья. — Это профессор Макс. — Добрый день, ребята, — произнёс тот, выходя на свет. — Приятно, конечно, когда тебя встречают на пороге, но вы должны были быть уже в классе. Не так ли? * * * Весь первый день я ходил как по минному полю. Из памяти выползали кучи фильмов, где новый преподаватель приходит в класс и дети устраивают ему проверку на прочность. Да и Флитвик, улыбаясь, желал мне успеха за завтраком, так, будто на войну меня собирал. Плюс Макгонагалл, прочитавшая накануне целую лекцию об этике, важности нашей работы и бла-бла-бла, на тему, мы тут не в бирюльки играем, что кардинально шло в разрез с отношением Директора ко всему этому. Хотя возникло у меня подозрение за прошедшие несколько недель, что директор, будучи безусловно гением, был сторонником самообразования. Мол есть у вас, дорогие ученики, масса времени, хорошая библиотека, лаборатории, и даже преподавателей вам сюда завезли — наслаждайтесь. Правда, зачем в таком случае подобный человек занял этот пост, при учёте, что он уже играет ключевую роль в политической и судебной системе Британии, я не понимал. Не исключено, что я просто как обычно чего-то не знаю или не понял, да и лезу уже не совсем в своё дело. Тем не менее подвох обнаружился только после обеда, когда я успел порядком расслабиться. — Мы… мы зайти не можем. Разве это не вы дверь заперли? — невинно захлопал на меня глазами какой-то рыжий парень, выступивший делегатом от толпы второкурсников. Вот оно, начинается. Дверь мой класс, которая всегда стояла на распашку, теперь оказалась наглухо заперта. Я уже привычно достал из рукава индикатор и принялся водить им и около замка. Чёрная магия, причем не слишком высокой ступени, вот только настоящий тупик для меня. Я мог кучей способов уничтожить дверь, обойти её, сломать замок, но вот в мастерстве здешних чар я пока не преуспел и грамотно его расколдовать сходу не мог. С Флитвиком я отрабатывал только боевые заклятья, не вдаваясь в бытовую часть здешней магии. Что ж, всё равно это не проблема, я ожидал куда более страшных столкновений с местными учащимися, хотя ещё не вечер. Дверь сама по себе обычная, как и замок, а значит её можно просто снять с петель. Я коснулся двери и спрятал её в пригоршню. * * * — Он что, просто её вынес? — спросил Фред, когда чёрточка, обозначающая на карте дверь, исчезла. — Да, об этом мы не подумали, — ответил Джордж. — Надо будет в следующий раз что-то и против этого поставить. — Хотя нет, вот она снова появилась. — Может, просто починил? — Жаль времени не хватило, так бы навешали на неё столько, что сам Дамблдор попотел бы. — Ладно, послезавтра займёмся им уже вплотную. Интересно, почему карта не называет его по имени? — Понятия не имею, до этого анонимами здесь были только её создатели, Бродяга, Сохатый, Лунатик и Хвост. — Может, он тоже имеет к ним какое-то отношение? — Возможно. Хотя не факт, карта ведь к замку привязана, замок и помечает всех на своей территории, так что создатели тут, наверное, ни при чём. Точка под подписью Чужак тем временем невозмутимо переместилась на профессорский стол. *** Водрузив дверь на место, я невозмутимо прошествовал к своему столу и как обычно уселся на него по-турецки. Утром я сделал так же, потому что внезапно не обнаружил ни кресла, ни стула, словом, ничего того, на чём могла сидеть столь важная персона как профессор, в итоге пришлось импровизировать. А после, почему бы и нет? Я тут и так личность слегка экзотическая, ибо иностранец. Могу же я иметь хоть парочку странных дурных привычек? А то даже не солидно как-то. Детишки, которых любой житель Ехо определил бы как слегка за пятьдесят, а на деле двенадцать, неспешно рассаживались по местам. Я уже и не помню, что творилось у меня в голове в их возрасте, однако и не подозревал, насколько иначе всё выглядит с противоположной стороны. С моего места прекрасно было видно, как сони и лентяи отправляются назад, от начальства подальше, к кухне поближе, как говорится, а ученики-работяги или просто опоздавшие выдвигаются вперёд, под мои ясны очи. Наконец, броуновское движение улеглось, и воцарилась относительная тишина. — Как вы теперь уже все знаете, меня зовут Макс, профессор Макс, — в лучших традициях одного британского агента начал я. — Простите, — сразу взметнулась принадлежащая какой-то лохматой девочке с первой парты, — а Макс это имя или фамилия? — Оно прекрасно справляется и с тем и с другим, — отмахнулся я. — Мисс…? — Грейнджер, сэр. — Итак, мисс Грейнджер, скажите, чему первому вы научились в первые секунды после рождения? До завтрака мне не слишком повезло, были старшекурсники, которые и бровью не повели. Все они уже видели целую серию разнокалиберных преподавателей, и чьими-то заскоками или дурацкими вопросами их было не удивить. Хотя далеко ходить не надо, мне было достаточно как-то раз пропустить пару чашек чая за обедом с профессором прорицаний, Сибиллой Треллони, для того что бы понять, откуда у здешних студентов железобетонная выдержка к любым порциям бреда. А этих вон, ничего, проняло даже слегка. — Эм… жить? — Ха! — ну да, сейчас добрый дядюшка Макс научит вас, как жить, заодно сам узнаю. — Если бы я знал, как надо жить, то не сидел бы тут, а пошёл бы в беллетристы и написал бы пару томов на эту тему, кстати, хорошая идея, надо будет попробовать как-нибудь на досуге. Нет, мы с вами будем учиться дышать, вернее, учиться правильно дышать. Взгляды из аудитории несколько поскучнели. “Ну вот, приехали!” — ясно читалось на некоторых лицах. Я же спокойно полез в ящик стола, где хранил заблаговременно изготовленные брошюры. Составлять я их начал скорее в качестве отдыха как-то вечером, и лишь потом понял, что это весьма неплохой учебный материал, который не раз и не два сильно выручал меня. — Знакомьтесь, — достал я одну пачку, — дыхательная гимнастика имени Лонли-Локли, издание первое. Что самое удивительное — ни грамма магии, а эффект сногсшибательный. Хотя я думаю, что суть в возможности взять своё тело под полный контроль путём этих упражнений, и сама гимнастика нужна скорее как метроном музыканту. Теперь же с этого и будет начинаться каждый наш урок, — отлевитировал я брошюры в класс. — Страница первая, приступаем. Ученики пусть и нехотя, но всё же запыхтели. Шурф бы мною гордился. Интересно, почему он сам не доносил эту информацию до широких масс? Я представил Мастера Пресекающего Ненужные Жизни на своём месте, или нет, может, лучше сюда бы подошёл Безумный Рыбник, хотя после того, как я утром намучился со старшекурсниками в голову лез только полковник Картмен из Цельнометаллической Оболочки, он бы тут живо порядок навёл. Кстати, о порядке, какой-то блондин, зажатый меж двух бугаёв, похожих скорее на телохранителей, нежели на учеников, скривился и отложил брошюру в сторону. — Я прибыл сюда, чтобы изучать магию, сэр, а не маггловские поверья, — заявил он, перехватив мой взгляд. Ох, не зря полковника вспомнил, сейчас бы его психическое воздействие сюда. Это был уже не первый раз за сегодня, когда я слышал подобное пренебрежение, заодно замечалась колоссальная пропасть между змеиным и львиным факультетами, похожая на какую-то застарелую вражду. — Мистер…? — привычно уже начал я. — Малфой, — высокомерно ответил он, вложив в свою фамилию столько, что куманский халиф бы от зависти подавился. — Мистер Малфой, вы прибыли сюда на маггловском изобретении, называемом паровозом, да и на шее у вас, например, не менее маггловское изобретение — галстук, так что чего уж вы мне тут рассказываете про нелюбовь к маггловскому. А тут, — помахал я оставшимся у меня экземпляром, — собраны крупицы мудрости одного из самых могущественных колдунов, что я когда-либо знал. Грех было бы ими не воспользоваться. Блондин поморщился, но всё-таки приступил к чтению. Остальные уже старались кто во что горазд. Я же решил не тратить времени попусту и вернулся к той грешной запертой двери. Ну и кто решил объявить мне войну? Допрос замка показал мне двух рыжих с гриффиндора, а заодно раскрылся и фокус: за заумными заклятьями скрывался обычный трюк, они просто магией спаяли весь металл двери друг с другом, и замок заклинило намертво. Пришлось немного поломать и починить, первое я всегда неплохо умел, а второе выучил недавно. Причём не слабо по началу удивился. Казалось бы, откуда заклинанию невысокой чёрной ступени знать, как сломанная вещь выглядела изначально? Оказалось, что заклятья починки, чистки и прочие подобные действуют как и я, просто обращаются к памяти самих предметов. — Ладно, хватит для первого раза, — остановил я учеников, закончив копаться в замке. — Всё это нужно для чего? Никогда с полной уверенностью не знаешь, что тебя ожидает: опасностей великое множество, и ко всем нужен разный подход. За исключением одного. Нужно оставаться хладнокровными как мороженое, и действовать на трезвую голову. Ударяться в панику можно только при наличии большого опыта в этом и колоссального везения, так что проверять, на сколько вы удачливы, не рекомендую. Запомните это на всю оставшуюся жизнь. * * * — А что вас так удивляет? Отпрыск высшей аристократии ничего другого вам и не мог сказать, — ответила мне профессор Чарити Бербидж. Под конец дня у меня накопилось немало вопросов. Столкнувшись с учащимися "в живую" я, к своему удивлению, обнаружил сборную солянку из различных социальных слоёв. Я, конечно, ожидал чего-то подобного, но чтобы так ярко выражено, нет. Поиски ответов завели меня в кабинет маггловеденения. — Мне просто казалось, что столь немногочисленное общество не может быть сильно раздроблено. — Не такое уж и немногочисленное, но насчёт раздробленности вы правы. На протяжении тысячелетий маги значительно превосходили магглов по всем параметрам. Вот только сила была не в технологиях и не в массовом производстве, весь магический прогресс завязан на знания отдельных индивидуумов. Если кто-то поделится — общество делает шаг вперёд, для этого, например, Хогвартс и был создан. Вот только вы, должно быть, уже заметили, что тут не учат многим дисциплинам, которые, по идее, должны быть актуальны вне зависимости от магии. — И почему же их нет? — Ну, на то есть несколько причин. Раньше программы факультетов разительно различалась, и распределяли на них в первую очередь с оглядкой на статус семьи поступающего. Самая настоящая кастовая система, в условиях раннего средневековья подобное работало весьма неплохо. Та же аристократия, например, получала здесь образование лишь в довесок к домашнему, весьма подробному и обильному, а под них школа в основном и подстраивалась. — Но ведь сейчас программа факультетов одинаковая. — Да, нынче у нас провозглашена эпоха равенства и братства. Казалось бы, зачем изучать тот же этикет или что-то вроде него, если аристократия официально лишилась большинства привилегий? Но тут достаточно взглянуть на магглорождёных. С нынешней системой они выходят в мир, ничего не зная о его социальном устройстве, ведь даже история магии преподаётся из рук вон плохо, так как профессор Бинс, при жизни весьма сведущий, сейчас, после смерти, зациклился на гоблинских востаниях, и редко переключается на что-то ещё. Я уже не говорю об отсутствии такого предмета, как магическое право или чего-то аналогичного. Такие дети пребывают в уверенности, что мир магии это то же, что их родной маггловский мир, только с чудесами. А на деле? Местами тут махровое средневековье, если почитать законодательство, можно быстро отыскать некоторые моменты, от которых у нынешней демократической Англии волосы бы встали дыбом. Главное, уйти обратно они уже не могут, так как выпадают из социальной маггловской системы. А по сему они становятся лёгкой добычей для различных спекуляций. А мой предмет? Думаете, сюда ходят дети из магических семей? Нет. В основном мои ученики это магглорождёные, которые пришли сюда за халявным зачётом по предмету, который они и так неплохо от рождения знают. Зачастую мне приходится преподавать тут не маггловедение, а маговедение для этих бедолаг. — И куда же смотрит в таком случае директор? Насколько я понял, он известный борец за правое дело. — Так это происходит с его подачи в том числе. Совет попечителей это тоже устраивает. Вы знаете хоть что-нибудь о политическом устройстве Магической Британии? Нет? Ну так вот, как вы уже заметили, существует раскол. С одной стороны консерваторы-аристократы, вьющиеся, в основном, вокруг Малфоя, с другой Дамблдор, удобно устроившийся на нескольких ключевых постах, его люди по большей части полукровки и магглорождённые, которым попусту некуда деваться, и для которых директор и после школы остаётся руководителем и полубогом. Между этими двумя фракциями и была война, закончившаяся одиннадцать лет назад, а её итогом стало возвышение не одной из этих сторон, а власти, что раньше была исполнительной. Нынешний министр и его сторонники возглавили тех, кому не подходила ни та, ни другая сторона, тех, кто сейчас ратует за стабильность. Но конфликт так и остался не решённым, особенно если учесть, что политическое разделение происходит уже в школе. Поменять это может либо новая система образования, либо новая война. Причём если первая война шла более менее локально, то вторая вполне может пройтись по всем, и после неё, как говорится, останется только один. Нынешняя власть это прекрасно понимает и держится за мир всеми руками, душа все провокации на корню, так как понимает, что первый же конфликт сметёт в первую очередь их, ведь их политика, направленная на сдерживание конфликтов между волшебниками, во многом разжигает рознь, вот только уже между людьми и волшебными существами. В войне, на стороне того-кого-нельзя-называть из них выступали разве что оборотни, а теперь... кто знает... Наш мир не настолько велик, чтобы всё это было незаметно, но и не слишком мал, чтобы подобные вещи стали очевидны всем и каждому. Вот так и живём. — Мрачновато как-то, а почему же не пойти по первому пути разрешения конфликта? — Насколько я понимаю, эти попытки бойкотируются обеими сторонами. Складывается ощущение, что обе фракции жаждут войны, как средства избавиться от оппонента. Профессор Бербидж замолчала и отхлебнула чаю. Я всё ещё переваривал всё сказанное ею, это мне напоминало рассказы Кофы о конце Эпохи Орденов, когда вот-вот должна была разразиться Война за Кодекс. Здесь происходило что-то похожее. — Вся моя родня погибла на войне, принимая активное участие на стороне света, так сказать, — продолжила Бербидж, отставляя чашку в сторону. — Но заодно нам вскрылась подноготная обеих сторон, раньше мне казалось, что авторитет Дамблдора держится на его подвигах в войне с Гриндевальдом, но нет. Он политик в первую очередь. По молодости хотелось бороться за правое дело, да только я разочаровалась в нём. Потом решила как-то просвещать людей, да только никаких возможностей к этому в сложившейся ситуации нет, без серьёзной политической и финансовой поддержки заниматься этим — гиблое дело. И вот я здесь, — она обвела взглядом кабинет, — преподаю маггловедение. Я удовлетворила ваше любопытство, профессор Макс? — Да уж, мне надолго хватит, большое спасибо. — Лучше сразу снять розовые очки, чем потом наступать на грабли, — улыбнулась Бербидж. — Вам спасибо, что выслушали, давно хотелось выговориться. Разочарованы? — Почему же? Теперь хоть ясно, что к чему, можно разбираться. — Разбираться в чём? Вы что, хотите в одиночку поменять устройство чужой вам страны? — Зачем? Пока я просто поживу тут немного, глядишь, чего изменится. — Желания одного человека мало на что могут повлиять, — покачала головой Бербидж. — Это как посмотреть, — пожал я плечами и, пожелав коллеге спокойной ночи, убрёл размышлять уже в одиночку. Шляпа, кажется, приглашала поболтать, надо бы к ней заглянуть и задать пару вопросов. *** — Так что за дело, о котором ты хотел рассказать? — спросила Тонкс. — Или это был просто предлог, чтобы заманить меня на свидание? Мы сидели в Трёх Мётлах, успев основательно погулять по окрестностям и пересказать друг другу новости. Я уже две недели как погряз в бурной Хогвартской жизни, так что рассказать было что. Впрочем, каюсь, я здесь был не только чтобы насладиться воскресной прогулкой в хорошей компании. — Что вы, незабвенная. Я бы не решился отрывать вас по пустякам. Причины действительно были. Началось всё с того, что я так и не смог добраться до шляпы. Поговорить с ней нужно было наедине, но, как выяснилось, получить аудиенцию у шляпы, можно было лишь с позволения директора, так как хранилась она у него в кабинете, а туда без ведома хозяина было не попасть. Сам же кабинет оказался настоящей крепостью. Я никак не мог забраться туда, не прибегая к серьёзным разрушениям, даже Тёмным Путём, а ведь он в школе худо-бедно но всё же работал, но не везде, как я выяснил, например, покинуть Хогвартс или проникнуть в него таким образом нельзя, да и в самой школе не особо разойдёшься. Зато кабинет замдиректора был не столь защищён, да и официальный доступ в него мне было получить проще, особенно после того, как меня распределили на факультет к Макгонагалл, и та перестала на меня косо смотреть. Там-то я и наткнулся на заманчивый шкаф с табличкой “Архив”, в котором обнаружились досье на всех преподавателей за последние несколько веков. Нет, никаких сногсшибательных тайн там не было, лишь сухие факты: когда наняли, когда уволили, какие изменения в программу внёс, больничные, отпуска и так далее. В деле о таинственном проклятье ЗОТИ, как я мысленно его окрестил, не было понятно, с чего стоит начать. Дамблдор однозначно так и не ответил, то ли сам не знал, то ли умалчивал чего-то. Зато было немало слухов. Из старых газет я узнал, что уже после войны факт, что в Хогварсе каждый год происходит такая чехарда, не остался не замеченным. Пару недель этот факт помусолили, но в итоге всё свалили на Волдеморта, в то время на него, причём вполне оправданно, вешали всех собак, и забыли, сделав вид, что это теперь в порядке вещей, мол, раз Дамблдор тут бессилен, то чего уж обсуждать. Архив же пролил ещё немного света на общую картину. Первым на роль жертвы проклятья годился профессор Хигс, проработавший до этого не один десяток лет и скончавшийся в августе шестьдесят девятого. Впрочем, ему было под девяносто, так что вполне мог умереть самостоятельно. А вот погибшему ровно через год было всего тридцать, как погиб — не уточнялось. Итого оказалось, что за двадцать три года умерло на посту три человека, пропало без вести двое, включая моего предшественника, семеро уволились по болезни и ещё одиннадцать по личным причинам. Подробностей, увы, в досье, не было. Зато они были у Флитвика, который лично был знаком с ними. Как оказалось, первый погибший мирно скончался в своей постели. Второй разбился насмерть, упав с башни, официально это было признано самоубийством. Третий же погиб при взрыве котла, когда решил сварить себе какое-то снадобье. По отдельности — ничего подозрительного, вместе — действительно какая-то мистика. Так что пока в графе “жертвы и пострадавшие” стоял вопрос. С личностью преступника, как и с орудием, да и мотивом была та же ситуация. У меня в голове на данный момент были три кандидатуры. Волдеморт, как официальный зачинщик. Вот только он уже давно, вроде как, мёртв. Да и зачем ему всё это? Пивз, так как подозрительный и явно могущественный тип встретил меня в штыки, не из-за должности, конечно, но всё-таки для всех остальных он прикидывается блаженным, зачем? Ну и, наконец, сам директор. Уж у кого как не у него полно для этого возможностей. Но опять же, зачем? Какой-то ритуал? Так погибших всего трое, хотя неизвестна дальнейшая судьба остальных, да и почему именно их, ведь многие из этих преподавателей были известными личностями — неудобные мишени. Личные счёты? Тоже не похоже. — Дамблдор? Серьёзно? — насмешливо вскинула брови Тонкс, когда я дошёл до этого пункта, опустив, правда, информацию о Пивзе. — Посмотри на это не предвзято, — пояснил я. — Тут скорее вопрос возможности проворачивать подобное каждый год, нежели какие-то конкретные улики против него. — Может всё же это череда случайностей? Ну, по началу, а потом возникла байка про проклятье, народ-то суеверный, вот и стали сами увольняться. — А пропавший без вести в прошлом году? К тому же, если это так, то почему Дамблдор официально не опроверг слухи? Тогда бы рано или поздно нашёлся бы смельчак, который бы пересидел до следующего сентября. — Например, ты можешь стать этим смельчаком, — шутливо добавила Тонкс. — Смерти моей хочешь? — притворно оскорбился я. — На самом деле я так и планировал сделать, да только ждать целый год не пойми чего — это не по мне. Я, собственно, о чём попросить хотел. Ты единственная моя знакомая здесь, которая не связана со школой, заодно ты работаешь в Министерстве. Мне нужно узнать, что стало с уволившимися, в первую очередь — не умерли ли они сразу или немного после увольнения. Поможешь? — О, в напарники по расследованию берёшь? — улыбнулась Тонкс. — Ладно, для меня это действительно не слишком сложно, да и самой интересно стало, хотя суеверие всё это, как я думаю. — Огромное спасибо. Хорошо бы ещё было узнать их адреса, да допросить. — Так займись пока профессором Хигсом, благо, далеко ходить не надо. — Ага, — кивнул я, — просто спиритический сеанс не сходя с места устроить, он же первым скончался. — А ты не знаешь? — удивилась Тонкс. — Он как профессор Бинсс, тоже призраком стал. Преподавать ему, конечно, не дали, это же не история маги, но в школе оставили. Я его, правда, всего раз видела, говорят, он весьма замкнутый человек, вернее призрак. Но ты у Ника спроси, при учёте, что тебя на Гриффиндор определили, он с радостью тебе поможет его найти. * * * — Профессор Макс, — вкрадчиво начала Макгонагалл за ужином, — я ни в коем случае не хочу критиковать ваши методы, но, — “но всё-таки буду” читалось на её лице, — до меня дошли слухи, что чуть ли не на каждом уроке вы устраиваете, — она сделала паузу, подбирая подходящее слово, — представление. То, якобы, сквозь стены ходите, то аппаратацию в замке имитируете. Зачем вам этот, хм, уж простите за прямоту, дешёвый маскарад? — А, вы об этом, — расслабился я, уж было подумав, что она имеет что-то против моего преподавания. Дело было в том, что некий “союз рыжих” подпольно продолжал со мной дуэль, начатую ещё в первый день учёбы. Подпольно, потому что они считали, что я до сих пор не знаю, чьих это рук дело, а дуэль, потому что противостояние пока ограничивалось только той самой дверью. Перейти на что-то другое для них, видимо, означало признать своё поражение на этом фронте, к тому же я им пока ничем не насолил, да и такая ситуация меня вполне устраивала. Вот и получалось, что уже вторую неделю близнецы зачаровывали дверь, а я по-всякому пробирался внутрь. Надо сказать, ребята быстро учились на своих ошибках, к тому же были весьма талантливы и азартны, так что вскоре пришлось изрядно попотеть. А буквально пару дней назад меня на входе встретила целая крепость из различных магических ловушек и блоков, воздвигнутая после того, как я отколол тот фокус с хождением сквозь стены. Не знаю, чего в итоге они хотели добиться, может, чтобы я побежал в слезах жаловаться директору, но, когда я уже готов был сдаться, нотки хулиганства всё-таки взяли вверх, и я, не удержавшись, зашёл внутрь Тёмным Путём. Свидетели сего сразу же разделились на тех, кто считал, что я просто заранее спрятался внутри под чарами невидимости, так как в тот раз все были уже в классе и не видели, как я шёл по коридору, и тех, для кого я стал кем-то вроде бога, совершив невозможное — аппарировав в Хогвартсе. Я же поддерживал вид невозмутимый и таинственный и на расспросы не отвечал, а близнецы, видимо, под впечатлением, пока взяли пару дней форы. — Минерва, — опередил меня директор, — преподаватель имеет право учить, поддерживать дисциплину или, как в данном случае, хм, заинтриговывать любыми средствами, не выходящими за рамки дозволенного. К тому же, — лукаво поблёскивая глазами продолжил он, — насколько я помню, вы тоже любительница эффектных появлений. — Я делаю это только перед первокурсниками, — смутилась замдиректора, — и только чтобы продемонстрировать вершины искусства трансфигурации. Я же не устраиваю из этого шоу каждый раз, — возмущённо добавила она, но тему продолжать не стала. — Да? А я вот слышал, что просто кто-то заколдовывает вам дверь, — негромко сказал Флитвик, как бы между прочим рассматривая гриффиндорский стол. — О, и вы, наверное, даже слышали кто? — усмехнулся я. — Хм, — сделал вид, что задумался Флитвик, — знаете, неделю назад я выписал из Запретной Секции пару книг по защите и ловушкам для пары любопытных учеников. — Эй! — я аж опешил от такого предательства. — Вы на чьей стороне вообще? — Я? — улыбнулся он. — Я всегда на своей стороне. Но если хотите, могу и вам что-нибудь посоветовать. — Спасибо уж, я и сам справляюсь пока что. — Так про аппарацию это правда? — прищурился Флитвик. — Нет, конечно, — не соврал я, — тут аппарировать невозможно. Флитвик хмыкнул и вернулся к содержимому своей тарелки. Я лишь покачал головой, после месяца спаррингов профессор чар весьма осторожно относился ко всему мною сказанному и сделанному, так что последний свой вопрос он задал на полном серьёзе. * * * — Сэр Николас, у вас не найдётся минутка? — я нашёл призрака после ужина у входа в Большой Зал. — Добрый вечер, профессор Макс, — повернулся ко мне как обычно жизнерадостный Ник. — Конечно! Чем могу служить? — Вы не подскажете, где я могу найти профессора Хигса? — А чем я вам не угодил как призрак? — несколько обиделся Ник, который очень резко реагировал на подобные вопросы. — Видите ли, он раньше преподавал ЗОТИ, и у меня есть к нему пара вопросов, касающихся предмета. Но, как мне известно, он не слишком любит показываться на публике. — А, — снова повеселел призрак. — Понимаю. Да, Хигс нелюдим, всё никак не может смириться со смертью и Хогвартсом, как местом гибели, вот и блуждает чёрт знает где. Молодёжь… — махнул Ник рукой, будто речь шла о каком-то пацане, а не о призраке девяностолетнего старика. — Но официальные мероприятия он редко пропускает, думаю, он явится на мои смертины. — Куда? — не поверил я своим ушам. — Мой юбилей смерти, — пояснил Ник, — пятьсот лет как-никак, он придёт. И вы приходите, буду рад вас видеть. — Да уж, я такое не пропущу. Впервые встречаю кого-то, кто празднует собственную смерть. Даже не знаю, а поздравлять с этим этично? — Тут смотря как к этому относиться, — ответил Ник. — Вам смертным не понять, пока сами не умрёте. А поздравлять будете, когда меня примут в “Клуб Безголовых Охотников”, а то из-за этого неумехи палача, который мне голову рубил, — он раздражённо пощупал шею, — меня туда уже полтысячелетия не пускают. — Сочувствую, — как утешить его я не знал, увы, призрака нельзя просто дружески похлопать по плечу. *** Лениво выползший вслед за сентябрём октябрь окончательно превратил округу замка во что-то непотребное. Безостановочно хлещущий дождь смыл со склонов гор и холмов всю ту прелесть, что раньше радовала глаз под летними лучами солнца, покрыв всё, до чего мог дотянуться, потоками грязи. Чёрное Озеро тоже не отставало и разлилось так, будто планировало утопить всё население Хогвартса. Жители этого стремительно разрастающегося водоёма, похоже, были единственными, кого погода радовала, и они шустро начали осваивать новые территории. Замок же, завернувшись в облака, казалось, готовился к зимней спячке и медленно погружался в полудрёму. Подобные настроения подхватывали и ученики, вяло блуждая по коридорам, и даже некоторые преподаватели да и я сам был близок к тому, чтобы укутаться в плед и свернуться калачиком у камина. Ниточка, за которую я хотел уцепиться в расследовании, никуда меня так и не привела. У Тонкс ушло немало времени, но всё же она разыскала информацию обо всех моих предшественниках. К счастью, а для дела — увы, все были живы и даже более-менее здоровы. Никаких таинственных смертей или неизлечимых случаев, что на корню губило мою теорию о ком-то, кто решил пососать сил из череды преподавателей или устроить с ними ещё какое непотребство. Оставался только призрак Хигса, но мне казалось, что если он и знал чего, то, наверное, давно бы уже об этом раззвонил. Так что я ждал конец октября для очной ставки. Разве что команды по квиддичу, будучи явно психами, оставались, пожалуй, единственным островком бодрости посреди моря уныния. Плюя на порой нулевую видимость и крайне неприветливый и от души полощущий их непрекращающимися ливнями ветер они продолжали усердно тренироваться, и корни этого фанатизма мне, по началу, не были понятны. Но, как оказалось, данная игра чуть ли не единственная отдушина у местного сообщества, даже Хеллоуин так не ждали, как турнира по квиддичу, хотя, казалось бы, фактически профессиональный праздник. Школа, то ли по халатности руководства, то ли из-за каких-то национальных особенностей спускала на тормозах все крупные даты, что объясняло некий фанатизм определенных учеников по отношению к этому виду спорта. Но в остальном замок тонул в осенней хандре. * * * — Господа, я предлагаю вам перемирие. — Какое перемирие? — кисло спросил правый. Повисла пауза, левый лишь виновато пожал плечами. — Да бросайте вы дурака валять, я давно знаю, что это вы на меня охотитесь. — Скажете тоже, охотимся, Филчу куда больше достаётся, вернее, доставалось бы… — Да уж, Филч это вам не просто так, — заметил я. — Вы в курсе, что его охраняет магия Хогвартса? По должности положено, завхоз как-никак. Зачем бы он был нужен, если бы любой школьник мог его заколдовать. — Если знали, то почему не наказывали сразу? — А зачем? Я не мелочный. Но чего-то вы в последнее время разошлись. Собственно, я хочу предложить вам кое-что интересное, да и полезное в том числе. — А проклятие снимите? — Сниму, если согласитесь. — Хорошо, а что за предложение? — Неограниченную власть, конечно, — злодейски расхохотался я. — Чего?! — В определённых рамках, конечно, но в этих рамках — безграничную. Подробности потом. — А взамен? — Хочу узнать, как вы меня всё время находите. Я, знаете ли, неплохо умею прятаться, если захочу, да и отыскиваете вы меня в таких местах, в которые вы попросту не в состоянии сунуться, причём по следу ходить вы не умеете, так как? — Подробности потом, — ответил правый. — Ладно, будем считать, что мы договорились, — щёлкнул я пальцами и повернулся к выходу. — А проклятье… — впервые за всё время в унисон спросили близнецы и удивлённо замолчали. — Уже снял, — ответил я. — Фуф… — наконец-то… — вы не представляете… — как… — это… — непривычно… — Легко отделались, — улыбнувшись, погрозил я им пальцем. * * * — Коллеги, а что будем делать с предстоящим празднеством? — поинтересовался я. Мы как раз все были на одной из посиделок в кабинете директора, которую здесь окрестили педсоветом. Так как ничего интересного в школе не происходило, то и обсуждать особо было нечего. Макгонагалл, будучи человеком ответственным, зачитывала то, что считала важным, Дамблдор вставлял свои пространные комментарии, перерастающие в байки или, что было неплохо, в анекдоты, бойкотируемые, правда, замдиректором, которая считала своим долгом возвращать нас в русло “конструктивного обсуждения”. Остальные делали вид, что внимали, хотя на самом деле, скорее всего, тихо завидовали Фоуксу, спавшему, засунув голову под крыло. Хорошо, наверное, в такую погоду быть сотканной из пламени, не обременённой ничем, бессмертной птицей. Но хоть чаю всем налили, и на том спасибо, хотя я свой всегда незаметно заменял на камру, которую таскал из щели меж мирами, пока никто не видит. — А что с ним не так? — оживился Дамблдор, поправив, сползший во время очередного клевания носом, колпак. — А что с ним так? — в тон ему ответил я. — Где предпраздничная лихорадка? Костюмы всякие, конкурсы, и прочие радостные мелочи жизни? Те дети, что ещё не померли со скуки, сейчас штурмуют небеса вот в том ужасе, — указал я на окно, за которым с трудом можно было различить носящиеся над полем фигурки. — Досуг студентов во вне учебное время организовывается самими студентами, — строго заметила Макгонагалл. — Тыквы у мистера Хагрида уже подросли, домовые, что делать, знают. Большего от нас не требуется. — Так-то оно так, да вот только почему потом кто-то удивляется, что ряды последователей близнецов Уизли по попыткам учинить что-нибудь из ряда вон выходящее продолжают пополняться. Вон, мистер Филч не даст соврать. — Загрязнители и хулиганы, — запустил свою пластинку очнувшийся ото сна завхоз. Тема была больная, так как из-за погоды любой пришедший становился причиной новой уборки, на которую у бедолаги Филча уходили часы работы. — Только на этой неделе пол школы переловил за злонамеренным загрязнением, несут с улицы и несут… — Я не совсем об этом, — перехватил слово обратно я. — Их бы энергию, да в благое русло. — Вы что, предлагаете официально отдать им школу на растерзание? — возмутилась Макгонагалл, понявшая, куда я клоню. — Она и так на их растерзании без всяких разрешений, а тут мы хотя бы будем знать, что они делают. — Признайтесь, Макс, они просто вас достали, и вы ищете повод, как бы от них откупиться, — ехидно вставил Флитвик. — Не без вашей помощи, — парировал я, — к тому же, в общем зачёте всё равно веду я. — Они так не считают… — Мистер Макс, вы что, соревнуетесь с ними? — лицо Макгонагалл выражало интересную смесь из упрёка и негодования. — Что вы, мэм, куда им до меня, — наигранно высокомерно рассмеялся я. — Так ваши пропуски занятий связаны с этим? — Какие пропуски? — заинтересовался директор. — Позавчера, я узнала, что профессор Макс сказался больным и вместо него урок вёл профессор Снейп. — Не было этого! — встрял тот. — Как же не было, если вы вели урок? — невинно спросил я. После затишья таки грянула буря, и боевые действия теперь уже ничем не ограничивались. Близнецы восприняли поражение с дверью как новый стимул, и теперь мне приходилось аккуратно заглядывать за каждый угол, чтобы просто передвигаться по замку. Но после того, как мой любимы тюрбан однажды превратился в осьминога пряло у меня на голове, я не вытерпел и решил в долгу не оставаться. В том числе я вспомнил уроки Кофы, переделал себе лицо и заявился на урок в образе Снейпа и заявил, что почтенный сэр Макс заболел, а после всю пару по полной прикалывался над рыжими близнецами, правда, те всё равно под конец меня как-то раскусили. — Если я узнаю, что у меня со склада пропадают ингредиенты для оборотного зелья… — угрожающе начал Снейп поднимаясь со стула. — Друзья! — воздел руки Дамблдор, призывая к тишине. — Думаю, идея здравая. Школа нуждается в самодеятельности, но не без чуткого руководства. Профессор Макс, я рад, что вы подняли эту животрепещущую тему. Теперь вы будете курировать все праздники, — кивнул он мне. “Если хочешь балаган, то устраивай его сам” — расшифровал я его слова, впрочем, большего мне и не надо. *** Праздник праздником, а подвалы оставались такими же мрачными и сырыми, как и прежде. Сюда я забредал редко, боясь заблудиться, да и делать мне тут было нечего, по большому счёту. Впрочем, погрузиться ненадолго в прохладу здешних подземелий, вырвавшись из бушующей суматохи, было даже полезно, отрезвляло, так сказать. Наверху, где-то в окрестностях Большого Зала, хеллоуинское торжество продолжало набирать обороты. Близнецы Уизли поначалу скептически отнеслись к моему предложению, но, оценив официальные масштабы нового поля деятельности, принялись за работу, и к концу октября Хогвартс был заполнен всякой всячиной их изготовления, причём теперь всё это не вываливалось стихийно на головы жителей замка, а, наоборот, зачастую хранилось в строгом секрете и не беспокоило никого до праздника, за что многие мне сказали спасибо. — Отличная шляпа, профессор Макс! — поприветствовал меня Ник. — Добро пожаловать. — Шляпа как шляпа, да и не шляпа вовсе, головной убор под стать празднику, — ответил я, радуясь тому, что я правильно отсчитал количество нужных поворотов и не сбился с пути. Тюрбан мне коллективно перекрасили в оранжевый, пририсовав скалящуюся светящуюся морду, так что издалека казалось, что я напялил на голову одну из хеллоуинских тыкв, хоть мантию не тронули, и на том спасибо. Хорош бы я был, если бы даже этот атрибут власти человека, несущего смерть врагам Его Величества, ни во что не ставили какие-то школьники. — С юбилеем тебя, Ник. Теперь ты ещё на год дальше от смерти, — от души поздравил я призрака. Сам я, как и любой человек, ни за что не верил в то, что и меня ждёт однажды ждёт та самая дама с косой, которая рано или поздно так или иначе но получает того, кого хочет. — Я всегда при смерти, или в смерти, хм… или между жизнью и смертью, — Ник на секунду призадумался. — На самом деле положено на таких мероприятиях скорбеть и выражать соболезнования, но, как я думаю, это на первые века полтора, пока не смирился со своей новой сущностью. Так что твоя оптимистичная формулировка тоже ничего, хотя и подчёркивает различие между нами. Для вас смерть это событие, а для нас она просто новая жизнь. Проходи, уже почти все гости здесь. Я огляделся. Церемония проходила в огромном зале, потолок которого терялся в темноте, так как единственное освещение составляли тусклые свечи на столах в дальнем конце помещения. Казалось, что тут сотни призраков — жемчужно-белые фигуры сновали повсюду, кое-где вальсировали пары, или образовывались группки по интересам. Миновав сборище висельников, я добрался до столов, и только тогда понял, что это была плохая идея. В нос ударила такая жуткая вонь, что аж в глазах потемнело. Призраки, тем не менее, неспешно, раскрыв рты, проплывали через стол, заваленный полуразложившейся пищей, под аккомпанемент какого-то жуткого скрежета, от которого сводило зубы. — Воистину, юбилей смерти, — пробормотал я, пятясь от этого жуткого зрелища. — Им кажется, что если запах будет очень сильным, то они смогут его почувствовать. Я обернулся на голос и продолжил удивляться. У стеночки, прижавшись друг к другу стояли трое второкурсников. — Грешные магистры, мисс Грейнджер, мистер Поттер и мистер Уизли, вас-то сюда как занесло? Неужели здесь веселее, чем наверху? — Нас Ник пригласил, — ответил Поттер, хотя по их виду было понятно, что они уже об этом горько сожалеют. — А вы тут что делаете? — На такие мероприятия открыт вход для всех, кто хоть раз умер, — ухмыльнулся я. — Шучу, шучу, — поправился я, глядя на их вытянувшиеся лица, — меня тоже Ник сюда затащил. Вы тут, смотрю, уже освоились. Что это за ужасные звуки? — О, это музыка, так сказать, — вместо детей мне ответил Весёлый Проповедник, самое жизнерадостное, насколько этот термин возможен касаемо призрака, привидение Хогвартса. — Простите за запах от еды, так оно действительно и было запланировано, но, поскольку мы, призраки, не слишком материальны, нам нужна помощь в оформлении торжества. Но домовые эльфы нас не очень-то слушаются, да и заняты они были подготовкой к Хеллоуину, поэтому, — он тяжело вздохнул, — за музыку отвечал Пивз. — Так он тоже здесь? — плотоядно улыбнулся я. Поскольку Пивз избегал общения со мною, то ли из брезгливости к чужаку, как он меня называл, то ли из каких-то иных опасений, обо мне сложились легенды, как о Кровавом Бароне, который, в силу неизвестных мне причин, тоже обладал чудодейственным свойством изгонять полтергейста везде, где бы не появлялся. — А где же ему ещё быть? Всюду, где в Хогвартсе затевается что-то хоть мало-мальски серьёзное, появляется этот клоун, — виновато развёл руками Проповедник. — А вот и последние гости, — повеселел он, повернувшись ко входу, из которого как раз выезжала кавалькада безголовых всадников. — Пойдём, поприветствуем их. — Подождите, — остановил я уже собирающегося улететь призрака, — вы не могли бы сначала помочь мне найти профессора Хигса? — Конечно! — моментально развернулся Проповедник. — Люблю, знаете ли, знакомить людей. Повезло Пуффундую с привидением. Призраки — это отображение человека в последние минуты жизни, поэтому они за редким исключением такие неприветливые. Проповедник же, видимо, умер счастливым, и, будучи при жизни крайне отзывчивым и добрым самаритянином, стал таким и после смерти. — Профессор Хигс! — Проповедник устремился в самый дальний и тёмный угол зала так быстро, что я еле за ним поспевал. — Профессор Хигс, разрешите вас побеспокоить. Я, наконец, догнал своего провожатого и сумел разглядеть Хигса. Он парил в углу в полном одиночестве, скрестив руки на груди. Из одежды на нём был лишь халат и колпак, что не мешало ему выглядеть, как он, наверное, думал, внушительно и величественно. Лицо его, покрытое морщинами, выражало крайнее презрение ко всему происходящему, он надменно глянул на Проповедника сверху вниз и брезгливо поджал губы. — Позвольте представить, профессор Макс, теперь он ведёт защиту от тёмных искусств, — представил меня Проповедник. — С каждым годом всё моложе и моложе, — проворчал Хигс, не удостоив меня и взглядом. — Говорил я, что Дамблдор ни к чему хорошему школу не приведёт. — Вы правы, — скорбно склонил голову я. — Я ещё слишком молод и глуп. Поэтому я и разыскал вас, чтобы вы поделились со мной своей мудростью. Это сработало, Хигс пусть и неохотно, но всё же оглядел меня с ног до головы. — Я слушаю, — молвил он, скептически выгнув бровь. — Видите ли, я подозреваю, что над нашей с вами должностью довлеет проклятье, и возможно, вы стали его первой жертвой… — Чего-чего?! — Хигс моментально оказался рядом и завис надомной, уперев руки в бока. — Что вы несёте, юноша? Чтобы меня, Августа Людвига Хигса, так взяли и прокляли?! — проорал он, брызжа призрачной слюной. — Это кто же, по вашему, на такое способен? — Говорят, сам Волдеморт, — подыгрывая, испугался я. — Кто? Этот выскочка? Ха! — Хигс взмыл метра на три выше. — Он профан, дилетант, ничто! Это даже маразматик Дамблдор признавал, иначе бы не гнал его в три шеи, когда тот просился на мою должность. — Так он правда хотел преподавать? — тут я удивился по настоящему. — Я слышал об этом, но никогда не понимал, зачем ему это? — Вот и я удивился, когда наткнулся на это чучело красноглазое в коридоре, — фыркнул Хигс. — Я его и спросил, а он оказывается к Дамблдору ходил, ходатайствовал, — Хигс презрительно рассмеялся. — Да он бы и года не смог преподавать, ха! — Вы так ему и сказали? — уточнил я, начиная понимать, откуда растут ноги у главной проблемы хогвартского отдела кадров. — Так и сказал! — гордо подтвердил Хигс. — Прям в его красные глазищи, а он, видимо устыдившись, ничего даже ответить не смог, просто ушёл, — Хигс замолчал и снова уставился на меня. — Вы меня разочаровали, юноша. В ваши годы нужно уже хоть чуточку соображать, — и он взмыл куда-то наверх во тьму. — Нет, ну вы слышали? Меня, Хигса, прокляли, пфф… — доносилось ещё некоторое время с потолка. — Простите, профессор Макс, — подплыл ко мне Проповедник, пережидавший нашу беседу в стороне. — Он и при жизни был не подарок, а уж под конец, совсем характер испортился, нервный стал, подозрительный, как будто действительно прокляли. Он был деканом Пуффендуя раньше, вот я за ним и приглядывал. Однажды он даже сказал мне, что ему кажется, будто его что-то преследует, но сейчас он, конечно, в этом не признается. — Спасибо, Проповедник, вы мне очень помогли, — поблагодарил я его. — Вы ничего за ним больше подозрительного не замечали? — Увы, я не помню чего-то ещё, что могло бы вам помочь, — виновато улыбнулся тот. * * * Задумавшись, я брёл по коридорам замка. Изначально я хотел вернуться в Большой Зал, но одна идея, запавшая мне в голову после разговора с надменным профессором, понесла меня в противоположную сторону. Надо посмотреть память мебели в кабинете ЗОТИ, возможно, что-то да и происходило. Ругая себя за то, что такая мысль не посещала меня раньше, я двинулся к своим покоям. Правда, поднявшись на несколько этажей, я успел усомниться в ней. Искать в памяти предметов, что-то неопределённое, возможно, более чем двадцатилетней давности, это адская работёнка. Шансов, что я найду там что-то, крайне мало, ведь я даже не знаю, что искать. Но глянуть на последние деньки Хигса всё же стоит, пусть это и будет трудно и займёт немало времени. — О, смотрю, вечеринка продолжается! — заметил я уже второй раз за сегодня троицу второкурсников. Странно, что они тут делают? Всё торжество происходит внизу. Дети вздрогнули и испуганно оглянулись, на стене перед ними была выведена большая кровавого цвета надпись, разглядыванием которой они и занимались. Мрачно, но со вкусом, вполне в духе праздника. Филч, однако, со мной был явно не согласен. Он, выйдя у меня из-за спины, издал душераздирающий вопль, уставившись куда-то повыше надписи. За ним столпились ученики, которых он, видимо, конвоировал к спальням, ибо время было уже позднее. Я наконец присмотрелся получше. «ТАЙНАЯ КОМНАТА СНОВА ОТКРЫТА, ТРЕПЕЩИТЕ, ВРАГИ НАСЛЕДНИКА!» — гласила надпись под бездыханно висящей Миссис Норрис.