Волонтёр

Бар был сделан явно под старину, по крайней мере, под те времена, когда про электричество ещё не слышали. Я оказался не единственным посетителем. В углу шептались три пожилые дамы, а где-то в глубине виднелась пара: рыжий мужчина средних лет, выглядящий усталым и потрёпанным, и молодая особа с неестественно фиолетовыми волосами. Со стороны барной стойки на меня оглянулся невысокий человечек, осмотрел с ног до головы, задержавши взгляд чуть дольше, чем нужно, на кармане с кошельком, и, видимо что-то прикинув, продолжил беседу с барменом. Ворьё — услужливо подсказал мне многолетний опыт тайного сыщика. — Доброе утро. — Доброе, — невозмутимо согласился со мною бармен. — Добро пожаловать. Кофе? — Да мне бы позавтракать. Как прибыл в Англию, так сутки во рту ничего не было, — начал жаловаться я, доставая фунты. — А, так вы иностранец? То-то я вас не узнаю, а ведь я большинство местных знаю. Добро пожаловать в Британию. Меня зовут Том, — протянул мне руку бармен. — Макс, — ответил я на рукопожатие, подивившись памяти этого человека, считающего себя знакомым с большинством англичан. — Это вам нужно обменять, — указал Том на деньги. — В смысле? — Не знаю, как у вас на родине, а у нас с магглами разные валюты. — С кем? — переспросил я, понимая, что начинаю терять нить разговора. — С магглами. Мы так называем не магов. — Не маги? — развеселился я. — А вы, значит, маг? — Ну да, — удивлённо моргнул Том, — кем же мне, по-вашему, ещё быть? — Не знаю, мы ведь только что с вами познакомились, — пожал я плечами, — а у вас тут, смотрю, — обвёл я рукой помещение, — весьма аутентично. Вы ролевики? Трактир у вас сделан явно под средние века. Инквизиции не боитесь? Том стоял, с непониманием уставившись на меня. Предполагаемый жулик, окинув меня ещё одним оценивающим взглядом, вдруг расхохотался. — Да это же маггл! Похоже, выветриваются твои антимаггловские чары, Том, — повернулся он к бармену, — вот уже простой люд сюда просачивается. — Недавно же ставил. Как так вышло? — буркнул тот и полез во внутренний карман. Тем временем на нас уже смотрели все немногочисленные посетители. Трио ведьм, как я их мысленно окрестил, с неодобрением, кто-то ведь мешает сплетничать. Рыжий же скорее заинтересованно. Том, наконец, перестал рыться в кармане и вытащил оттуда какую-то палочку, которая немедленно уставилась мне в лоб. — Сейчас всё поправим. — Сказал Том. — Эй-эй, подождите, нельзя же так. — Из глубины зала к нам торопился рыжий. — Надо обливиатора вызвать, всё по закону сделать. — Да чего тут? Всего-то память магглу подтереть, чай не впервой, — проворчал бармен, но палочку всё-таки опустил. Я с возрастающим интересом следил за разыгрывающейся вокруг моей скромной персоны миниатюрой. Будь я помоложе, давно бы уже висел на всех этих милых людях с просьбами объяснить, что тут, чёрт возьми, происходит. Но интуиция подсказывала, что дальше будет только веселее. Поэтому я молчал в тряпочку и удовольствием предвкушал нечто надвигающееся на меня, во что я непременно вляпаюсь по уши, как, впрочем, и всегда. Рыжий же, убедившись, что беззаконие твориться не будет, повернулся к какому-то горшку у камина. Оттуда на свет появилась горсть пепла, которую рыжий немедленно швырнул в камин. — Министерство. Отдел обливиаторов, — чётко, чуть ли не по слогам произнёс он. Полыхнуло зелёным. Склонившись к огню, рыжий стал с кем-то перешёптываться, и через некоторое время из камина просунулась сначала голова, а затем и всё остальное, что полагается иметь при голове. Вот тут я мысленно возликовал: если до этого всё происходящее можно было списать на чью-то шутку или типичный день в приюте безумных, то сейчас я наблюдал самую настоящую магию, причём не где-то, а на моей "исторической родине", откуда я так всегда стремился сбежать. Новый же участник событий на вид казался обыкновенным клерком средней руки. Правда, с поправкой на то, что он был одет в какой-то фиолетовый балахон, смахивающий на лоохи. Недовольно оглядев нас, "клерк" направился ко мне. — Прошу вас, мистер, сохранять спокойствие, — пробубнил он так, словно объявлял расписание электричек, и на меня оказалась направлена уже вторая палочка за день. Ситуация явно становилась критической, поэтому я, вспомнив то немногое, что вбил в мою голову один из церемониймейстеров его величества Гурига, о поведении царственных особ, принял самый независимый вид, гордо сложил на груди руки и голосом, которым разве что адвокатов требовать, осведомился: — А что, собственно, происходит? — Вам сейчас сотрут воспоминания о данном инциденте и вернут на улицу, — несколько виновато ответил рыжий. — За что? — Вы маггл, а забрели случайно сюда. Вы уж простите, но у нас есть закон, по которому мы обязаны пресекать распространение информации о магах среди магглов... — Артур, не мешай работать, — проворчал "клерк", — он всё равно это сейчас забудет. — Подождите, — запротестовал я, — а с чего вы взяли, что я не маг? Повисла пауза. Обливиатор недовольно покосился на рыжего. — Вы одеты как маггл и не имеете ни малейшего понятия о том, что существуют маги. Вывод достаточно очевиден, — отчеканил "клерк", и ехидно добавил, — впрочем, если вы маг, то легко сможете это доказать. Надо колдонуть, срочно, а то память сотрут, понял я. В голову ничего оригинального не шло, поэтому я применил один из первых освоенных мною фокусов, провёл рукой по ближайшему столику и тот очутился у меня в пригоршне. — Беспалочковое невербальное Эванеско, — ошарашено пробормотал обливиатор, — Артур! Какого Мордреда ты меня сюда вообще вызвал? Что, так сложно самому проверить было? — Эй! А за стол кто платить будет? — Тоже взвился бармен. Я вернул стол на место, но это комментировать уже никто не стал. Сотрудник некого министерства, громко возмущаясь, шёл обратно к камину, Артур всячески извинялся, а Том придирчиво осматривал возвращённую мебель. Конфликт, кажется, был исчерпан, а день уже не казался мне таким безнадёжным. *** — Так что вы говорили про валюты? — напомнил я Тому причину недавнего недоразумения. — Ах да, извините, мистер…? Прошу прощения, вы не назвали своей фамилии. — Макс, просто Макс. — Так вот, вам нужно в банк Гринготтс, — Том махнул рукой в сторону чёрного хода, — я сейчас покажу, куда идти. — Не утруждайте себя, Том, — к нам подошла недавняя собеседница рыжего, — мне как раз по пути. Спасибо за приглашение, мистер Уизли, я обязательно как-нибудь к вам в Нору заскочу, до свидания, — попрощалась она с Артуром, и, сцапав меня за руку, направилась к указанной Томом двери. За ней оказался тупик. Девушка достала палочку, без которой тут, видимо, не обходится ни один уважающий себя волшебник, и принялась усердно стучать ею по кирпичам. Стена вместо того, чтобы, как ей и положено, проигнорировать эти попытки воздействия на себя, внезапно стала расползаться в стороны, и через пару мгновений мы уже стояли в начале некой узкой улицы. — Добро пожаловать в Косой Переулок! — с изяществом опытного дирижёра взмахнула палочкой моя спутница. — Ой, я же не представилась. Меня зовут Тонкс. — Вижу вас как наяву, незабвенная, — прикрыл я глаза ладонью, по рассеянности забыв, что это приветствие из другого мира. — А Тонкс — это имя или фамилия? — Фамилия, — усмехнулась девушка, — имя мне при рождении дали такое, что я сомневаюсь, были ли родители адекватны тогда. Я его не слишком люблю. — Ну, оно у вас хотя бы есть. Вот у одного моего бывшего коллеги его вовсе нет. А я предпочитаю только имя. Наш шеф всё шутил, что из нас двоих, может быть, вышел бы один нормальный человек. — А кем вы работали? — По больше части спал или ел на рабочем месте. Но пару раз за год приходилось дружно всем вставать на уши и ловить магов-нарушителей, тех, с кем не могла справиться полиция. — А, так вы тоже аврор? Ловите тёмных магов? — обрадовалась Тонкс. — Я, правда, пока только стажёр, год как Хогвартс окончила. Меня вообще не должны были пока на задания брать, если бы не нехватка сотрудников у нас в отделе... Времена нынче спокойные. Гид из неё получился бы замечательный. К тому моменту, когда мы добрались до банка, я уже, казалось, знал переулок как свои пять пальцев, а голова трещала от обилия новой информации. Косой Переулок оказался чем-то вроде торгового центра для магов. Как выяснилось, тут было всё необходимое: от волшебных палочек до кафе с мороженым. Также оказалось, что это чуть ли не единственное общественное место в магической Британии. Помимо всего одной магической деревни, школы, министерства, больницы да пары стадионов для некого квиддича больше ничего и не было. Не густо. Похоже, не врал Том, когда говорил, что знаком с большинством местных, с такой инфраструктурой на всю страну магов наберётся от силы несколько тысяч. — А вы, случайно, не метаморф? — внезапно спросила Тонкс. — Кто-кто? — Просто ваши глаза, они за время нашего разговора трижды успели сменить цвет. — А, это. Всё никак не научусь их контролировать. — Так вы умеете менять внешность? — настойчиво продолжила расспрашивать меня девушка. — Вцелом, да. Не всегда, правда, хорошо получается. Однажды сэр Кофа сказал, что любой уважающий себя сыщик обязан уметь сам менять своё лицо и принялся за моё обучение. Несмотря ни на что, мне путём титанических усилий удалось таки научиться за полчаса менять себя до неузнаваемости, по крайней мере для простых обывателей Ехо. Хотя Кофа ворчал, что это не из-за моих приобретённых навыков, а из-за того, что на протяжении этого получаса я неустанно массирую лицо (сам-то гуру справлялся за считанные секунды), и что даже пятый помощник третьего поварёнка в самом захудалом трактире столицы справился бы лучше. — И я тоже, — просияла Тонкс, и её волосы моментально окрасились в ярко-оранжевый, похоже, ей это далось безо всяких усилий, даже Кофа позавидовал бы. — Вот мы, кстати, и пришли, — указала она на здоровенное белое здание. — Там хозяйничают гоблины, с ними лучше не шутить. Не знаю, как у гоблинов с чувством юмора, но с архитектурой явно что-то не так. Каждый этаж банка был скошен в противоположную от предыдущего сторону, но, несмотря на это, здание всё равно выглядело внушительно на фоне магазинчиков Косого Переулка. Стоп! Я аж замер на месте. А где та банкнота, что я выложил на барную стойку перед тем, как всё это началось? — Вот ведь ворьё! Чувствовал же, что за ним глаз да глаз нужен! Меня начала заливать досада. — Вы о ком? — Да про коротышку, что сидел в баре. — А, Флетчер. — Я же деньги перед Томом выложил, прежде чем обливиатора вызвали. А этот ваш Флетчер к концу разговора уже пропал, видать, деньги заодно стащил. Ну, я растяпа. — Да и я не заметила, ведь специально же за ним следила, но всё равно отвлеклась на вас и того министерского. — Так вы были там на задании с этим Артуром? — Да нет, одна. Да и не на задании, просто решила, что если Флетчера возьму на грабеже, то перестану быть просто на побегушках. И прозевала всё. А Артур просто друг семьи, шёл мимо и в гости пригласил, опять, — Тонкс горестно вздохнула, — мне кажется, что его жена хочет сосватать за меня своего старшего сына. — А что с ним не так? — Да нет, ничего. Просто не люблю, когда мне что-то навязывают. — Вроде вашего имени? — Вроде того, — улыбнулась Тонкс. — Вы идите пока в банк, а я в Лютный загляну. Флетчер там награбленное обычно сбывает, может, повезёт, и с поличным возьму, — неуверенно добавила она, и исчезла за углом. Я пожал плечами и засунул руку в карман. Ну да, кошелька с оставшимися деньгами тоже не было. Эх, невнимательность моя меня в могилу сведёт. Досада стала сменяться злостью. Вот гад, понял же, что мне сейчас память сотрут и обворовал, я же потом и не вспомнил бы, где деньги потерял. Я повернул обратно к бару. В Дырявом Котле было уже пусто. Денег не нашлось, зато Том вспомнил, что Флетчер действительно ушёл во время разговора, вот только не в сторону Косого переулка, а на улицу, то есть в маггловский Лондон. Я уселся на стул, где до меня сидел подозреваемый, и сосредоточился. След нашёлся почти сразу и вёл действительно на улицу. "Сыщик я, или кто? Сам найду вора и верну своё добро", — хищно ухмыльнулся я. *** Сюрпризы начались сразу же, как я вышел за дверь. Для начала след просто взял и оборвался, точнее не оборвался, а ушёл куда-то не туда. И не в смысле свернул не туда, а просто перестал вести в каком либо направлении. — Тёмным путём он, что ли, ушёл? — удивился я. Но нет, когда идёшь Тёмным путём, ты всё равно куда-то идёшь, след не обрывается. Тут что-то другое. Я огляделся в поисках подходящего предмета для снятия показаний, но ничего лучше дверной ручки не нашёл. Взявшись за неё, я замер, пытаясь вспомнить уроки Джуффина в области Истиной магии, благо в своё время я хорошо натренировался просматривать память предметов. Я закрыл глаза и погрузился в недавние события. Вот я сам захожу внутрь, ещё не ведая, что меня ждёт, а вот и Флетчер. Чрезвычайно довольный вор вышел на улицу, улыбнулся и исчез. Ага, с Тёмным путём я почти угадал, он, видимо, телепортировался. — Что? Пить или не пить? Вот в чём вопрос? — спросил у меня проходящий мимо мужик. — Чего? Хотя тут до меня дошло. Вот уже пару минут стоящий в глубокой задумчивости у бара человек, держащийся за ручку двери, но так и не заходящий внутрь, вызывает, как правило, одну ассоциацию. Я вернулся на след со жгучим желанием отправиться за Флетчером, это, правда, не помогло. Данный мир не спешил подчиняться моим прихотям, пора бы уже привыкнуть. После нескольких минут топтания на месте у меня наконец-то что-то получилось. Я почувствовал, что меня куда-то уносит, но вовремя остановился. К этому моменту с меня лил в три ручья пот, а ноги подкашивались. Ничего путного я сейчас не наколдую. Чисто на рефлексе я потянулся за пазуху в щель между мирами, ещё минута, и я стал счастливым обладателем бутылки с Бальзамом Кахара, видать, прямо из стола шефа. Как следует отдохнув и восстановив силы, я, наконец, решился. Вернувшись на след, я попытался исчезнуть с этого места. Меня будто швырнуло куда-то, ощущение было, как когда самолёт попадает в воздушную яму и желудок пытается догнать остальное тело. В итоге я растянулся на какой-то неизвестной мостовой. Место было крайне мрачным. Облезлые грязные стены перерастали в нависающие над головой этажи серых домов, загораживающих дневной свет. По этому серому полумраку шныряли не мене серые и на вид подозрительные личности, по большей части кутавшиеся в мантии либо с высоким воротником, либо с глубоким капюшоном, и явно не хотели быть кем-то опознанными. Рассадник местного криминала, видимо. В том, что меня забросило в место обитание магов, я не сомневался, кажется, Тонкс что-то упоминала о примыкающих к Косому Переулку злачных местах, что же, недалеко меня унесло. След был на месте и на этот раз вёл себя нормально. Чувство азарта, переполняющее Мастеров Преследования в момент охоты, уже давало о себе знать, и я рысцой побежал дальше. * * * У Назеникуса Флетчера день начинался вполне неплохо. Правда по началу на хвосте висела эта Тонкс, но вор быстро понял, что она одна и угрозы не представляет, раз даже не додумалась использовать свою природную маскировку и сменить внешность. Мир-то тесен, все друг друга знают, особенно если кое-кто стажируется у авроров. Однако тащиться в Лютный Переулок в такой компании желания у Наземникуса не было никакого, поэтому он специально вышел из бара в другую сторону. Однако сердце тревожно ёкнуло, когда он чисто на рефлексе не удержался и, проходя мимо, стащил деньги у того маггла, который непонятно как забрёл в Дырявый Котёл. Ещё не хватало, чтобы на месте за руку схватили, но обошлось. Тем не менее, кошелёк после извлечения наличности отправился, на всякий случай, в ближайшую урну и Флетчер с чистой, по своим меркам, совестью аппаратировал в Лютный. В мешке весело побрякивали краденые котлы, а сам Наземникус, насвистывая, пересчитывал свежеприобретённые банкноты. Он был полукровкой и прекрасно уживался в обоих мирах, поэтому маггловские деньги были вовсе не лишними. Флетчер направлялся к перекупщику котлов, который был редкостным болваном. Молодой, ещё не пуганый, парень был абсолютно не приспособлен к воровскому миру. Даже отчисление из Хогватса за неоднократную контрабанду всякой дряни его ничему не научило, поэтому Наземникус хранил у наивного вещи посерьёзнее котлов: тёмные артефакты и личные вещи тех, кого он ограбил, — в общем, всё то, за что могут спокойно посадить, если поймают с ними на руках. Сбагрив котлы и забрав несколько побрякушек на продажу, Флетчер двинулся к лавке Горбина, который как раз и занимался скупкой всякой тёмной гадости. Тут-то на самой ответственной части плана всё и полетело к чертям. Сначала резко испортилось отличное утреннее настроение, затем начало ныть сердце. При всём своём небезопасном образе жизни Флетчер на здоровье не жаловался, поэтому, когда через пару минут он без сил сполз по ближайшей стене, его захлестнула паника. — Проклятье! — цепляясь за стену, прошипел он. Однако никого рядом не было. Ругаясь, Наземникус полез в мешок, пытаясь понять, что из сегодняшнего товара могло так испортить ему день. Перепробовав Фините на всём содержимом и на себе, но так ничего и не достигнув, Флетчер был уже готов аппаратировать в Мунго, так как в снятии проклятий он ничего не смыслил. Ответ, впрочем, пришёл сам, и мало того, что пришёл, он ещё и нагло ухмыльнулся и наигранно погрозил пальцем. — Нехорошо обворовывать несчастных магглов, мистер Флетчер, — заявил недавний посетитель Дырявого Котла. * * * Ворюге явно было не до шуток, поэтому я не стал читать дальше лекцию о морали. — Будьте так добры, верните мой кошелёк, — протянул я руку. Флетчер же, выпучив глаза, уставился на меня, я буквально слышал, как в его голове вертятся шестерёнки. Тут он снова поморщился, ну да, со следа я же не сошёл, и, проорав какую-то тарабарщину, ткнул в мою сторону палочкой. Тарабарщина сформировалось в тёмный луч и, яростно шипя, понеслась ко мне. Благо тело моё в критической ситуации движется на автопилоте, не утруждая себя ожиданием приказа сверху, поэтому оно поспешило убраться в сторону, заодно и сойдя со следа нападавшего. Флетчер облегчённо выдохнул, когда навалившиеся на него боль и ужасное чувство опасности внезапно пропали. Впрочем, расслабился он зря. Я, не желая устраивать уличную потасовку, щёлкнул пальцами, и зелёная шаровая молния исчезла во лбу вора. — Я с тобою, хозяин, — произнёс тот, потеряв всякий интерес к происходящему. — Вот и славно, а теперь верни мне мои деньги. Флетчер уже потянулся к карману, когда кто-то сзади прокричал: — Аврорат! Никому не двигаться, палочки на землю! * * * За мистера Макса было обидно, мало того, что ему из-за непроходимого консерватизма магической Британии хотели память стереть, так ещё и обворовали. И это всего за первые десять минут. Флетчер умудрился испортить день и ей. Взял и исчез, когда она отвлеклась, правильно Кингсли говорит, растяпа ты, Нимфадора Тонкс. Первым делом она зашла в лавку продавца котлов, про которого ходили слухи, будто он работает с Флетчером. И, как оказалось, не зря. Превращаться целиком она еще плохо умела, да и долго продержаться в изменённом обличии не могла, но ради дела пришлось. Поэтому когда в лавку начинающего короля преступного мира, каким себя видел в ближайшем будущем наивный парень, завалился сам Аластор Грюм, ответы посыпались как из рога изобилия. Узнав примерное направление, в котором скрылся Флетчер, и радуясь маленькой победе, Тонкс ринулась в сторону магазинчика Горбина. Однако, через несколько поворотов Тонкс еле увернулась от какого-то проклятья. — Какого Мордреда? — пробормотала она, осторожно заглядывая за опасный угол. За углом оказался искомый Флетчер, привалившийся к стене и тяжело дышавший, и, внезапно, мистер Макс. Последний сделал какой-то жест рукой, Макс стоял к ней спиной, поэтому она не разобрала, что он сделал, и переулок озарила зелёная вспышка. Тонкс почувствовала, как кровь застывает у неё в жилах. Однажды она уже видела это зелёное свечение, буквально в первый же день её стажировки в аврорате всех новичков собрали перед начальством. Вошедший Грюм швырнул поверх их голов зелёный луч. "Увидели это и не сдвинулись с места — вы покойники! — рявкнул он. — Это Авада Кедавра! Видите зелёную вспышку, слышите эти два слова — НЕМЕДЛЕННО В СТОРОНУ!" К такому она была не готова. Тонкс пришлось сделать над собою усилие, чтобы снова заглянуть за угол. Но, вопреки ожиданиям, все были живы. — Показалось, — выдохнула Тонкс. Это было что-то другое, не Авада. Она вышла из-за угла и собиралась уже окликнуть Макса. — Я с тобою, хозяин, — внезапно произнёс Флетчер. — Вот и славно, а теперь верни мне мои деньги. — рассмеялся Макс, и Тонкс увидела, как Флетчер потянулся к карману. Тут она увидела его лицо, и снова замерла не в силах пошевелиться. После Авады Грюм начал накладывать на стажёров Империо, ругаясь, что нынче в школе ничему путному не учат, и что авроры, без боя сдающиеся Империусу — большая угроза аврорату, чем те, кто его накладывают. Остекленевшие глаза и абсолютно безучастные лица товарищей, попавших тогда горячую руку Аластору, надолго врезались в память Тонкс. Точно такое же лицо было сейчас и у Флетчера. Благо год тренировок её прошёл не зря. — Аврорат! Никому не двигаться, палочки на землю! — на одном дыхании крикнула она, выхватывая палочку. *** Не успел Кингсли уйти на обеденный перерыв, как появился патронус Тонкс с вызовом в Лютный. Как правило, когда стажёры просят о помощи, потом приходится долго извиняться перед теми, кого они пытаются задержать. Для начала всё упирается в то, что стажёр не имеет права ни на что, если рядом нет аврора, к которому тот прикреплён, что уже должно пресекать любую самодеятельность. Тем не менее, каждый раз одно и то же. Аппаратируя в Лютный, Кингсли уже предчувствовал очередной скандал на тему превышения полномочий. На месте оказалась бледная Тонкс, живая и здоровая, ничего, нагоняй ещё получит. Флетчер, почему-то не голосящий, как обычно при аресте, а спокойно сидящий у стены. Флетчер — это хорошо, на него уже и так есть богатое досье, которым всегда его можно урезонить, даже если при обыске не найдут ничего криминального, а, судя по мешку рядом с Наземникусом и его молчанию, совесть у него сегодня была не чиста. Последним оказался какой-то неизвестный парень, стоявший подняв руки и виновато улыбавшийся. Руки он воздел, потому что Тонкс не спускала с него глаз и палочки, и, судя по её нетипично серьёзному лицу, причиной вызова был именно этот парень. Неизвестный — это плохо, не понятно, чего от него ожидать. Впрочем, он тоже молчал, и права явно качать не собирался. К аристократии он, судя по одежде, не принадлежал, что тоже существенно упрощало дело. — Итак, стажёр Тонкс, что тут произошло? — поинтересовался аврор. * * * Увлёкся я, это всё азарт Мастера Преследования виноват. Забыл, что я тут гость, а не закон. Несмотря на то, что я явно натворил что-то серьёзное, со мной обращались вполне прилично. Тонкс, правда, всю дорогу до кабинета молчала, передав всю инициативу начальнику. В министерстве нас перехватили люди в форме и чуть ли не с руками оторвали Флетчера, утащив его, как они выразились "для полной ревизии". — Он же… — не успел договорить я, так как Флетчера уже утащили. Я так и не приказал ему стать прежним, а значит ни на кого другого реагировать он не будет. — Что "он же"? — поинтересовался Кингсли. — Да я же его шаром приложил, если не сниму, то они, — я махнул рукой в сторону, куда ушли люди в форме, — ничего из него не вытянут. — Разберутся. А если не разберутся, то вернутся к нам, — подумав, ответил аврор и повёл меня дальше. — Они из другого отдела? — Да, мы аврорат, а они из департамента правопорядка. — Понятно, — сказал я, делая мысленную пометку. Похоже, те ребята, как простая полиция в Ехо, а Тонкс и Кингсли — мои местные коллеги. Это не хорошо. Мы, наконец-то, добрались до кабинета Кингсли, и начался допрос. Я принялся рассказывать про свою доеховскую жизнь, не говорить же им, что я из другого мира. Переодически приходилось прерываться, так как стали подтягиваться вызванные Тонкс свидетели. Сначала показался перепуганный скупщик котлов, которого быстро перенаправили вслед за Флетчером. Затем пришёл Том, проворчал, что ничего не видел, ничего не знает и вообще у него заведении сейчас простаивает. Последним появился Артур Узли, который тоже ничего путного не сказал, но зато принялся шептать на ухо Кингсли что-то про полезность некого Флетчера некому ордену, и что-то про некого Дамблдора. И тут ордена, и тут интриги, умилился я. День меж тем медленно, но верно полз к вечеру. — Макс, можно просто Макс, — уже в сотый раз повторил я и в сотый раз обезоруживающе улыбнулся. — Хорошо, Макс. Итак, давайте подведём итог. — Давайте. — Вы можете повторить всё это под виритасерумом? — Под чем? — насторожился я. — Это сыворотка правды. Конечно, показания, данные под ней, абсолютным доказательством не считаются, но в большинстве случаев люди сопротивляться ей не могут. Так как, по вашим словам, вы искали вора, магию применили только в качестве самообороны, не нанесли тяжких физических и ментальных увечий и не применяли непростительных заклятий, ваше дело можно будет закрыть. Я кивнул. Флетчера к тому моменту привели в чувство без моей помощи, но тот оказался в таком разбитом состоянии, что много в чём признался, в том числе, что своровал мой кошелёк и напал первым. — Замечательно, подпишите здесь, — протянул мне какой-то документ недавно присоединившийся к нам коллега Кингсли, — это форма согласия на допрос с сывороткой правды. Мы зададим вам всего четыре вопроса: Как вас зовут? С какой целью прибыли в Британию? Что за заклинание вы применили к Флетчеру? И какие последствия от этого заклинания будут? Видимо, я мог отказаться. Скрывать в этой истории мне было нечего, больше пугало то, что зелья на меня влияют не всегда так, как на других. Сыворотка на вкус оказалась как ржавчина, но переживать на эту тему у меня не хватило времени. Меня накрыло. Ощущение было, словно я напился в стельку в компании лучших друзей, от которых у меня нет и быть не может никаких тайн. — Как вас зовут? Я ответил. Хорошо, что не спросили кто я, а не как меня зовут. Представляю, что тогда бы началось. — С какой целью прибыли в Британию? — Я турист. — Что за заклинание вы применили к Флетчеру? Вот это нехорошо, я же не упоминал раньше название. Об этом я не успел подумать. — Смертный шар, — ответил я, несмотря на все попытки соврать. — Как? Я повторил. — Но он жив. — Мой смертный шар может не только убивать. — Но название… это относится к непростительным? — повернулся аврор к Кингсли. — Это Авада Кедавра, Круциатус или Империо? — уточнил тот. — Нет. — Какие последствия от этого заклинания будут? — вернулся к списку дознаватель. — От заклятья — никаких, кроме полного подчинения мне. Аврор нахмурился, прикидывая что-то. — Формально всё сделано в рамках самообороны, — подвёл итог Кингсли, протягивая мне антидот, — Макс, спасибо за сотрудничество, вы можете идти. Украденное у вас возвратят вам в Департаменте Правопорядка. Тонкс покажет, где это. Чувствуя себя выжатым, словно лимон, я вывалился в коридор. — Отпустили? — взволнованно спросила Тонкс, отлипнув от стены, которую она, судя по всему, тут уже давно подпирала, на допрос её не пустили. — На свободу с чистой совестью! — улыбнулся я. — Простите, что пришлось вас арестовать, я очень перепугалась, наткнувшись на вас с Флетчером в том переулке, — виновато опустила глаза девушка. — Да всё в порядке, я тоже хорош: ринулся сломя голову за вором, забыв, что я в чужой стране, и что больше не сыщик. Но с вас, незабвенная, в наказание экскурсия в Департамент Правопорядка за моими финансами, и, — задумался, чего бы такого добавить, — и ещё экскурсия в этот ваш Хогсмит, а то вы столько про него рассказывали. И давай на ты. — Что? — расхохоталась Тонкс. — Извините, просто обычно в Хогвартсе в Хогсмит приглашают на свидания. Я лишь прищурился, продолжая улыбаться. — О, так значит, на свидание зовёте... зовёшь? — развеселилась ещё больше Тонкс. — И это после того, как я тебя арестовала? Чего только девушки со мной не делали в день первого знакомства, одна даже убила, случайно. Так что я промолчал, давая собеседнице самой определить, как будет называться наш поход. — Хорошо, я подумаю, — попыталась сделать серьёзное лицо Тонкс, хотя глаза всё равно выдавали её с головой. Пойдёт, конечно, мысленно возликовал я. *** Том милостиво, пусть и за определённую плату, позволил мне заселиться в его гостиницу над баром. Не смотря на то, что на перемещение по Магической Британии уходит всего пара минут максимум благодаря аппарации и каминной сети, место оказалось достаточно густо заселено. Тут были и иностранцы, и сотрудники министерства, в основном молодые, которым, видимо, не хватало на собственное жильё, были тут и дельцы всевозможных мастей, кочующие по Европе с редкими товарами и услугами, и даже школьники тут были, хотя до сентября был целый месяц, и прочие в разной мере подозрительные личности. Так что я вписался в эту картину крайне удачно. Тем не менее, я решил тряхнуть стариной и на следующее утро появился в Косом Переулке во всём великолепии: Мантия Смерти вместе с чёрным тюрбаном, старые добрые сапоги с мордами драконов, а за пазухой лежала новая бутылка с чудодейственным бальзамом на случай непредвиденных нервных потрясений. Так я выглядел пусть и экстравагантно, но вполне по-волшебному, то есть, по-местному, приемлемо. На добычу старого гардероба ушло, кстати, немало времени, это вам не сигареты стрелять да чашки с кофе таскать через Щель Между Мирами. Кофе, впрочем, как и остальной завтрак всё равно пришлось добывать оттуда же. Как выяснилось после вечернего похода в Гринготс, дела мои были плохи. По началу я обрадовался, когда в обмен на бумажки мне вручили пару десятков золотых монет, так похожих на еховские короны, а ведь на каждую такую можно неделю прожить и весьма не дурно. Но цены на витринах Косого Переулка быстро вернули меня с небес на землю к суровой правде: здесь я нищий и безработный. Что же, хоть голодать я не буду. Заодно, чисто из интереса, протащил и служебный нож-индикатор, с которым не расставался в первые годы в Ехо. Ох, надеюсь, дома не начнётся расследование в связи с кражей вещей великого и ужасного Сэра Макса. Джуффин, конечно, сразу смекнёт, откуда ветер дует, но остальных ради веселья может и не просветить. Я уже представил, как расползаются по городу слухи, как Меламори, пыша праведным гневом, пытается встать на след вора, как Мелифаро допрашивает шеренгу из предполагаемых свидетелей, и как Кофа изымает на Сумеречном Рынке поддельную Мантию Смерти, наспех сшитую каким-нибудь жульём ради быстрой наживы с любителей различных редкостей, а па-а-ачтеннейший начальник из своего кабинета с удовольствием наблюдает за этим балаганом. Намечтавшись, я принялся за детальное изучение своего нового места обитания, но увяз в первом же книжном магазине. После нескольких неудачных попыток разобраться в томах, взятых с полки наугад, я смирился и побрёл к полке со школьными учебниками. Пособие по заклинаниям меня скорее повеселило, помимо действительно полезной чёрной (а в этом мире просто бытовой) магии, содержало и прорву совсем невразумительных заклятий, которые кто-то создавал, видимо, по приколу. Ну, кому всерьёз может понадобиться заклинания для связывания шнурков ботинок друг с другом? Трансфигурация, похоже, с лихвой замещала магам алгебру, по крайней мере зубодробительные формулы оттуда, необходимые для расчёта преобразований, внушали уважение. Однако я с облегчением выдохнул, когда понял, что это теория, а для практики необходимо в первую очередь желание и знание заклинания (и то не всегда, решил я, опираясь уже на свой собственный опыт). Зельеварение было мною принято по началу за своеобразный аналог химии, но, глянув в учебники для курсов постарше, я убедился в том, что и тут колдовать нужно, причём не мало. Остальные предметы меня особо не впечатлили, за исключением, конечно, истории магии. Привычное устройство мира, который я когда-то считал родным, рушилось у меня на глазах. Оказалось, что Статут Секретности, который упоминала Тонкс, возник сравнительно недавно, а до этого маги и магглы бурно варились в одном котле. И ведьмы из средневековья уже не сказки, и даже египетские боги не боги вовсе. Со скипом я всё-таки купил Историю Магии, которая обошлась мне чуть ли не в половину моего нынешнего состояния. Беглое знакомство со здешними представлениями о колдовстве разожгло во мне нешуточный азарт. Я, правда, так и не разобрался до сих пор, что здесь вне закона, и использовал лишь Истинную Магию, но, подумав, решил, что в детских учебниках не станут советовать какую-нибудь запрещённую гадость. Тем не менее, я на всякий случай наглухо заперся в своём номере и начал по памяти пытаться воспроизвести полученные знания. Выходило неплохо, если за удачу считать локальные разрушения, впрочем, дельные вещи тоже получались. Одна из ножек развалившегося на куски стола всё-таки взмыла в воздух под моё завывание "Вингардиум Левиоса!" и принялась наматывать круги над устроенными руинами, последнее я, кстати, учёл, поэтому не вышел из номера, пока не освоил Репаро. А вышел я подгоняемый досадой, ибо гениальная идея о том, как можно экономить на книгах, посетила меня, только когда я чинил мебель. Всё же так просто. Вернувшись в магазин, я достал нож-индикатор, так как это был единственный предмет помимо бутылки с Бальзамом Кахара, который я таскал с собой, и принялся водить им над книгой с заклинаниями. Хорошо ещё нож был в ножнах, а то продавец и так на меня косо смотрел. Выйдя из магазина, я взялся за рукоятку и сосредоточился. Портативная библиотека была готова. Пусть в памяти ножа страницы порой выглядели мутно, но информацию разобрать было вполне реально. Неудобно, тратит немало сил, но зато абсолютно бесплатно. Тем временем мой взгляд, скользящий по улице, пока я переживал маленькую победу, упёрся в вывеску магазина волшебных палочек. С одной стороны, мне и так хорошо, да и денег нет, с другой же, колдовство без палочки тут, видимо, редкость, да и кто знает, может, с ней и вовсе у меня всё как по маслу пойдёт? Движимый скорее любопытством, нежели необходимостью, я зашёл внутрь. Из полумрака на меня уставился изучающий взгляд суховатого старичка, похожего на одуванчик из-за причёски. — Добрый день, — поздоровался он. — Здравствуйте. Можно у вас палочки посмотреть? — Посмотреть? — удивлённо приподнял бровь старичок. — Просто так? — Ну, возможно, я куплю что-нибудь, если понравится. — Для себя? — Да. — А что же случилось с вашей палочкой? — Увы, — пожал я плечами. — Сломалась. — Вас я не помню, так что сразу выдать вам такую же не могу, — подумав, сказал продавец. — А ведь я помню все палочки, что продал. — Я не местный, — ответил я на не заданный, но явно повисший в воздухе, вопрос. — Вы помните, из чего была сделана ваша палочка? — О, простите, мне говорили, что вы — лучший специалист Британии. Я хотел бы услышать ваше мнение, по поводу того, что мне подойдёт, — выкрутился я. Старик явно посчитал это за вызов и приступил к работе. Для начала он обмерил меня с ног до головы, хотя мне показалось, что он просто высматривает во мне что-то, так как глаза у него в этот момент напоминали глаза Джуффина, когда тот разглядывает нечто, заинтересовавшее его, своим всевидящим взором. Затем мастер удалился в подсобку, откуда вернулся с целой горой вытянутых коробочек, и на столе стали появляться палочки. Дальнейшая процедура растянулась надолго: он хмурился, давал мне новою палочку, я ею размахивал, что-нибудь взрывалось или воспламенялось, старик устранял разрушения, и всё начиналось по новой. — Странно, — задумчиво сказал он, когда палочки закончились. — Не подходят? — удивился я. Когда я брал палочку, мне казалась, что она словно сливается со мной, становясь продолжением руки, частью тела, которым по какому-то недоразумению природа забыла одарить человека. — Да не то чтобы. Скорее наоборот. С вами любая палочка охотно работает, но при этом ни одна не признаёт в вас хозяина. Вы первый человек на моей памяти, на которого они так реагируют, — виновато развёл руками старик, словно извиняясь за свои изделия. — Да, странно, — поддакнул я, хотя по последней фразе понял, в чём проблема. — То есть, в принципе, я могу взять любую? Старик застыл в размышлениях, в его голове боролся коммерсант с творцом. Но призвание всё-таки победило. — Боюсь, что нет, мистер…? — Макс. — Так вот, мистер Макс, — уже более уверенно продолжил он. — Не волшебник выбирает палочку, а палочка волшебника. Как я могу продать вам палочку, которая вас не выбирала? А если она предназначена кому-то другому? Я горестно вздохнул, если честно, покупать я до этого ничего не собирался, но после того, как попробовал поколдовать палочкой, просто не мог отказаться от такого удобного инструмента. Если раньше я всё равно, что рисовал пальцем, то сейчас попробовал сделать это кисточкой. Интересно, это я такой криворукий или действительно в этой части колдовства здешние колдуны превосходят еховских? — Знаете, — сказал я, взвесив, все за и против, — у моего друга скоро день рождения, а он как раз сломал палочку. Про него я точно знаю, что палочка у него была... — я скользнул взглядом по разбросанным коробкам, остановившись на первой попавшейся надписи, — да, точно. Дуб и шерсть единорога. Старик укоризненно на меня посмотрел, вздохнул, покачал головой, но, подумав ещё немного, всё-таки достал нужную палочку. — Надеюсь, вы знаете, что нужно вашему другу, — сказал старик, протягивая мне палочку. — Дуб, внутри шерсть единорога, десять дюймов, жёсткая. Поблагодарив Олливандера и расставшись ещё с десятком галлеонов, я вернулся в номер. Впрочем, день не спешил заканчиваться так просто, и, когда я зашёл в комнату, мне на голову свалилось что-то пернатое. Калечить меня оно, хвала магистрам, не стало, а лишь швырнуло в меня конвертом и уселось на шкаф, выжидающе рассматривая меня жёлтыми глазами. — Сова, — ошарашено рассмеялся я, — самая настоящая сова, да ещё и почту разносит. Ну дела... Письмо оказалось от моей новой знакомой: "Дорогой Макс! Я решила любезно разрешить тебе сопроводить меня в Хогсмит завтра вечером, часов, скажем, в шесть. Буду ждать тебя у Трёх Мётел (спросишь у Тома, он даёт постояльцам пользоваться камином в баре). Жду ответа. Тонкс". Я покосился на сову, которая явно тоже ждала ответа, ткнул в её сторону индикатором и выяснил, что от неё несёт белой магией, видать, не зря письма носит, кто-то заколдовал. Заодно проверил и комнату, после моих экспериментов всё фонило, аж до двадцатой ступени чёрной магии, хотя, казалось бы, детские фокусы, а у нас за такое загреметь в Холоми можно, пусть и ненадолго. Возможно, вкладывал силы больше, чем надо, вот и погром получился, вспомнил я свои попытки открыть когда-то шкатулку с первой своей служебной наградой. — Что ж, сам напросился, — улыбнулся я, всучив утвердительный ответ пернатому почтальону. — К тому же Косой Переулок я уже худо-бедно осмотрел. Пора двигаться дальше. *** Путешествие камином оказалось ещё хуже, чем аппарация. Сама по себе идея исчезать в одном месте и появляться в другом со сполохами зелёного пламени, конечно, восхитительная, вот только сопровождается это дымом и сажей. Для местных это оказалось в порядке вещей, и на такие мелочи они вообще не обращают внимания. Махнул палочкой, и всё в порядке, идёшь дальше по своим делам. А вот я с содроганием представлял, в какую лужу мог сесть, если бы не понаблюдал заранее за принципом работы каминной сети, так как никаких чистящих чар в арсенале у меня до этого не было. Поэтому вечером следующего дня я шёл к камину готовый к любым косметическим неприятностям со стороны этого транспортного средства. Камин смачно выплюнул меня в просторное светлое помещение, походящее скорее на кафе, нежели бар. Я аж засомневался, туда ли я попал. Тем не менее, выйдя на улицу и оглянувшись, я отыскал над дверью название. Три метлы, кстати, были не фигурой речи: над входом действительно весело три старомодных, на пару веков, как минимум, старше того, что я видел в спортивном магазине в Косом, агрегата, что человечество изначально придумало для уборки. Наверняка с ними, как и положено в любом уважающем себя старом заведении, связана какая-нибудь история, отсылающая еще к временам основателя. По крайней мере в Ехо это что-то вроде традиции, одни Скелеты чего стоят. — Ой, Макс, ты где раздобыл такой тюрбан? — Послышался сзади голос Тонкс. — Я думала, тебе чужды наши старомодные мантии и прочее. — Почему же? Я иногда бываю большим любителем древностей, одно время даже антиквариат скупал. — Повернулся я. — Ну, а тюрбан, как и мантию, я раздобыл фактически из прошлой жизни. Если честно, то это была моя рабочая униформа. Так, ностальгия замучила, да и не мог же я пойти в исключительно волшебное место в джинсах и футболке. А ты, смотрю, прекрасно чувствуешь себя в обоих мирах. В отличие от меня Тонкс оделась по маггловски, видимо, чтобы не контрастировать со мной. Впрочем, рядом с её ярко-фиолетовыми волосами кто угодно будет смотреться обыденно. — Я полукровка, так что для меня в этом нет ничего сложного. Я меж тем успел приглядеться к улице. Хогсмит оказался пусть и небольшой, но весьма милой деревушкой. Местные маги явно не страдали гигантоманией, как их еховские коллеги, но зато проявляли креатив в оформлении. Особенно это сказывалось на крышах: они были всевозможных форм и цветов, как будто соседи соревновались друг с другом, да и фасады не отставали. В Ехо никогда не было проблем ни с материалами, ни со строительством, так как большая часть работ выполнялась магией, укладывающейся в рамки, поставленные законом, поэтому всегда строили с размахом. Здесь же вдавались больше в детали, и дома выглядели скорее миниатюрными. — Красиво тут у вас, — вынес я, наконец, вердикт. — Так это же центральная улица. Хогсмит очень неплохо зарабатывает на студентах Хогвартса, ты приглядись: каждый дом, выходящий на эту улицу, чем-нибудь да торгует. Тут полно всякой всячины для подростков, от кафе до магазина с приколами. — То есть не весь Хогсмит такой? — разочаровался я. — В остальном он как более-менее обычный посёлок, — пожала плечами Тонкс, — только населён магами. Пойдём, покажу тебе тут всё. Больше всего меня порадовал магазин Зонко, тот, что с приколами. Не то что бы меня сильно забавляли все эти свистелки, взрывающиеся карты и прочее, просто я до сих пор не разобрался, что здесь является колдовством обыденным. Теперь же я до отвала забил нишу под названием “Необычное, но не из ряда вон выходящее”. А в остальном, это был детский аналог Косого Переулка. Улица закончилась и переросла в дорогу, петляющую среди шотландских холмов. При выходе из деревни весел указатель “В Хогвартс”. Туда-то мы и собирались. — С Хогсмитом всё ясно, а какой ещё досуг есть? Я так понял, Хогвартс — школа-интернат? — Не просто интернат, это фактически независимая территория, даже Министерству Магии не подчиняется. Только совет попечителей может вносить изменения в устав школы и, при желании, менять директора. А в плане остального досуга дела плохи. Есть квиддич, но для тех, кто не играет, это разовое развлечение, только на время матчей, остальное организовывают своими силами, поэтому Хогсмит так популярен. Вот, кстати, и замок. Мы как раз взобрались на очередной холм, и за ним заходящее солнце осветило картину, которую не счёл бы за грех нарисовать любой пейзажист. Между невысоких, но скалистых гор лежало озеро, на чьём берегу высился огромный замок, по началу напоминавший беспорядочное нагромождение стен и башен. И даже приглядевшись, я не различил в столь большом замке никаких поздних пристроек, складывалось впечатление, что эта громадина была построена сразу вся и не претерпела никаких изменений за сотни лет. Лишь сбоку от замка располагалось что-то вроде арены с кольцами на шестах, в остальном казалось, что вот-вот протрубят герольды, и из замка выедет кавалькада средневековых рыцарей. С другой стороны от школы-крепости, держась на почтительном расстоянии, начинался густой тёмный лес, уходящий, насколько хватало глаз, в сторону от гор. — Ух ты, — только и смог выдавить я. — Вот и я сказала то же самое, когда впервые увидела, — улыбнулась Тонкс. — Только это было ещё прекраснее. Учеников привозят сюда на Хогвартс Экспрессе, — она указала на ближайшую к нам оконечность озера, куда подходила железная дорога. — Был уже поздний вечер, совсем темно, старшекурсники совсем запугали своими идиотскими байками про церемонию распределения, нас посадили в лодки и отправили через озеро. И вот тогда мы его и увидели, ты даже не представляешь, какой замок красивый ночью. Подумать только, уже восемь лет прошло. — Ну так пойдём, посмотрим. Как раз стемнеет, когда доберёмся до замка. — Увы, это закрытая территория. Без разрешения туда нельзя. Давай тут подождём. Мы уселись на вершине холма, наслаждаясь последним июльским солнцем. Благо, Тонкс куда охотнее рассказывала, чем слушала, да и вид школы всколыхнул немало её приятных воспоминаний. Я по началу не заметил, находясь под впечатлением от увиденного, но от замка буквально несло магией. Не столь сильно как от Ехо, но ощутимо. Вот только Ехо находилось в сердце мира, а тут же, видимо, магия распределена по планете как-то иначе. Тем временем окончательно стемнело, и Хогвартс засветился изнутри тёплым оранжевым светом. — Там же сейчас нет учеников, зачем столько света? — Удивился я. — Замок никогда не пустует. Директор, кое-кто из персонала и преподавателей живут там, к тому же здесь самая большая община домовых эльфов, — пояснила Тонкс, вставая с успевшей остыть земли. — Нам пора, а то Три Метлы закроются. Я с сожалением бросил последний взгляд на Хогвартс, и мы отравились в обратный путь. * * * Наутро я очнулся с жутким похмельем, голова трещала по швам, но причиной моего пробуждения было вовсе не это. На подоконнике сидела сова и как бы невзначай постукивала клювом по стеклу, сверля меня недовольным взглядом. — Сейчас, сейчас, — пробормотал я, выдвигаясь в сторону окна. Доставленное письмо упорно не желало читаться, буквы старательно расползались в стороны от моего взгляда, а строчки путались. Мне удалось различить лишь что-то вроде ”…обсудить вашу кандидатуру…”, ”…Защита от тёмных искусств…” и ”…с Уважением, Альбус Дамблдор”. Это ещё что такое? Помучившись так с минуту, я наконец решил привести себя в порядок. На моё счастье фокусу по снятию похмелья я научился уже давно, за что меня очень полюбила Городская Полиция, в которой генерал Бох любил устраивать выволочки за появление на службе в непотребном виде. Щёлкнув себя по лбу, я, наконец, почувствовал себя живым. В расплату за это на меня навалились воспоминания о минувшей ночи. *** К моему великому удивлению здешние маги вовсе не использовали магию для приготовления пищи, не в том смысле, что они готовили без магии, а в том, что пища была самой обычной. Причём с органикой волшебники умеют обращаться прекрасно, в чём меня убедил краткий экскурс в зельеварение, просто использовалось это во всём, кроме еды. Эта загадка не давала мне покоя на протяжении всего ужина, ведь в Ехо даже простейшую камру без магии не приготовишь, не говоря уже об остальных блюдах. Здесь же эта мысль, похоже, никому в голову не приходила. Мда… в какой бы ужас пришёл Кофа. Тем не менее всё это не помешало нам прекрасно провести остаток вечера в Трёх Мётлах. Неистовым гурманом я никогда не был, несмотря на всю роскошь Ехо в плане кулинарии, да и не так важно это, когда болтаешь с обворожительной девушкой в компании бутылки Огневиски. Проводив уже откровенно покачивающуюся и раскрасневшуюся Тонкс до камина, я пообещал не делать глупостей, и, поблагодарив за чудесный вечер, вышел на залитую приятным жёлтым светом улицу. За прошедшие сутки я блуждал только по Косому Переулку и никак не мог избавиться от ощущения некой камерности этого мира, и вот, наконец-то, я почувствовал простор, и своеобразная разновидность клаустрофобии отступила. Деревушка оказалась действительно небольшой, мне хватило буквально получаса, чтобы обойти её, причём я успел старательно поглазеть на всё. Остановился я у единственного заведения, что, несмотря на поздний час буднего дня, продолжало работать. Из-за двери Кабаньей Головы доносился неровный шум, который обычно издаёт в меру сытая и довольная компания за застольем. Спать мне не хотелось, поэтому я, пожав плечами, зашёл внутрь. Первым, что я поймал, был неприязненный взгляд бармена. Редко где встретишь незнакомого человека столь ярко выражающего своё недовольство в твой адрес, просто потому что ты внезапно возник в поле зрения. Стоявший за стойкой бородатый старик явно мог потягаться с хозяином Джуффиновой Дюжины по части тяжёлых взглядов. Второе, что я поймал, вернее, от чего попытался увернуться, была здоровенная рука, оканчивающаяся не менее огромной кружкой, смахивающей скорее на ведро. Помещение было небольшим, поэтому владелец руки, сидевший практически у выхода, неизбежно оказывался на пути любого новоприбывшего. Здоровяк даже сидя был выше меня на пару голов, а стоя наверняка бы упёрся в потолок. — Прощения просим! — прогудел гигант, прервав какую-то вдохновенную речь, начало которой я пропустил. Лицо его было трудно разглядеть в полумраке, да ещё и за густой бородой, видны были лишь нос и два мутных глаза. — Да ничего, — отпустил я его руку, стараясь, на всякий случай, не делать резких движений. — Так на чём это я остановился? — повернулся великан к собутыльникам. Я, наконец, разглядел остальных. Помимо бородача, за столом сидели ещё двое: до ужаса рыжий парень, явно с трудом борющийся со сном, и некий изуродованный тип. У второго были ещё и глаза разные, один большой, бешено вращающийся в глазнице, другой нормальный, подозрительно рассматривающий меня. — За драконов, если коротко, — напомнил рыжий, разлепив веки и покосившись на часы. — Вот-вот! — громыхнул гигант и опрокинул в себя кружку. Рыжий болезненно посмотрел на свою, но всё-таки поддержал товарища, разноглазый же, не отрывая взгляда от меня, достал из-за пазухи фляжку. — Так тут ещё и драконы есть? — не удержался я, удивлённый новой информацией. — Тут — это где? — уточнил рыжий. — Ну… В Магической Британии. — Нет, что вы, у нас их извели уже очень давно, — удивлённо посмотрел на меня рыжий. — Разве вы не знаете? Вы, я так понимаю, иностранец? — Да. Сэр Макс, вижу вас как на яву. — Рубеус Хагрид! — протянул мне ручищу великан. — Вы тоже интересуетесь драконами? — Я вообще всем необычным интересуюсь. — Вот и я тоже необычных зверюшек люблю, — по-своему интерпретировал мой ответ Хагрид. — С детства мечтал о драконе, и только год назад удалось раздобыть яйцо. Да вот только нельзя у нас драконов разводить. Тем более в школе. Я в Хогвартсе лесничим уже полвека работаю, поэтому меня здесь все знают, — гордо пояснил он. Последнюю фразу я уже слышал тут от каждого второго, что не удивительно, учитывая небольшое население Магической Британии, но разочаровывать нового знакомого я не стал. — Так что, теперь Чарли за ним в Румынии присматривает, — горестно махнул рукой Хагрид в сторону рыжего. — Чарли Уизли, — представился заодно тот. — А буквально вчера, — снова воодушевился здоровяк, — Норберт, ну, дракона моего зовут так, наконец, расправил крылья, — Хагрид развёл руки, показывая, насколько эпично это было, — и впервые полетел! Да что я рассказываю, Чарли, покажи ему. Чарли лишь указал на стол, где среди тарелок и бутылок нашлась чёрно-белая фотография, на которой некая ящерица с крыльями действительно взмывала в воздух, пусть не высоко. — Что ж, поздравляю, — похлопал я по плечу Хагрида. — Вы, получается, первый полёт празднуете? — Да! Хорошо, что Чарли сфотографировал. Эх, надо будет в Румынию съездить, — мечтательно уставился в пространство Хагрид. — А ещё, — уже более торжественно продолжил он, — сегодня день рождения Гарри Поттера! ЗА МАЛЬЧИКА-КОТОРЫЙ-ВЫЖИЛ! — последнее он буквально прокричал. По залу прокатилось не слишком дружное ответное "За мальчика-который-выжил", видимо, гигант уже не в первый раз за этот вечер поднимал такой тост. — Ты что? И про Гарри Поттера не слыхал? — удивился Хагрид, увидев моё задумчивое лицо. — Простите, я из редкостной глуши, — виновато развёл я руками. — А ну-ка садись. — Мне на плечо опустилась здоровенная рука, впечатывая меня в свободный табурет. — Сейчас просвещать будем. — Хагрид, отстань от человека, — проворчал разноглазый, но тот уже не слушал, явно уязвлённый моей невежественностью. — Я же его вот таким ещё помню, — показал Хагрид ладонь, демонстрируя, насколько был мал герой рассказа. — И родителей его вот такими, — помахал он рукой где-то в районе столешницы. — Я же его из руин тогда вынес, крохотного. Ну в общем… С чего бы начать… Короче дело было так… * * * — Трагическая история, — только и сказал Макс. — Да уж, — согласился Хагрид. — Вот так и стал Гарри знаменит, теперь в Хогвартсе учится, вылитый отец, но глаза мамины. А как он летает… Это видеть надо. — Не хуже дракона? — Куда там дракону! — расхохотался Хагрид. Аластор Грюм лишь тяжело вздохнул, ругнувшись про себя. Началось всё ещё год назад, когда однажды утром Грюм заглянул в проявитель врагов. Обычно там можно было разглядеть лишь туманные силуэты, ибо экс-мракоборец как следует постарался, чтобы его враги были или мертвы, или в Азкабане. Так что лишь изредка у некоторых силуэтов можно было различить глаза. И вот, тем знаменательным утром, год назад, Грюм увидел красные змеиные глаза, которые ни с чем спутать не мог, и которых не было в проявителе уже добрых десять лет. Впрочем Аластор не удивился, он давно этого ждал, и поэтому сразу же написал Дамблдору. Тут-то и начались настоящие странности. Старый товарищ ничего не стал предпринимать, лишь сказав, что не надо беспокоиться. Примерно год ситуация никак не менялась, было, конечно, подозрительное ограбление банка, которое сразу замяли, были и странные слухи из Хогвартса, но тогда ещё Грюм не мог поверить, что что-то может происходить у Альбуса под носом безнаказанно. И только пару недель назад, когда таинственно пропал один из преподавателей, Аластор решил начать собственную проверку. И тут он упёрся в глухую стену, преподаватели наотрез отказывались говорить на эту тему, а Дамблдор уверял, что всё нормально. К несчастью, единственный наивный и болтливый сотрудник Хогвартся из числа знакомых был полувеликаном со всеми вытекающими неприятностями в применении сыворотки правды. Так что оставалось действовать по старинке. Вытащить Хагрида в Кабанью Голову было проще простого, напоить ещё проще, но и тут начались проблемы в лице прибывшего из Румынии молокососа Уизли. И Хагрид был потерян для допроса на добрых полтора часа. И как раз когда Хагрид исчерпал запас бородатых, как он сам, анекдотов, а незаметно подсыпанное в пиво Уизли снотворное начало действовать, на голову к ним свалился крайне подозрительный тип. И надо было ему случайно ввязываться в разговор про драконов. Или не случайно? А уж когда речь зашла о Поттере, Грюм понял, что на ближайшие полчаса Хагрид снова будет потерян для следствия. Назвавшийся Максом не выглядел деревенщиной, но слушал всемирно известную историю как в первый раз, впрочем, у него под мантией оказалась маггловская одежда, может, и вправду мало чего знает о магическом мире. Сюрпризы меж тем не закончились. Когда экс-мракоборец уже немного расслабился, благо был повод — ведь пили за Джейсма и Лили Поттер, у всех опустели кружки, и Макс достал из ниоткуда бутылку. Причём в прямом смысле из ниоткуда, за пазухой, откуда возникла бутылка некой Джубатыкской Пьяни, не было ни кармана, ни скрывающих чар, вообще ничего. Деревенщина, а знает такой фокус, которого я не знаю? Лжёт, точно лжёт, возликовал Грюм. Дорвавшись до следующего тоста, он "милостиво" угостил всех из своей фляжки, которая с помощью чар расширения могла вместить хоть целую цистерну отменного коньяка. Заодно и пара капель сыворотки правды для дорогого гостя. Речь как раз зашла о Пожирателях Смерти. — И тут тёмные магистры, — сокрушённо покачал головой Макс, когда услышал о Тёмном Лорде. — Все тогда разделились на два лагеря, за него и против него, — пояснил Хагрид. — Жуть что тогда творилось, Министерство не знало, что делать, если бы не Дамблдор то… — Хагрид неопределённо махнул рукой, пытаясь показать, насколько всё было бы плохо. — Полный конец обеда, — понял Макс. — Типа того. — А что вы делаете в Британии? — решил не ходить вокруг да около Грюм, его уже откровенно всё достало. Несмотря на отставку, он чувствовал себя при исполнении, и решил, что раз уж сыворотку залил, то и нечего церемониться. Если утром этот Макс чего и вспомнит, то доказать ничего уже не сможет. — Да я тут вообще случайно, — расплылся в улыбке Макс, — путешествую, точнее, бреду куда глаза глядят. Позавчера случайно забрёл в Дырявый Котёл, сегодня сюда. — Вы о тёмных магистрах что-то упоминали. Сами-то вы кто? — Что вы, что вы. Я наоборот их ловлю и в тюрьму сажаю, ну или убиваю, если ничего другого не остаётся. Да только я в отставке, фактически. Вот тут Грюм удивился, парень, по сути, оказался его коллегой, если, конечно, не принял антидот от сыворотки правды заблаговременно. — Хм, ясно. Я тоже. — Вот, а я о чём тебе говорю, — встрял Хагрид. — Мог бы опыт передать, чем на пенсии сидеть, лучше тебя ЗОТИ никто не сможет преподавать… — Сколько раз повторять, ни за что! — окончательно разозлился Грюм, чувствуя, как у него начинает болеть голова, от этой постоянно повторяющейся просьбы. — Я и стажёров-то обучать бросил, потому что обормоты редкостные. Так Дамблдору и передай, что если вдруг я соглашусь, то пусть на оборотку проверяют, или ещё на какую дрянь. Впрочем, Хагрид уже не слушал, так как начал просвещать Макса в том, что такое ЗОТИ. Да ну к Мордреду это всё, и Уизли, и Макса. Хагрида и на следующей неделе можно расспросить. — Всем хорошей ночи, — проворчал Грюм, вставая. — Чарли! Отцу привет. Кивнув Аберфорту на прощание, Аластор Грюм вышел из Кабаний Головы. — Дементор драл бы этих туристов, и драконов заодно, — процедил он и аппарировал домой. *** — Эх, — грустно вздохнул Хагрид, рассматривая дверь, за которой скрылся Грюм. — Опытнейший человек, воин во всех смыслах этого слова. Правда, — развернулся он обратно к столу, — он немного того… Так это не удивительно, при его-то работе. Но силён, спору нет. Говорят, половина Азкабана его усилиями сидит. Положение у нас просто отчаянное, некому защиту преподавать. — А чего так? — удивился я. — Это же единственное учебное заведение на всю страну и все маги через него проходят. Место такого преподавателя должно быть престижное и высокооплачиваемое. Разве нет? — Так-то оно так, — согласился Хагрид. — И с другими предметами так дела и обстоят, на них преподаватели десятилетиями не меняются. А вот ЗОТИ преподавать никто не хочет. — Так почему же? — Ходят слухи, — голос великана опустился почти до шёпота, — что эта должность проклята. Говорят, самим Сам-Знаешь-Кем. — Кого знаю кто? — Того-Которого-Нельзя-Называть. — А зачем проклял? — Сам хотел преподавать, да только Дамблдор его насквозь видел, и не пустил в замок. — И что? Тот разобиделся и пошёл убивать всех налево направо? — Убивать он пошёл, потому что сволочь был, — буркнул Хагрид. Я мысленно сделал себе пометку, больше не возникать на эту тему. Везде разные взгляды на такие вещи. В Ехо личность Лойсо Пондохвы частенько становилась предметом для шуток и баек, несмотря на то, что он в свое время чуть не погубил весь мир, однако даже те, кто помнил тогдашние лихие времена, нередко относились ко всему этому философски. Хотя, может, причина в долголетии горожан, и за сотни лет все поостыли. А тут всего десяток лет. — И что за проклятье? — Да никто дольше года не может продержаться. В основном сами уходят, но, порой, случается всякое. То заболеет дрянью какой, то и вовсе скончается или пропадёт. Вот и не хочет никто рисковать. — А снять не пытались? — Наверное, — замялся Хагрид. — Но раз уж Дамблдор это исправить не может, то ничего не попишешь. Вот и преподают у нас… всякие. Один Локхарт чего стоит. Неделю назад приходил к директору, павлин, одним словом, болтать только и может, я это сразу понял, да некому кроме него. Разве что из-за границы кого-нибудь. Чарли, у вас там в Румынии, может, есть кто? — Не, не знаю, — оторвал голову от столешницы Чарли. — Я же не этим занимаюсь, я по драконам больше, — выдавил он и лёг обратно на стол. — Вон, Макса уговаривай, он, вроде, спец. — Точно! Давай к нам, Макс! — Пьяный великан принялся трясти меня за плечи. — После такой рекламы? — расхохотался я. — Да и чему я учить-то буду? Я же не учитель. — Но ты же специалист по тёмным искусствам? — Не унимался Хагрид. — Ну, вроде того. — Так в чём проблема? — В смысле, в чём? Хотя тут до меня дошло. Видимо, тут разницу между человеком, который разбирается, и человеком, который может хорошо объяснить и научить, не замечали. Тут же, местами, самое настоящее средневековье, со всеми вытекающими последствиями и стереотипами. — Хагрид, — начал объяснять я, выворачиваясь из его медвежьей хватки, — я преподавать не умею, никогда этим не занимался, вот проклятье ваше посмотреть — это я могу. — И чего же ты такого посмотришь, чего Дамблдор за столько лет не углядел? — недоверчиво поинтересовался Хагрид, для которого, видимо, директор был кем-то вроде полубога. — Ну, тут уж по обстоятельствам. Напоминает мне всё это одно моё раннее дело. В тюрьме в одной из камер начали заключённые помирать как мухи, тоже не пойми от чего. — И что ты сделал? — Сам сел в эту камеру и поймал убийцу на живца, так сказать. — Вот видишь, если действовать тем же методом, то всё идёт к тому, чтобы стал преподавателем у нас, — хохотнул Хагрид. — Да уж… А, была не была! — махнул я рукой. В учителя я не собирался, но на Хогвартс вблизи посмотреть очень хотелось, а так я как будто на собеседование пойду. — Вот и славно. Раздобыли бумагу, перо и чернила. По это дело ушёл Чарли, отшутившись, что вождение драконов в нетрезвом виде не законно. — На чьё имя писать? — спросил я, когда разобрался с тем, как использовать перо и чернильницу. — Сейчас, секунду… — Хагрид отставил в сторону кружку, набрал побольше воздуха и словно молитву начал. — Альбусу Персивалю Вульфруку Брайану Дамбдору, Кавалеру ордена Мерлина первой степени, Верховному чародею Визенгамота… Ты чего? — Да так, — я к этому моменту начал уже хихикать, — просто у вашего директора, похоже, были в предках арварохцы. — Кто-кто? — О-о-о-о-очень серьёзные ребята с о-о-о-очень длинными титулами. Ты продолжай, продолжай. — Президенту Международной конференции магов и директору школы чародейства и волшебства Хогвартс, — закончил Хагрид. — Аминь, — не удержался я. Составление письма шло медленно. Хагрид без конца травил байки про Хогвартс, я же, в ответ, не без удовольствия рассказывал про Ехо. А уж когда добрались до подписи, во мне взыграло то же веселье, что и при первом знакомстве с арварохцами. — Я тоже, знаешь ли, не лыком шит, — пояснил я Хагриду, который глядел на длиннющую подпись с удивлением и любопытством. — Ладно, заодно спросишь о проклятье, а там уж Дамблдор посмотрит, что тобой делать, — ответил гигант. Эти слова подействовали на меня отрезвляюще. Тут я понял, что рассказывая о своём прошлом, я даже не удосужился хоть как-то поскромнее описывать Ехо или хотя бы менять названия. Стоп, что я вообще делаю? Похоже мне уже хватит на сегодня, а то после фляги того разноглазого я стал слишком болтливым. Так, фляга. Потом были вопросы напрямик, и я даже и не подумал юлить. По спине пробежал холодок. Расслабился я. Я же до сих пор не знаю всех законов и порядков этого общества, казалось бы, столкновение с местной полицией должно было меня кое-чему научить, так ведь нет, уже лезу, не подумав, чёрт знает куда. Хагрид, тем временем, зачем-то начал вываливать на стол содержимое своих карманов. Яблоко, какая-то канистра, подозрительные коробочки, в которых что-то шуршало, кипа газет и, наконец, небольшая клетка с потрепанной совой. Прежде, чем я успел вспомнить, для чего эти совы служат, Хагрид прикрепил письмо к сове и отпустил. — Хагрид, Мордред тебя дери, ты совсем с головой уже не дружишь?! — навис над нашим столом бармен. — А что? — захлопал тот глазами. — Что-что? Куда ты сову выпустил в закрытом помещении? Сюда вообще с животными нельзя! И проваливайте уже, утро скоро. Я осмотрелся, мы остались с Хагридом одни в баре, не считая владельца и носящейся под потолком совы. — Ну, да… — лениво ответил гигант и, не вставая, поймал летающего почтальона. — Знаешь, Хагрид, — уцепился я за подвернувшуюся возможность исправить положение, — забудь. Негоже со своим указом в чужой монастырь лезть. Ну, какой из меня учитель? Да и куда мне до вашего Дамблдора? Я же только три дня как в Англии. — Чего? — расстроился Хагрид. — Ну, вот, я-то уж думал, что нашёл нам хорошего преподавателя. Ну, дело твоё, конечно. Хагрид запихал сову обратно в клетку, расплатился с недовольным стариком, и мы, пошатываясь, побрели к выходу. — Мда… Вот и Август наступил, — потянулся я. — Прощай, Хагрид, спасибо, что рассказал столько интересного. — И убрёл Тёмным Путём в Дырявый Котёл. * * * Под лучами утреннего солнца по опушке мрачного леса на фоне скалистых гор брёл внушительных размеров человек, напевая что-то на шотландский манер. Настроение у Хагрида было отличное, а голова, пусть и идущая кругом от выпитого, свободна от мыслей. Правда вот уже пару недель не давал покоя один факт. Гарри совершенно не отвечал на письма, и даже вчерашний подарок остался без ответа, что, конечно, не могло не огорчать. Хотя были у великана подозрения, что виноваты тут Дурсли. Эх, надо было тогда превратить того толстяка в свинью. Может, написать не Гарри, а непосредственно его дяде и припугнуть. Это мысль. Хагрид принялся рыться по карманам. Наконец, клетка была найдена, а сова извлечена. — А это что? — уставился он на прикреплённое к лапе письмо. — А, ну да, от Макса Дамблдору. А чего же я сразу не отправил? Точно, Аберфорт не дал. Ну, теперь-то можно. Сова полетела в сторону замка, а довольный собою Хагрид побрёл дальше, устрашая своими песнопениями жителей тёмного леса. *** — Завораживающее зрелище, не правда ли? — Да… — только и выдавил из себя Дамблдор. — А вы давно тут стоите? — Всего лишь последние несколько минут, — улыбнулся Николас Фламель, выходя из тени. — Любопытство не грех, юный Альбус. Не надо делать такое виноватое лицо. Всё равно я собирался его показать тебе рано или поздно. — Это и есть Философский Камень? — Дамблдор снова впился взглядом в легендарный булыжник, лежащий на рабочем столе мастера. Кроваво-красного цвета камень блестел и переливался в тусклом свете единственной лабораторной свечи и казался бездонным. В эту багровую бездну и провалился — разумеется, мысленно — ученик Фламеля Альбус Дамблдор пару минут назад. — Именно он, — не без гордости подтвердил алхимик. — Но ты сейчас держишь в руках не просто плод моих долгих трудов, и не просто камень, дарующий бессмертие, — Фламель обошёл стол заставленный котлами и пробирками и уселся в кресло. — Это ещё и наглядное подтверждение одной древней теории, которую, как говорят, выдвинул сам Мерлин. — Никогда не слышал, чтобы Мерлин писал какие-нибудь научные труды, — нахмурился Дамблдор. — Он известен в первую очередь своими свершениями. Хотя с тех времён мало чего осталось. — На самом деле осталось довольно много, — улыбнулся ещё шире Фламель. — Просто после смерти Мерлина все его книги растащили, а делиться такими знаниями мало кто захочет. Они все сейчас по библиотекам древних родов разбросаны, даже мне удалось раздобыть только обрывки информации. А ведь я искал не одну сотню лет. Дамблдор стоял, не в силах пошевелиться, то, ради чего он нашёл Николаса Фламеля, то, ради чего он убедил его взять себя в ученики, наконец-то сбывалось. Ещё только закончив Хогвартс, он так и представлял себе этот момент: старая лаборатория, заполненная покачивающимися тенями от неровного пламени свечи, и древний старец, раскрывающий ему тайны мироздания. — Говорят, что Мерлин пытался постичь саму суть магии. Пытался понять, откуда она приходит и куда идёт. Он утверждал, что любое магическое существо обладает собственным слабым магическим источником, который является частью чего-то большего. И если есть этот общий большой источник, то магия из него куда-то течёт, а изменение этого потока, осуществляемое магическим существом, и есть волшебство. Фламель умолк, давая ученику время осмыслить новую информацию. Дамблдор не перебивал и не задавал вопросов, ожидая продолжения. — Маги всегда инстинктивно тянулись к этим источникам. Родовые поместья и целые государства строились именно вокруг них. Ты талантливый и сильный маг, Альбус, наверное, сможешь сам догадаться без подсказок, где в Британии мощнейший источник. — Хогвартс… ведь так? — Да, — кивнул Фламель. — Основатели знали, где строить свой замок. — Но если магия — это поток, если есть начало, то должен быть и конец? — Поток может быть замкнутым, в силу определённых обстоятельств, — пожал плечами алхимик. — Мерлин не описал всего принципа работы, он указал лишь самые важные звенья этой цепи. Да, Альбус, для нас существуют чётко выраженные начало и конец. Места, где магия уходит неизвестно куда, может, даже возвращаясь обратно в источник, места, где колдовать очень трудно, это и есть так называемые точки сброса. Например, Азкабан. — Разве он такой не из-за дементоров? — И из-за них в том числе, правда природа дементоров так и не изучена до конца, Мерлин называл их ранами мира. Но основная причина в том, что там конец потока. В таких местах магу сложно менять его и, как следствие, колдовать. Чем дальше от источника, тем больше приходится опираться на собственные силы, а их мало кто развивает до необходимого уровня. Но ты, наверное, спросишь: а при чём тут этот камень? Фламель встал и подошёл к столу. Он взял камень в одну руку, а вторую положил на столешницу. Древесина вокруг руки принялась меняться, и уже через несколько секунд весь стол стал сначала каменным, затем железным, а, напоследок, и вовсе золотым. Фламель положил камень, убрал руку со стола и отошёл в сторону. Альбус никогда не видел такой трансфигурации, учитель не произнёс ни слова, не сделал ни единого жеста, но что самое главное, он не поддерживал эту трансфигурацию, и стол не становился деревянным обратно. Фламель стоял, скрестив руки на груди, и с интересом наблюдал за учеником. — Камень и есть источник? — спросил Дамблдор. Фламель утвердительно кивнул. — Но по вашему рассказу я понял, что и источник, и его конец не привязаны к каким-то предметам, а скорее, к местам, — удивился Дамблдор. — Именно так, — снова кивнул Фламель. — Кстати, попробуй теперь сам сделать такое. Дамблдор повторил действия учителя, но ничего не получилось. Лишь вокруг его руки стол ненадолго стал снова деревянным, но затем вернулся в то состояние, в котором его оставил Николас. — Я не могу его использовать, эту трансфигурацию я совершил собственными силами, — подвёл итог Дамблдор. — Но стол не вернулся в изначальное деревянное состояние, хотя я и пытался его в него вернуть. Получается, трансфигурацию поддерживает сам камень? — Верно. Но всё это подводит нас ко второй части теории Мерлина. О том, что источников много, и все они разные. Вокруг источника живут те, кто от него питается. Они, по сути, его порождения, способные использовать его силу. Они и их потомки, за редким исключением. А порой и у тех, кто не способен к магии, может родиться ребёнок-волшебник. Сам источник не обладает волей или разумом, он работает по неким законам. Именно с их помощью маги могут заключать магические договоры, проводить ритуалы и прочее. Но пользуются они при этом силой своего источника, недоступного чужакам. Чужак же способен использовать эту силу, если, так сказать, адепт данного источника ему сам позволит. Как, например вот это. Николас Фламель достал из кармана небольшой флакон и протянул его Дамблдору. — Это, так называемый, Эликсир Бессмертия. — Тот самый… — у Альбуса аж дыхание перехватило. — Но я до сих пор не понимаю, как вам удалось заключить эту силу в камень. Ведь он сам способен поддерживать трансфигурацию, а значит, может сам изменять поток. Вы, что, единственный адепт этого источника? Но вы же сами говорили, что источник привязан к определённому месту, и что рядом с источником всегда возникают те, кто способен его использовать. Куда делись… — Альбус побледнел, повисла пауза. — Что вы сделали? — Тех, кто способен привносить что-то новое в науку, так мало, — отстранёно начал Фламель. — Магов мало интересует суть вещей, они предпочитают бездумно использовать свою силу, ограничивая своё развитие, — древний алхимик, горестно покачал головой и принялся расхаживать взад-вперёд. — То были тёмные времена, уничтожение целых городов и стран тогда было обыденностью, да и не только тогда. На протяжении всей истории человечества огромное количество людей гибло зазря, и их смерть не приносила никакой пользы. Никого, помимо меня, не интересовало всё это, — Фламель махнул рукой на камень. — Только практическая выгода, вроде превращения в золото. Все они не там искали ответы, а надо было копать глубже, — Фламель остановился, не отводя взгляда от Дамблдора. — Но труды Мерлина открыли мне глаза. А куда делись те, кто пользовался этой магией? — указал он на камень. — Сгинули, — Николас нервно улыбнулся, но в следующий момент его лицо стало непроницаемым. — Наука требует жертв, Альбус. — Вы безумец, вы спятили! — Альбус выронил камень из рук и отшатнулся. — Альбус, похоже, я недооценил твою незрелость и наивность, — покачал головой Фламель. Дамблдор не хотел больше слушать, он ринулся прочь из этого жуткого места, подальше от этого страшного человека. — Однажды ты поймёшь, Альбус, когда станешь стар и мудр, как я, — услышал он вдогонку. * * * Дамблдор проснулся и резко выдохнул. Несмотря на то, что он уже давным-давно отправил это воспоминание в омут памяти, оно всё равно иногда к нему возвращалось по ночам. Сон уже не шёл, и директор спустился в свой кабинет, который уже понемногу заполнялся утренним светом. Монументальный рабочий стол был завален бумагами, которые Дамблдор откладывал на август. Тут были и годовые отчёты преподавателей и деканов, извещения из Гринготса по состоянию счёта школы, списки выпускающихся и поступающих, предварительные результаты СОВ и ЖАБА, и всё это было только вершиной айсберга под названием "рутинная работа директора за летний период". Были тут, конечно, и положительные моменты, вроде очередных писем Локхарта, который так и не успокаивался, ежедневно напоминая директору о своём существовании, что скорее забавляло, нежели бесило. Как раз за одно из таких он и принялся. По мере прочтения директор всё больше впадал в недоумение, он пока не давал Локхарту однозначного ответа, но было вполне очевидно, что за неимением других кандидатур, должность всё равно достанется ему. Поэтому Локхарт последнее время лишь пел дифирамбы, радовался предстоящей совместной работе и аккуратно, меж делом, интересовался судьбой публикации его книг в качестве учебников, что, как подозревал директор, и было основной целью шарлатана. Ведь каждому ученику придётся купить полное собрание сочинений, а это солидные деньги. Дамблдор, впрочем, был не против, так как определённый процент от продажи пойдёт в бюджет школы. Но это письмо было написано как будто впервые, снова ходатайство на место преподавателя. Дамблдор посмотрел на подпись. Письмо было не от Локхарта, просто лежало рядом с целой стопкой писем от последнего и по ошибке было принято за его писанину. — Кхм… — вдумчиво сказал директор, вчитываясь внимательнее. — Ладно, посмотрим. Всяко лучше, чем придаваться мрачным воспоминаниям. А, Фоукс? Феникс же ничего не ответил, ибо был мудрой птицей и в пять часов утра предпочитал крепкий сон. *** — Пап, а можно я с тобой в экспедицию поеду? — задумчиво спросила Луна. Она шла по Косому Переулку, держась за руку отца. Вокруг была привычная для этого места суета, август был самым прибыльным месяцем у здешних торговцев, так как переулок наполняли школьники. Правда сейчас, в начале месяца, здесь было ещё относительно тихо, чем и решило воспользоваться не любящее излишнего шума семейство Лавгудов. — Звёздочка моя, — оторвался от списка покупок Ксенофилиус Лавгуд, — я бы с радостью взял тебя с собой. Но тебе нужно учиться. — Ты же сам говорил, что там скука смертная. — Говорил, но без образования никуда, Луна. Придётся потерпеть, вот вырастешь, поедёшь со мной. Какое животное ты хочешь взять с собой? — А нужно? — Понятно, тогда лучше возьми сову. Вот, — отец указал на витрину с клетками, — выбери себе пока что самую красивую, а я пойду за учебниками. Лавгуд поднялся по ступенькам соседнего книжного магазина и исчез внутри. На сов Луне смотреть не хотелось, они были неинтересными. Да и весь переулок не менялся, сколько раз они сюда ни приходили. Надо было всё-таки упросить отца взять её с собой. В школу Луне тоже совершенно не хотелось. Соседские дети все грезили попасть в Хогвартс, мол, там и начинается та самая настоящая жизнь, а ей это всё было не интересно, разве что на фестралов посмотреть или на русалок. Да, ради этого можно и потерпеть. Тут Луна, наконец, заметила единственную инородную часть в этом переулке. На ступенях книжного магазина невозмутимо сидел незнакомец, закутанный в чёрную мантию и с чёрным тюрбаном на голове. Рядом с ним прямо на земле стояло блюдце с чашечкой чего-то дымящегося — судя по запаху, кофе — из которой незнакомец периодически отпивал. В руках у него был выпуск Ежедневного Пророка, который так всегда ругал отец, причём даже не глядя на дату, судя по помятому виду, было понятно, что выпуск был очень старый. Тем не менее, сидящий на ступенях читал его с неподдельным интересом. А поскольку рядом с ним лежала ещё целая кипа подобных выпусков, незнакомец, видимо, собирался заниматься этим ещё очень долго. Он явно почувствовал пристальный взгляд и повернулся к Луне. — А где все ваши мозгошмыги? — спросила она, наконец, поняв, что привлекло её внимание. Незнакомец удивлённо моргнул и снова отпил кофе. — Не знаю, сроду не было никаких мозгошмыгов, — пожал он плечами. — А может, просто дома оставил. А что? — Странно, я думала, они у всех есть. Правда, их почти никто не замечает. А почему вы читаете старые газеты? — Люблю, когда новости настаиваются, — улыбнулся незнакомец. — Так они сначала превращаются в истории, потом в предания и легенды. На самом деле я просто здесь недавно, вот и читаю о событиях предыдущих лет. — Мой папа говорит, что этой газете верить нельзя. Ежедневный Пророк контролируется министерством и скрывает от нас правду. — Это какую, например? — Про армию троллей, которую министр готовит для завоевания Франции. Про морщеногих кизляков. Про вампиров пришельцев в Германии. — Про кого? — подавился своим кофе незнакомец. — Вот, — гордо протянула девочка свежий номер Придиры, который они с отцом забрали сегодня из редакции. — Тут всё написано. Незнакомец достал палочку и чертыхаясь очистил мантию от остатков кофе, после чего схватил журнал. — С вас один галеон, — спохватилась девочка. Незнакомец замер, пошарил по карманам и поморщился. — Мороженное любишь? — После некоторых раздумий спросил он. — Если оно вкусное, — согласилась Луна. Мороженое лучше денег. — Тогда подожди, — сказал он, и сунул руку во внутренний карман. Прошло где-то полминуты, и на свет появился рожок с разноцветными шариками мороженого. Обмен был произведён, и незнакомец принялся листать журнал в поисках нужной статьи. — Кто ж знал, что так выйдет… — пробурчал он, углубляясь в чтение. — Вы что-то об этом знаете? — спросила Луна, оторвавшись от мороженого. — Конечно же нет, — соврал, не моргнув и глазом, незнакомец. — Луна, солнышко, нам придётся снова сюда зайти ближе к сентябрю. Список литературы так до конца и не утвердили, опять с защитой, видимо, определиться не могут, — возник на пороге Ксенофилиус Лавгуд. — Да они и с учителем ещё не определились, — растеряно заметил незнакомец, не поворачивая головы. — Вон, я сегодня пойду пробоваться на эту должность. — Пойдём, а то вообще ничего не успеем. Луна, — снизил голос отец, когда они немного отошли, — я же тебе говорил, не разговаривай с незнакомыми, когда меня нет рядом. — Нет, ты говорил: не разговаривай с незнакомыми людьми, когда меня нет рядом. — Вот и я тебе о чём, идём. Луна обернулась, на недавнего собеседника, человеком он, вроде как, не был, но переубеждать отца она не стала. Если в Хогвартсе будут такие странные преподаватели, то, может быть, это и не такое уж и скучное место. * * * Я удивлённо проводил взглядом странную девочку и её отца. Будь мы в Ехо, я бы точно решил, что наткнулся на дочь Луукфи Пэнца. Особенно, судя по последним словам, которые я всё-таки расслышал. От взгляда нашего Мастера Хранителя Знаний тоже не спасал никакой камуфляж, он просто видел суть вещей и поделать с этим ничего нельзя, что вкупе с его невероятной рассеянностью выглядело очень странно. Журнал, видимо, оказался чем-то вроде местной жёлтой прессы, хотя кое в чём он-таки был прав. Я принялся рыться в кипе газет, ища что-нибудь за последнюю неделю. “…Как сообщает Магический Вестник Германии, появления таинственных кровососов не прекратились. И недавняя инспекция мюнхенской вампирской общины так и не принесла никаких результатов. На данный момент по официальной версии это действия неких “гастролёров”, возможно, из трансильванской общины. В кулуарах Министерства Магии поговаривают, что на следующем собрании Международной Конференции Магов будет выдвинут вопрос о тотальной проверке всех европейских вампиров…” Да уж. Похоже, я привёл парней из Ордена Долгого Пути из огня да в полымя, тут им тоже не рады. Но если им до сих пор удавалось скрываться, то, наверное, сами разберутся. Я взял в охапку газеты и двинулся к Дырявому Котлу. Дамблдор написал, что откроет камин в Хогвартсе в шесть вечера, а до этого момента надо успеть побольше разузнать о школе и её легендарном директоре. *** Увы, прогуляться по замку мне не дали, камин выкинул прямо в директорский кабинет. Однако лишь одного этого помещения с лихвой хватало для первого впечатления. Так я и представлял когда-то логово настоящего чародея. Высокий, теряющийся где-то в полумраке потолок, видимо, кабинет находился в одной из многочисленных башен, причём достаточно высоко, судя по виду из окна. Стены, которых почти не было видно за огромным количеством шкафов и приборов всевозможных конструкций, а также за портретами предыдущих директоров. Вычитав про портреты, я сначала решил, что это своеобразная форма бессмертия, но, как выяснилось, мастерство здешней живописи пусть и шагнуло намного дальше обычной фотографии, однако, всё равно по большому счёту оставалось всего лишь запечатлением образа. Специальный ритуал считывал характер, память и изображение объекта, но не более. Если после ритуала с человеком что-то и происходило, то это уже никак не отображалось на портрете. К тому же мастер мог сильно изменить свою работу, поэтому даже такая вещь не могла быть стопроцентной копией оригинала на момент изготовления. Так что привлекать портрет в качестве, например, свидетеля, по закону было нельзя. Кабинет изгибался вокруг башни и делился арками на несколько частей, из-за чего возникало ощущение, что попал в какой-то грот. Я сейчас находился в чём-то вроде прихожей, и передо мной на несколько ступенек выше располагался, собственно, сам кабинет, за которым лестница шла всё дальше и дальше, уходя, наверное, до самого верха башни в покои директора. Основная часть кабинета была сама по себе небольшая в сравнении с остальными, и половину её занимал огромный стол, за которым спокойно уместилась бы дюжина человек. Посреди всего этого великолепия за этим самым столом, сидел классического вида чародей. Глубокий старик с длиннющими бородой и усами, переливающимися серебром. Всей бороды я, конечно, не видел, так как она скрывалась под столом, но почему-то был уверен, что она доходит как минимум до колен. Одет он был в мантию цвета вечернего неба и такой же остроконечный колпак с кисточкой. Одежда была богато украшена серебряной нитью, узор был такой, будто по мантии струится звездопад. Образ дополняли очки-половинки, сдвинутые на кончик носа, поверх которых на меня смотрели два ярко-голубых глаза. Надо ли говорить, что атмосфера этого места и аура директора были непередаваемы. Ощущение было, будто я стою в центре некого храма, и нужно преклонить колено и задуматься о вечном. Стряхнув наваждение, я двинулся вглубь помещения. * * * — Вижу вас как наяву, мистер Дамблдор, — видимо, поздоровался вошедший, прикрыв на секунду глаза рукой. Высокий парень в чёрной мантии с жёлтыми концентрическими кругами на груди и в чёрном тюрбане. "И этот туда же. Мода, что ли, меняется? — подумал директор, рассматривая головной убор посетителя. — А что? — Дамблдор покосился на своё отражение в чайнике. — Мне бы тоже пошло". — Здравствуйте, мистер Макс, проходите, присаживайтесь, — улыбнулся директор, будто любимому внуку. — Лимонную дольку? — С удовольствием, — улыбнулся в ответ гость и запустил руку в вазочку с мармеладом. "Судя по его письму, сочинять он умеет не хуже Локхарта. Ну что же, посмотрим, чем удивит меня этот пустозвон". Дамблдор откинулся на спинку кресла и начал собеседование. — Итак, для начала я хотел бы прояснить, как мне к вам обращаться, — Дамблдор достал из ящика стола моё письмо и зачитал. — Владыка Фангахра, Царь Народа Хенха, Победитель презренных маннухов. — О, это всего лишь забавное недоразумение, — ответил посетитель отправляя очередную дольку в рот. Дамблдор заметил, что каждый раз он проводит другой рукой под мармеладом. — На работе я говорил, что родом из степей, и когда столкнулся с настоящими кочевниками, то назвался первым вспомнившимся именем этого народа. А оказалось, оно принадлежало их потерянному ещё ребёнком царю, из-за пропажи которого они считали себя проклятыми. Надо ли говорить, что ребята очень обрадовались. И переубедить я их не смог. — Понятно, — кивнул Дамблдор, — если не можешь изменить толпу, то просто её возглавь. И всё же мистер или сэр Макс? И, кстати, почему ядовитый? — Чтобы людоедов отпугивать, — рассмеялся Макс, но тут же добавил: — На самом деле я могу убить с одного плевка. — Серьёзно? — притворно восхитился Дамблдор. — Один грамм слюны убивает здоровую лошадь. А сэр или мистер, это как вам будет удобнее. — Понятно, но я так и не понял, кем вы работали? — Дамблдор снова подглядел в письмо. — Ночное Лицо Почтеннейшего Начальника Малого Тайного Сыскного Войска. — Что-то вроде заместителя главы аврората, если я правильно понял, чем занимается этот отдел вашего министерства. — Смерть на королевской службе? — Увы, когда имеешь дело с тёмными магами, порой, приходится прибегать к крайним мерам, — пожал плечами Макс. — А смертью меня назвали после того, как я угодил под проклятье и стал ядовитым. — Понятно. А Вершитель — тоже должность? — Скорее творческий псевдоним. — А что за королевская служба. Какому королю или королеве? — К сожалению, этого я разглашать не могу, — покачал головой Макс, — непреложный обет, сами понимаете. Город, откуда я пришёл, сокрыт и огорожен от посторонних, фактически другой мир. А я, можно так сказать, изгой, и не могу вернуться обратно. Дамблдора не сильно волновало, что отвечает ему собеседник, куда интереснее, что он думает и помнит. На протяжении беседы, директор всё время пытался установить зрительный контакт. Но Макс постоянно кутил головой, осматривая великолепное убранство кабинета, и только когда речь зашла о родине, он задумался, и директор смог аккуратно заглянуть в его мысли. * * * Ощущения действительно были, будто я находился рядом с сердцем мира, словно на берегу океана, омываемый волнами его силы. Только в Ехо это была пресная вода, раз уж пошли такие сравнения, пей — не хочу, а тут чужая. Казалось, что замок настороженно ко мне относится, с подозрением, как и его директор. Ну хотя бы мармелад не отравлен сывороткой правды, каждую дольку я старался незаметно проверить ножом-индикатором, следов магии не было. Дамблдор же всё больше напоминал мне старину Нуфлина, я поёжился, вспоминая последнее путешествие бывшего Великого Магистра, в котором мне довелось быть возницей… * * * — Разумеется, речь не идет о настоящих строительных работах. Эту стену ты должен воздвигнуть в своем воображении. Впрочем, обычные фантазии тут не помогут. Стена из белого кирпича должна быть воздвигнута не наяву, но и не во сне, а на границе между тем и другим. — В темноте под закрытыми веками? Это было странно. По началу Дамблдор подумал, что окунулся в омут памяти, а не в мысли. Тем не менее он, почему-то наблюдал за Максом не от его лица и даже не со стороны, а глазами его собеседника. — Можно сказать и так, — согласился Дамблдор чужим голосом. — И запомни: небрежность тут неуместна. Такую стену можно построить только из очень хороших кирпичей. Ни один из них не может занять свое место в кладке, пока ты не убедишься, что его формы безупречны, а ладонь должна ощутить тяжесть, почти как наяву. Разумеется, у тебя уйдет много времени на то, чтобы представить себе первый кирпич. Наверняка будет очень трудно сложить первый ряд… “Видимо, он всё таки имеет базовые представления об окклюменции, — подумал Дамблдор. — Иначе откуда взялось это воспоминание. Но моё вторжение, похоже, осталось не замеченным, а значит в защите он профан”. Размышляя, директор не слишком внимательно следил за обрывками памяти, проносящимися мимо. Внезапно он почувствовал покалывание в виске, и перед взором возникла стена из белого кирпича. * * * Дамблдора выкинуло обратно в кабинет. Макс всё ещё сидел, задумчиво глядя в окно. “Видимо, случайно прервал зрительный контакт, когда я залез, — решил Дамблдор, потирая ноющий висок. — Зато главное я успел понять”. Он не разглядел в голове Макса ни злобы, ни ненависти, ни какой-нибудь корысти по отношению к школе или к себе, только любопытство. — А вы не боитесь проклятья? — А оно действительно существует? Если да, то я, пожалуй, мог бы и с ним разобраться. Это мне намного ближе, нежели преподавание. То, что проклятье есть, Дамблдору приходилось признавать, так как статистика была неумолима: каждый год новый преподаватель. Попытки переименовать предмет ни к чему не привели, а, взявшись за проклятье всерьёз, директор потерпел крах. Казалось, сам Хогвартс помогал злой воле Тома Риддла. Почему? Этого Дамблдор так и не выяснил. Отпив чаю, директор продолжил расспрос. Где учились? А, тоже тайна? Где родились? Всё там же? Почему пришли именно к нам? Тут Макс принялся рассказывать о встрече с Хагридом, и о том, что всегда мечтал побывать в Хогвартсе. Дамблдор слушал в пол уха, погружаясь в размышления. Квиррелла он пустил в школу, преследуя две цели. Во-первых, выманить Тома, используя притчу о Философском Камне, который всё это время был подделкой. Во-вторых, показать Гарри, кто тут враг, а кто мудрый друг, которого надо слушаться. Локхарт же мог стать идеальным примером того, до чего доводит самолюбование, и отбить раз и навсегда у юного героя чувство гордыни. Был тут, конечно, и один минус. Локхарт пока что не столь популярен, основную часть его поклонников составляли домохозяйки. Однако назначение его на должность преподавателя и широкий тираж могли привлечь к нему ненужное внимание, а Дамблдор, аккуратно наведя справки, уже догадывался, откуда бывший сотрудник отдела обливиаторов раздобыл свои подвиги. Если в течении года это вскроется, то по репутации школы будет нанесён страшный удар. Одно дело, когда преподаватель просто бездарность, и совсем другое, когда он уголовник. А ведь Дамблдору стоило немалых трудов замять исчезновение предыдущего преподавателя по защите. Макс же производил впечатление безобидного и наивного хвастуна. Но манипулировать им, скорее всего, будет проще, чем Локхартом, к тому даже в голову толком не залезешь, потому что уж кто-кто, а обливиатор знает, что такое защита разума. Но, не смотря на это, в остальном горе-писатель был полный ноль. Такой риск или тёмная лошадка? Вот, о чём думал сейчас директор, мысленно подбрасывая монетку. * * * Дамблдор, казалось, меня не слушал, думая о чём-то своём. Что не мудрено, видимо, уже раскусил, и ищет предлог, что бы меня побыстрее спровадить. Я же даже не стал придумывать себе легенду, ставя на то, что директор, выслушав этот бред, быстро меня выставит вон. Жаль всё же, что мне не дали погулять по замку, похоже, что это самое старое и интересное место в этом мирке под названием Магическая Британия. На его изучение могла уйти не одна неделя. — Что ж, давайте подведём некий итог, — прервал меня Дамблдор, вставая из-за стола. — Давайте, — виновато улыбнулся я. — Простите, что занял ваше время и докучал, мистер Дамблдор. И спасибо за прекрасный чай. — Докучал? Что вы, что вы… — замахал руками директор. — К тому же у вас теперь будет на это масса времени. Поздравляю, профессор Макс, думаю, вы именно тот, кто нам нужен!