Полярный

В предпоследний день каникул мы всё же выбираемся в другой город. Перед этим днём Антон ночует у меня, и утром он спускается со второго этажа, зевает и чешет свой впалый живот. В его босых ногах серым комком пыли скользит Тося, проворно пытаясь ухватить парня за какой-нибудь палец. - Я его кормил, - предупреждаю я, когда Антон тянется на кухне к верхней полке, где лежит кошачий корм. Тося зло зыркает на меня и протяжно мяукает. Сонный любимый смеется. Он подходит ко мне и снимает с меня очки. - Ты любишь так делать, - констатирую я, откладывая телефон с безынтересной лентой новостей. Антон кивает и дарит мне утренний поцелуй. Его губы влажные, со вкусом ментоловой пасты, а язык ленивый. Парень пытается залезть ко мне на колени, и я смеюсь, не думая, что высокий стул нас выдержит: - Мы сейчас упадем, солнце. Солнце хмурится: - Давай на диван, - предлагает Тоша. - Сначала позавтракай. - Я тебя хочу, - бурчит он в ответ.

…

Первым делом в соседнем городе мы идём в кино. Антон уламывает меня на какой-то ужастик, хотя сам их до полусмерти боится. Я наклоняю голову в бок, укорительно сдвигая брови, мне не дано понять логики этого человека – думаю я. Логика становится вполне очевидной, когда уже на первой трети фильма Антон отставляет попкорн с колой и тянется ко мне. - Давай целоваться, - шепчет он на ухо. Я краснею: - Здесь же люди… - Да никто не смотрит и темно, - и не дожидаясь моего ответа, Антон настойчиво целует меня в губы. Мне так стыдно и кажется, что звуки наших лобызаний слышно даже на первых рядах, и я приписываю себя в этот момент к извращенцам, потому что вся эта ситуация дико заводит. Мы выходим из зала после сеанса беззастенчиво довольными с блестящими глазами полными желания и опухшими губами. В общем-то, сам по себе город довольно скудный, уездный город N, как бы назвали его в русской литературе, в плане культурно-развлекательной программы: пару скверов, парков и молов, набережная и центр, наводненный кофейными и кафешками. Из-за мороза и тридцати минут не прогулявшись по парку, мы с Антоном ретируемся в одну из кофеен с нелепо витражными окнами и дурманящими запахами кофе. Уже найдя себе там угловой столик, Антон много хихикает, оттого что фотографирует меня. Ну что за ребенок. Позже он подсаживается ближе ко мне, и выясняется, что моё лицо ранее было пропущено через все круги ада, то есть через фильтры снэпчата. - Какой ты у меня красивый. Парень переключает камеру на портретную съемку. В одном из эффектов вокруг нас начинают летать бессчётное количество сердечек, и я понимаю, что вижу их рядом с Антоном и между нами каждый день и без всяких фильтров. Всё, Арсений Сергеевич, клиника. Но мы как школьники держимся за руки под столом, когда пьем кофе, и я чувствую себя таким умиротворенным и счастливым одновременно. После мы плавно перетекаем в пиццерию по соседству, потому что дело близится к обеду. Антон увлеченно рассказывает мне о предстоящем КВН и прошлых годах, рот его наполнен едой, и соус капает с губ. - Ты такой милый, - говорю я, вытирая его лицо салфеткой. Я анализирую наши отношения с Тошей в этот момент и думаю о том, что именно такой любви я всегда хотел, а не её образ. - А потом мы нашли себе большого негра в тиндере и пригласили к себе на групповуху, - говорит Антон, и это вырывает меня из размышлений. - Что, прости? – Переспрашиваю я в шоке. Шаст смеется и пихает меня под столом ногой: - Это была проверка, ты не слушаешь меня, Арс! - Задумался немного, - я примирительно глажу любимого по руке, и он моментально оттаивает. - Кстати ты когда-нибудь использовал тиндер? – Спрашивает он. Я краснею: -Ну, было пару раз, - уклончиво отвечаю я и, видя неоднозначную реакцию Антона, спешу добавить, - но это были разовые ни к чему не обязывающие встречи! И вообще тиндер для отчаявшихся, туда надежды приходят умирать! Парень прыскает в кулак и подпирает им подбородок, доедая кусок пиццы: - Как же я все-таки ещё много о тебе не знаю. - У нас предостаточно времени, поверь. Когда мы выходим из пиццерии и идем к машине, Антон шепчет мне на ухо: - Как насчет того, чтобы сегодня вечером сделать вид, будто мы только познакомились в тиндере? Он хитро подмигивает мне, а я давлюсь воздухом и списываю всё на Тошин юный азартный возраст и то, что я всё-таки у него первый основательный сексуальный опыт. Последнее мне, безусловно, льстит, а ещё я совру, если скажу, что не пользуюсь тем, с каким рвением Антон старается доставить мне удовольствие в постели, я буквально плавлюсь с ним и выгибаюсь как ни с кем и никогда до этого. Но нужно признать, что Антоша далеко не пушистый невинный котик (это Тося), парень тот ещё извращенец, и я с ним и для него похоже становлюсь таким же, поэтому на его предложение я киваю, судорожно сглатывая вязкую слюну, накопившуюся моментально во рту.

…

С началом второго полугодия жизнь входит в прошлое суетливое русло с тремя главенствующими факторами: Антон, работа и дом. КВН проходит на ура, команда нашей школы ожидаемо выигрывает. Насколько бы был несмешной юмор на подобных мероприятиях, но от вида Антона, который бьет Макара тапком по лбу, лежал даже я. Громко, схватившись за живот. У Антона продолжается усиленная подготовка к экзаменам, и я вижу смятение в его глубоких серо-зеленых глазах, когда его спрашивают о будущем месте учебы. - У меня есть еще целый год впереди, - отмахивается он в такие моменты, и я думаю это нормально. Ведь каждый из нас растёт в своём темпе. От любимых родственников ни весточки, слава богу. Я действительно хочу остаться в их черных списках до конца жизни. Я думаю, что будь жива родная мама, она бы поддержала меня любого, остальная семья на это просто неспособна. Да, тяжело, больно и одиноко, но у меня есть Антон, к которому я, возможно, очень сильно привязался, но мне так нравится, и Тося конечно теперь ещё. Таким пронырой оказался, не соскучишься. Хотя пару раз мне звонила Аня, но всё её предложения я вежливо отклоняю, видимо поэтому, когда я прошу у неё развод, то каждый раз тоже получаю, правда, менее вежливый отказ. Но всему своё время, я планирую заняться бракоразводным процессом летом, когда у Антона наступят каникулы, и можно будет рвануть в СПб вместе. Я представляю его и себя в белые ночи вдвоем и таю, мне хорошо. Незаметно и постепенно тает и снег со льдом на улицах, когда в начале апреля Матвиенко вновь ничуть ненавязчиво намекает на поход, обреченный я соглашаюсь, и класс взрывается расспросами и погрязает в бурных обсуждениях.

…

Не скажу, что являюсь большим поклонником походов, особого случая не представлялось как-то, но мои ученики подходят к данному мероприятию с энтузиазмом. Целый месяц они самостоятельно продумывают маршрут, список покупок, распределяют снаряжение, согласовывая со мной лишь итоговый вариант. И в какой-то момент я начинаю подозревать, что нужна моя персона в качестве взрослого сопровождающего, чтобы ребята могли побухать и пожарить шашлыков. Почему нельзя это сделать у кого-нибудь на даче, я не знаю, благо, что уходим в лесопосадки, где уже сухо и снега нет. В солнечный полдень субботы мы большой гурьбой заваливаемся в электричку, я пересчитываю ребят, и класс отправляется в путь. Его актив замыкает круг возле меня, и наш лирический тенор Никита расчехляет гитару. Под шумок, когда все поют уже вторую песню из тамбура приходят Дима и Антон, за ними тянется шлейф сигаретного дыма. Я укоризненно смотрю на мальчиков. Позов краснеет и отводит взгляд. А вот Шаст в наглую садится рядом со мной, закидывает свои длинные ноги в берцах, которые он обул специально для похода, на лавку напротив и отвечает: - Арсений Сергеевич, а это там дяденьки взрослые курили, а мы рядом стояли. Я скрещиваю руки на груди: - Антон, вы давно сонетов не учили, я не пойму? Его одноклассники смеются, а я замечаю, как розовеют кончики его ушей.

…

До нужного места мы добираемся к часу дня. Удивительно, мы не прошли и трёх километров от ближайшего населенного пункта, а связь здесь уже никакая. Погода добра к нам, и солнце согревает спину. Ребята увлеченно рассказывают мне о том, что на этом месте года три назад наша школа проводила турслёт, и после этого здешние края и природа им особенного полюбились. Я не могу спорить, потому что пейзаж действительно красивый, и речка рядом. Мы разводим костер на чьем-то кострище, сделанном до нас, оно заботливо окружено закоптившимися кирпичами. К тому же здесь есть настоящий дубовый стол, который девочки сразу застилают клеёнками, с двумя скамьями по бокам, что же, похоже, это место отдыха действительно пользуется популярностью. Я помогаю парням собрать и расставить палатки: одну большую для них, две четырехместные для девочек и ещё одну такую же для меня и вещей. В суете расположения, собрания дров, перекуса сухпайком и в готовке дело близится к вечеру. Я не могу не заметить, как дружны все ребята и отзывчивы друг с другом, даже тот парень, с которым Антон подрался в начале года, сейчас смеется вместе с ним, хорошие они у меня, в общем. За поздним ужином мы встречаем аплодисментами шашлыки от шеф-повара армянской кухни Матвиенко, и я обнаруживаю, что ребята не брали с собой алкоголь, они все трезвые, играют в мафию и веселятся без этого. - Ты думаешь я тебе бы не сказал, возьми класс бухло? – Дуется на меня Антон, когда мы с ним уходим за хворостом в ближайшую чашу. – Я же понимаю, что случись что, мы тут под твоей ответственностью. - Не обижайся, я сглупил, - я примирительно целую парня в щеку, и он укоризненно добавляет: - Мы хотим запомнить такие моменты вместе, а на пьяную голову это будет просто невозможно. Мы возвращаемся к костру, ребята возле него с наступлением темноты рассказывают истории о приведениях и плавят маршмеллоу. Я и Тоша тихо подсаживаемся, не нарушая гнетущих баек и затаившегося дыхания слушателей. Рыжие тени от языков пламени танцуют на лице Антона, я смотрю прямо в его глаза, и он смотрит в ответ, любовь и нежность в них пылает не хуже этого костра. В такие моменты и должны быть лирические отступления, типа знайте: Здравствуйте, меня зовут Арсений, мне двадцать шесть лет, для друзей я Арс, для своих подопечных Арсений Сергеевич, и в одного из них я безоговорочно влюблен.

...

Я разгоняю своих учеников по палаткам глубоко за полночь, когда все песни уже спеты по второму кругу, все страшилки пересказаны, кто-то зевает, кто-то кутается в плед и тихонько дремлет. - Всё, пора на боковую, - объявляю я, и мне желают спокойной ночи в ответ. После я спускаюсь к реке, набираю ведро воды и иду тушить костер, управившись с этим делом, проверяю все ли ребята по своим палаткам и всё ли хорошо, однако выясняется, что палатка парней на левую половину и не думает спать. Сергей и Антон буквально ржут в голос, когда я залезаю к ним в тамбур. - Да заткнитесь вы уже! – Недовольно бурчит им один из одноклассников. - И шутки у вас тупые! – Вторит ему другой, отворачиваясь к стенке и посильнее укутываясь в спальник. - Так, а ну-ка спать! – Командуя я, оповещая о своём присутствии. Парни затихают, и вдруг Поз просит: - Арсений Сергеевич, заберите к себе Шастуна, а! Он нам уснуть не дает, и Матвиенко подстрекает! - А чего Матвиенко-то? – Обиженно отзывается Серёжа. - А с того! – Передразнивает Дима. – Арсений Сергеевич, ну заберите! У вас там места много! Я внимательно смотрю на притихшего Антона, который по-особому невинно хлопает ресницами в этот раз. - Ну ладно, пошли, - соглашаюсь я и, вылезая из палатки, выключаю фонарик. Если бы я сделал это чуть медленнее, то заметил бы, как Дима и Антон обменялись рукопожатиями. Последний собирает свой рюкзак, спальник и следует за мной. Мы залезаем уже в мою палатку, я пропускаю парня вперед, скидываю кроссовки. Застегиваю за нами тамбур и, когда оказываюсь внутри, Антон кладет меня на лопатки. - Круто я провернул, да? – Шепчет он мне разгоряченным дыханием и облизывает мочку уха, прикусывая её. И мне всё становится понятно, ну и дурак я, что повелся. - Нас могут услышать, - я отпихиваю любимого, но он обвивает меня всеми своими конечностями. - Все уже спят, мы будем тихими, - настаивает на своём парень, - зря я что ли твою палатку так далеко ставил. И под натиском его поцелуев я сдаюсь. Мы в полной темноте на ощупь помогаем снять друг другу куртки и свитера, я целую его подбородок и рваными касаниями губ спускаюсь к шее, Тоша запрокидывает голову и в удовольствии закатывает глаза. Я не вижу этого, но знаю его возбуждающие меня привычки. Когда я перехожу на Антошины выпирающие ключицы, он томно шепчет мне на ухо, что сегодня хочет быть сверху и сует мне в ладонь презерватив. - Я буду аккуратен, - тихо говорю я в ответ, принимая его, и укладываю Антона на спальник, располагаясь между его раздвинутых ног. Он пытается в таком положении стянуть с себя свои черные скинни, а я зубами разрываю упаковку презерватива, и помогаю любимому. Наши глаза привыкают к темноте, и больше не сталкиваясь нос к носу, я глубоко целую Антона, сплетая наши языки. Наши вещи пахнут костром, а разгоряченные тела сексом.