Полярный

Люди носят временный характер.

Я не планировал влюбляться. Да и в кого? В этого ребенка? – Усмехался я своим мыслям тогда. Простите, но нет. В моей жизни и так слишком много дерьма, к которому с началом учебного года в новой школе прибавился нахальный но сука красивый Антон Шастун. Да, я воспринимал его как проблему, потому что он испытывал и допытывал меня. Я уворачивался. Он влюблял меня в себя. И тут я врезался. Пристегните ремни - называется, дальше только даунхилл. Антон был странный, из ряда вон выходящий, но при этом гармонично вписывающийся во всё, что его окружало. Антон был красивый, в нём не было тех необходимых по стандартам красоты параметров, за которые так часто якобы любили меня. Он был своеобразен, один такой, копиркой с окна не сведешь. Рядом с ним я чувствовал себя живым и нужным просто за то, что я – это я. Давно утраченное чувство свободы, одновременно покрытое тайной – это, безусловно, привлекало. Он завораживал. И я поступил эгоистично. Я посчитал, что достоин этого счастья с самой искренней улыбкой на свете и озорным взглядом серо-зеленых глаз. А что теперь в итоге? Сижу вот у Шеминова на кухне, через каких-то полчаса наступит Новый Год, и пью дешевое вино из картонной упаковки. За стеной в зале уже вовсю празднуют счастливые люди с пьяным смехом, песнями и «Голубым Огоньком». Мобильная сеть недоступна, верчу в руках бархатную коробочку с подарком для Антона внутри. Открыл футляр, закрыл, открыл, закрыл. На улице умелые соседи Стаса уже взрывают салюты. Он сам, как вихрь салютов, врывается в моё одиночество на кухне, на нём мишура и веселье. - Арс, ну ты опять чего тут скис? – Вопрошает он, пьяными руками пытаясь заправить свою белую рубашку в брюки. – Сегодня же Новый Год! Бросив это безрезультатное занятие, он тянет меня за собой к гостям. Я следую за другом, неловко улыбаясь окружающим, мне стыдно за свой резкий приступ отчаянного одиночества. Жена Стаса протягивает мне фужер шампанского и салфетку с карандашом. Я смотрю на карандаш, а он для губ. Девушка смеется и разводит руками: - На всех желающих канцелярии дома не хватило! - Сквозь музыку и шум этого торжества кричит она мне. – Так что пиши четко, по делу! Я киваю, возможно, слишком серьёзно. Спустя каких-то минут десять, квартира затихает. Выключается музыка, гости замолкают, слушая обращения президента. Ну, как слушают, ждут курантов, все наготове. И вот он первый удар. Бросаются писать. Мои ладони предательски потеют. Я вывожу «А» неровным бардовым слоем, и кто-то пихает мне зажигалку. Мягкий грифель карандаша ломается на конце последней буквы его имени. Некоторые уже пьют, и все кричат, волнуются, верят в чудо. Я настраиваюсь этой общей атмосферой пьяного волшебства и поджигаю салфетку. Она тает, падает в моё шампанское, обжигает мне пальцы и горло, когда я пью залпом. - УРАААА!!!! - С НОВЫМ ГОДОМ!!! - С НОВЫМ СЧАСТЬЕМ!!! - ВАШЕ ЗДОРОВЬЕ!!! Стас обнимает меня за плечи, а я закрываю рот ладонью и громко сглатываю загаданное мной, пока оно стремится выйти обратно наружу. Телефон в моем кармане вибрирует, я удивленно достаю его. На весь экран красуется сообщение с ответом Антона: «И тебя С НОВЫМ ГОДОМ» А сети так и нет, значит, желание уже начало сбываться.

…

Мы прощаемся со Стасом рано утром первого января. - Значит, уже уезжаешь? – Спрашивает он невпопад. - Похоже на то, - говорю я, стоя у такси. Водитель наверняка недоволен, что мы задерживаем время, но мне же нужно попрощаться с другом. - Даже не заедешь к родителям? Я мотаю головой: - Больше нет. Стасу наверняка неловко от этого разговора, мне бы тоже было на его месте, он хлопает меня по плечу: - Всё наладится. После мы обнимаемся и обещаем друг другу свидеться уже весной. Ну а вдруг получится.

…

Вся дорога вместе с перелетом занимает у меня четыре часа, поэтому после обеда я уже у себя дома. Усталость окутывает меня, но я стараюсь сбросить её со своих плеч и пью кофе, в попытках взбодриться. Я даже не разбираю дорожную сумку, кидая её прямо так возле лестницы на второй этаж. Нахожу ключи от машины, оставленные мной же перед отъездом в Питер на полке в прихожей, и целенаправленно иду в гараж. Я звоню Тоше, когда уже въезжаю в город, он ожидаемо не отвечает ни на один из звонков, однако к моему удивлению перезванивает после, к тому времени я подъезжаю к его дому, привычно останавливаясь в темном проулке. - Алло? – Его голос сонный, хриплый. Он зевает. Я представляю просыпающегося Антона и улыбаюсь. Мне приятно. - Я возле твоего дома, выйдешь? – Вкрадчиво спрашиваю я, с надеждой. Видимо парень не сразу понимает о чем я, ведь я говорил, что вернусь только третьего, и он все еще пытается проснуться. - А я не дома, - наконец отвечает Тоша, - но ты стой на месте, я сейчас приду. Он сбрасывает, а я покорно жду. Выхожу из машины и сажусь сбоку на капот. Меня окружает морозный воздух и тишина, я смотрю на двор Антона, он безлюден. Немудрено, первое января же, половина города ещё спит. Смотрю на двор через дорогу и вижу выходящий оттуда знакомый силуэт. Опять сгорбился и куртка нараспашку, ну что за балбес. Умело перепрыгивая лужу и перебегая пустую дорогу, Антон поднимает глаза и замечает меня. Он снимает капюшон своей черной куртки, подходя ко мне. Я улыбаюсь, как же я пиздецки соскучился по своему бледному лучику солнца. Антон встает напротив меня. Его волосы торчат в разные стороны, и весь он такой заспанный и явно с бодуна. Я тянусь к нему за поцелуем, но парень состраивает недовольную гримасу и отворачивается. Я его понимаю. - Откуда ты? – Спрашиваю у него я, кивая на соседний двор. - У Поза был, праздновали, - отвечает Тоша, нервно передергивая плечами и глядя на меня исподлобья, - почему ты так рано приехал? - По тебе соскучился, - улыбаюсь я, игнорируя злость Антона и свою тоску от воспоминаний, когда он оттолкнул меня, после того как увидел жену. Антон молчит и долго смотрит. - Блядь, - выдает он одними губами, и резко сокращая расстояние между нами, целует меня ими. Поцелуй между нами выходит отчаянный. Парень тянет меня за ворот к себе, я обнимаю его шею. Мы целуемся прямо здесь - на улице, в переулке, где может пройти любой сейчас, а Антон все еще мой ученик, а я его учитель, и между нами разница в возрасте в девять лет. Да пошло оно всё. Когда мы отстраняемся друг от друга, я молча заключаю Тошу в объятия, носом зарываясь в его волосах и вдыхаю такой родной запах. Я дома. - Поедем ко мне? – Говорю я. - А жена? – спрашивает Антон. - Она в Питере осталась. - И насколько? - Насовсем. Шаст недоверчиво смотрит на меня, но в машину садится.

…

Мы продолжаем уже более менее внятный разговор у меня на кухне. Пока я ставлю чайник, Антон начинает: - Я просто много думал обо всем, об этом, - он нервозно теребит застежки своих браслетов, - я и понимаю, что таких случаев много, и мужья не бросают семью ради какой-то интрижки на стороне. - Не говори о себе так, - я ставлю перед Антоном его чашку. - В пирамидках, - грустно улыбается он, отвлекаясь. - Черничный маффин, - подтверждаю я и, пододвигая стул, сажусь рядом с любимым. Он отхлебывает немного и кивает: - Это вкусно. Я накрываю его ладонь, покоящуюся в кулаке на столе, своей: - Ты стал очень важен для меня. Антон смотрит на наши руки: - И ты для меня, - негромко отвечает он, - поэтому согласен быть той самой интрижкой на стороне, только не оставляй меня, я так пиздецки люблю тебя. Я в шоке смотрю на Антона и не верю своим ушам. - Мой мальчик, - шепчу я и тянусь к нему за объятиями, он покорно принимает меня, - ты не на стороне, ты всегда будешь в центре для меня, и я всегда буду с тобой. Ты в центре для меня, - повторяюсь я, - а они… они даже не по сторонам. - Кто они? – Бормочет Антон мне в шею, опаляя её горячим дыханием. Я ментально чувствую, как моя кожа соскучилась по его поцелуям и багровым россыпям последствий засосов. Сажусь обратно на свой барный стул напротив Шаста и беру его ладони в свои, переплетая. Собираюсь с мыслями. Сейчас. Я так долго готовился к этому разговору. - Послушай, - прошу я, начиная свою длинную исповедь издалека, - у меня довольно сложные отношения с семьей. Мой отец… он нефтяник… гм… нефтяной магнат и из тех людей, про которых говорят, что старой закалки, понимаешь? У него очень тяжелый характер, наверное, поэтому он никогда не умел разграничивать работу и семью, домашних всех под себя подмял. А я буйный был, всё время свою линию гнул, у него на меня планы были в своей компании, а я наперекор ему сначала на лингвиста поступил, потом в педагогический ещё. И естественно от семьи с такими порядками я скрывал свою ориентацию, но всё когда-нибудь становится явью. Моя явь пришлась на последний курс педагогического. Отец без предупреждения приехал ко мне на квартиру, а я там с парнем. Это было ужасное время. Он так кричал, столько всего наговорил в запале, что я и отброс общества, и позор семьи, и наследства он меня лишит. Это, наверное, стало для меня решающим фактором, ну потому что я жил довольно легкой разгульной жизнью до этого, не привыкнув себе в чем-то отказывать. Ради своего комфорта, как я говорил себе тогда, я ушел в шкаф, а отец нашел мне девушку и в свете представил её как мою невесту. И начался такой цирк, мы заключили фиктивный брак, отыграли свадьбу, при том, что не то что не спали вместе, мы жили раздельно. Отец пристроил меня в местную элитную гимназию работать, я заканчивал учебу уже на заочном. Мне перекрыли всякий кислород, лишили общения с прошлыми друзьями, оборвали буквально все связи, разве что Шеминов меня не оставил, ну помнишь Стас? Я о нём рассказывал. В общем, еще через полтора года такого ада, моя жена-не жена Аня, та, которую ты видел тогда, с подачи отца начала намекать мне на потомство. Настойчиво намекать. Я посчитал это краем. Я задыхался в такой обстановке, это был настоящий ад для меня. Поэтому в один прекрасный летний день, я просто подал документы на перевод в вашу школу на учителя английского языка и переехал из столицы сюда. Такой хуйни наплел тогда отцу, что согласен на ребенка, но что ему нужен свежий воздух, а не шумный холодный Питер. Что хочу быть материально независим, обеспечивать свою семью сам, врал, как мог и у меня получилось. Правда возвращался в Питер пару раз, на семейный ужин и прочие официальные торжества, а Аня всё теперь хотела переехать ко мне. Не знаю, на что она рассчитывала, раз приняла это за чистую монету, ведь я никогда ей даже повода не давал, - я смотрю на Антона, он не читаемым взглядом смотрит на меня в ответ. Ждет продолжения, - к тому же у меня уже появился ты. Мой глоток воздуха, свободы, назови это как хочешь, но с тобой я многое осознал и понял, что вижу свое будущее только с тобой, а не с той фальшью вокруг. Я долго думал над этим всем, я правда не хотел тебя впутывать и всячески ограждал, хотел как лучше, понимаешь? Но после твоей встречи с Аней, когда она без предупреждения заявилась ко мне, чтобы лично сопроводить на Новый Год в родительский дом, во мне перемкнуло что-то. Мне стало так страшно от осознания того, что я могу тебя потерять раз и навсегда, но я ничего не мог сделать тогда. Уже в Питере, в вечер перед праздником, отец за ужином опять завел тему потомства, я не сдержался и всё высказал, что копилось во мне и пряталось со мной всё это время в шкафу. Это было омерзительно, мне ожидаемо прилетела пощечина, и меня вычеркнули из завещания, и я, блять, надеюсь сейчас, что моя дорогая родня остановится на этом и просто забудет о моём существовании. Иначе меня ждёт пиздец, а я и тебя ещё во всё это впутал. Прости меня. Я поднимаю взгляд, жду реакции Тоши, но он продолжает молчать. - Скажи что-нибудь, - молю я. - Ты должен был рассказать мне всё раньше, - очнувшись от своих мыслей, наконец-то отвечает он. - Но ты ещё так юн, а всё это так сложно. Антон успокаивающе начинает гладить меня по коленке, вкрадчиво смотря меня в глаза: - Пойми уже, что это неважно. Не нужно было нести всё это бремя на себе в одиночку, потому что мы есть друг у друга. Вместе мы справимся. Я поджимаю в тонкую линию предательски задрожавшие губы и не понимаю, чем заслужил такое счастье, кому за него молиться. Антон, видя моё состояние, молча встает и обнимает меня. Он успокаивающе гладит меня по коротким волосам, а я утыкаюсь ему в грудь, впервые за долгое время чувствую себя спокойно, правильно, на своем месте.

…

Мы просыпаемся на следующее утро вместе. Антон, зевая, шумно потягивается и чмокает меня в кончик носа. Его забытые на руках с прошлого вечера браслеты позвякивают, сталкиваясь друг с другом, и я вспоминаю о своем подарке, падаю в спешке с кровати, чтобы его преподнести. Тоша прыскает в кулак, а потом уже откровенно смеется. Я протягиваю ему коробочку. - Там же не обручальное кольцо? – Шутит он, открывая футляр и замирает. Я довольно улыбаюсь. - Вау, - выдыхает он, смотря на платиновый браслет с гравировкой своего имени. - Нравится? - Он мега крутой, спасибо! – Антон целует меня в губы и просит помочь ему с примеркой украшения, а потом долго любуется им на своей худощавой руке. - А теперь поехали за твоим подарком! – Вдруг объявляет он, и тянет меня с постели. - Что? Куда? – удивляюсь я, но уже через полчаса мы едем по маршруту, указанному Тошей. Конечной точкой оказывается зоомагазин. Меня терзают смутные сомнения, когда мы заходим в него. - Привет! – Здоровается Антон по-видимому со знакомым ему консультантом, - а я за своим приехал, не шкодил он? - Нету, - отмахивается парень, делая акцент на последнюю гласную. Он отводит нас к одному из вольеров и достает из него серый комочек – довольно глупого вида котенка. У меня перехватывает дыхание, я протягиваю к этому истошно мяукающему существу руки. Он такой хрупкий и пушистый. С ума сойти. - Перс, пацан – деловито сообщает консультант. - Сколько ему? – шепчу я. - Пятый месяц пошел. Я готов сдохнуть от умиления сейчас, вот серьезно, кошки всегда были моей слабостью, только все не хватало времени и ответственности завести себе животинку. Я не понимаю, как Антон догадался об этом. Я хочу его расцеловать, но вовремя осекаюсь, вспоминая, что мы находимся не дома. - Вы пока знакомьтесь, а я пойду, лоток его с миской и переноской заберу, - говорит Антон. - У нас скидка на прошлогодний товар, есть и игрушки для котят, не хотите приобрести? – Вторит ему продавец, когда они уходят к кассе. А я остаюсь стоять с этим пушистым чудом в руках, он уже прижался ко мне и мурчит, ну прямо как…точно! - Будешь Тосей! – Объявляю я котенку.

…

По дороге обратно котенок спит в переноске, и Антон говорит, что ему нужно домой – родители будут волноваться. - Не оставляй меня одного сейчас, - прошу я. Тоша грустно вздыхает: - Ты думаешь, я хочу? - Хорошо, - спустя время с улыбкой сдается он, видя моё подавленное состояние - я попробую отпроситься у мамы вечером, ты заедешь за мной?

Люди носят временный характер, даже если это твоя семья.