Восьмое июня

Нас расселили по комнатам. По мнению Сэла нас ждал обычный квест в старом отреставрированном замке. Большой Дядя любил делать хорошие сюрпризы сыну, поэтому ребята были возбуждены, предвкушая интересный отдых. Подъём по лестнице, путь по коридору, все что-то говорили, с удивлением и восхищением расспрашивая меня, когда я успела побывать в таком крутом месте. Даже делали ставки, какие задания нам придумают «организаторы». Я что-то отвечала, кивала и улыбалась. Расслабила мышцы лица, только захлопнув за собой дверь отведённой мне комнаты. Остановилась у порога, всё ещё не понимая, как себя вести и что чувствовать. Бросила рюкзак посреди овального ковра и шагнула в сторону огромной кровати. Все в замке пафосно, так любит Рик. Чёрно-красное, с бордовым и немного шоколада, тяжёлое и на вид дорогое. Все комнаты походили друг на друга, насколько я помню. Чёрные с красными лилиями шёлковые обои, тёмного дерева мебель, кроваво-красный пушистый ковёр. Глаза в кучу просто от такого. Огромное зеркало на пол стены и задёрнутые плотными гардинами узкие высокие окна. И кровать. Огромный траходром под балдахином. Упав на мягкую перину, покрытую шёлковым бордовым (а как иначе) покрывалом, я вздохнула. Дрожь, судороги, всё отпустило. Я не особо понимала, почему не убежала, не понимала свою пассивность и странное чувство внутри. Что это? Мне было совсем мало лет, когда я первый раз тут оказалась. Неискушённая девчонка с глобально пиздатыми тараканами в голове. Которые меня сюда и привели. Это был тур от моей сумасбродной мамаши, что после неудачного моего суицида отправила дурную дочь путешествовать по исторической родине с очень религиозной компанией, которая должна была меня исцелить. Чтоб её, блять. Естественно после второго дня этой просветлённой и дико благочестивой поездки я сбежала. И так, не успели зажить мои шрамы на неумело порезанных ручонках, я оказалась в Замке. За последние десять лет мои мать и доктор уверили меня, что всё, что тут произошло лишь последствия моего душевного расстройства, злоупотребления запрещёнными веществами и передоза, с которым я и нашлась в одной из больниц Абердиншира. Но воспоминания всегда были такими реальными. Я чётко помнила первые дни. Как сидела под столами и выла белугой. Придурок, представившийся Риком, ржал и вытаскивал меня за ноги, показывая мне какую-то хуету, истекающую гноем и кровью. Я блевала, теряла сознание и билась опять под стол. Но снова безжалостно вытаскивалась из укрытия, Рик никогда не был неженкой. Снова и снова меня сталкивал с существами, что навещали Замок. Их было очень много, и каждый краше предыдущего. И каждый норовил познакомиться поближе. Я ненавидела приходить в себя после многочисленных обмороков. Потому что, тогда сразу же приходил новый гость. Что стоит тот парень, что облизывал шершавым языком мои ноги, от него несло псиной и мокрыми заплесневелыми тряпками. Он до противного липкими пальцами гладил меня до самых бёдер, от чего бросало в крупную дрожь. Будто по ногам елозят холодной, пропитанной киселём перчаткой, я бормотала скороговоркой одно: «тольконогипожалуйстатольконоги», не представляя, что со мной произойдет, если его мерзкие руки будут лапать выше. Его я встретила в первые дни. Или дама в чёрном, она приходила несколько раз. При ней я играла роль домашнего питомца. Нагая, дрожа всем телом от стыда и холода, сидела на полу возле её стула. Периодически она запускала мне в волосы костлявую руку с длинными ногтями и почти нежно почесывала кожу головы. Это было не приятно. Иногда она кидала на пол куски со стола, заставляя их есть. Я первый раз не шелохнулась, просто тупо смотрела на коричневый кусок то ли печёнки, то ли легкого на полу, растекающийся жижей соуса. За что получила тупым носком её высокого ботинка в ребра, было чертовски больно, снова заливаясь слезами, я не пропустила больше ни одного куска. Особенно, когда поняла, что эти куски будут самыми вкусными, что мне дают здесь. Дама всегда была вежлива, была желанной гостьей и собеседницей Рика. Её я также встретила в первые дни. Как же я ошибалась тогда, думая, что они меня истязают… Я познала и «полюбила» кучу охренительных запахов: плесени, гнили, крови, земли… И кучу вкусов. Я похудела на несколько килограмм, за раз, модные диеты — хуйня. Доводилось ли есть обычному обывателю протухший бисквитный торт, запивая кислым как уксус вином? Это отвратительно, скажет любой нормальный человек. И я с ним не соглашусь. Вкусно после почти двух месяцев голодания на корках и тухлой воде, а еще пир, прогорклое масло, намазанное на плесневелый хлеб, вслед за которым дали кусок мяса. Правда собачьего и сырого, но это уже не так волновало. Меня рвало, после того, как по языку проскользили шерстинки от куска шкуры, что не отделили от подкинутого куска. Шикарное время, что ещё сказать. Я открыла глаза, глядя на балдахин кровати. Прекратить вспоминать не получилось. После обычных гостей стали приходить хозяева Замка. Тогда и начался настоящий ад. Каждая из встреч с ними заканчивалась одинаково.       — П-прошу-у-у, умоляа-а-аю… — заикаясь, я харкала кровью, в боку и груди торчали куски стула, которым меня отколошматил угрюмый высокий мужик, он пришел рано утром в столовую, молча и просто с ходу начал бить меня. — Д-дай…умв-в-уме-ереть…       — Ты мертва, детка, — надо мной стоял красавчик Рик, в чистой белоснежной футболке. Он толкнул меня в поврежденный бок носком тяжелого ботинка.       — Ты же так спешила, сладкая, — я мало соображала, просто выхватывала образы из окружавшего меня. Я ненавидела его, хотела вырвать его язык.       — Я… я… — кашель мешал говорить. В правом легком была невыносимая тяжесть. Было немного холодно. Боль медленно отступала, заменяясь на что-то тупое, тянущее. Просто непонятный груз в боку и полумарево в глазах. — Я про-о…пршу… Странно, что это всплыло само, не кошмаром, а эпизодом, как будто из давно просмотренного фильма. Но было ещё кое-что. Это пришло позже, но сейчас заставило меня задуматься: из-за этого ты не бежишь отсюда, Алексис?

***

— Тебе идет черный, Алексис. Я не заметила, как Рик вошел в мою комнату. — А тебе — молчать. Я поднялась на локтях, немного подтянувшись выше по покрывалу. Сердце зашлось в галопе, стук отдавался где-то в горле. Мелко начало трясти, как при ознобе. Я боялась его. Но лучше ебанный демон Рик, чем какой-нибудь из мудацких обитателей Замка. — Приятная новость для тебя. Твой плейлист не будет звучать. Ох, ну охуеть теперь. Но это не означает, что мне будет хорошо. Так же? Пришел он не новости сообщать, я прекрасно это знала. Ко мне в комнату он заглядывал исключительно для одного. Рик выдохнул и медленно подошел к кровати. Расстегивал ремень на джинсах. Он смотрел мне в лицо, это напрягало. — Поиграем? Я дернулась. Вот так вот сразу. По части секса, Рику обычно наплевать, где и когда присунуть. Но в комнате, без свидетелей он другой. Стягивая футболку, он не сводил своих зеленых, горящих глаз с моего лица. Меня продолжало колотить. — Раздевайся, — кинул тихо, стоя в изножьи кровати. Первое правило этого места: делай, что тебе говорят. Присев на колени посреди покрывала, медленно и методично сняла с себя чёрную рубашку, майку и бюстгальтер. Холодом обдало сразу же, заставив покрыться мелкими мурашками. Рик молча наблюдал, ждал когда расправлюсь с остальным. Не стала злить и быстро избавилась от одежды полностью. Снова присела на колени, покорно положив руки на бедра. Девственница на заклании. Демон улыбнулся, показывая недлинные клыки. Протянув руку, схватил за мои короткие волосы. — Зачем остригла? — да, мое скудное каре теперь не намотаешь на кулак. Резко рванув к себе, приблизил свое лицо к моему. Хотелось крикнуть «Чего медлишь, придурок?!», но я лишь по-глупому заулыбалась. Он отпустил мои волосы и опрокинул на спину. Без каких-либо церемоний, спустив свои джинсы, сразу пристроился между ног. — Чур не молчать, — тихо и ехидно проговорил, запрокидывая мои ноги себе на плечи. Оскалившись, вошел одним резким махом. Срань господня, это пиздец больно. Тело успело позабыть, все, что ему довелось тут испытывать. — А-а-а… Бля-а-ть! — я взвыла, напрягаясь всем телом. Еще больнее. Зашипела, упершись в плечи этого Рика, пыталась сдернуть его с себя, но вышло только сползти ногами к его локтям. И то, получилось, что мы прижались еще плотнее. Жгло в промежности, я ощущала невнятную пульсацию посеред ног, не относя ее ни к каким своим органам. Будто наждачкой проводят по живому. Схватила в кулаки простынь, крепко сжимая до боли в ладонях. Как и первый раз. Как и последующие разы. Каждый раз, когда он не был человеком. Нихуя нового. Прикрыла глаза. Отрешиться и терпеть. Авось быстро кончит. Если думать о всякой хуйне, то ощущения притупляются. Рик пыхтел надо мной, я лежала, закусывая губы и задерживая дыхание на особо неприятных моментах. Это будто ты принимаешь что-то, на что у тебя аллергия. Тебе херово, все плохо, и ты, блин, ждешь когда подействует таблетка, терпишь. Не могла контролировать конечности. Ноги сводило, периодически чувствовала, как упиралась в бок Рику пяткой, а то и обеими ногами сжимала его руки. Мои же ручонки елозили по простыне, скребли длинными ногтями по шелковой поверхности и скручивали в режущие жгуты холодную ткань. Было уже не так больно, как в начале. Терпимо в целом. Внезапно поняла, что Рик меня … жалел? Ну, насколько возможно жалеть девушку, которую трахаешь, вонзаясь в ее задницу внезапно удлинившимися когтями, погружая их на добрые полдюйма в тело. Отчего жопа, погорев положенные пять минут, привыкла? Или я на автомате привыкла к ощущениям, платя за время, что провела тут до этого. Ах, демон, да. Трахал. Царапая клыками горло, слизывая проступающую из ранок кровь. Правда надолго его не хватило. Я поняла, что он сейчас будет низвергаться в меня в пароксизмах, блять, экстаза, семенем, по поменявшемуся темпу и усилившемуся нажиму когтями. Он стал громче, жарче, я глянула на его лицо. Глаза опять блестели красным, на лице будто эфирная маска, почти не меняя черт, она делала их заостренней и придавала какой-то приглушенный блеск. Громкий то ли стон, то ли вой, я не знаю, что там делают эти херовы демоны, когда кончают, оповестил, что финал настал. — Без тебя было скучно, — он прошептал мне в районе горла где-то. Скользкий длинный язык слизал последние капли с царапин. Я провалялась в постели еще с минут десять. Рик давно свалил, довольный. Где тут ебанная ванная?.. После душа оделась, посмотрев на кровать, увидела черные пятна на бордовой ткани. Кровавые разводы. Под местом моей задницы в недавнем и справа, где обломала два ногтя, что в ванной обмотала плотно пластырем. Надо убиться до конца вечера, однозначно.

***

Спускалась я с лестницы, морщась. Пиздец было неуютно между ног. Саднило, горело, было плотно. И жопа болела, там не кислые ранки от когтей по обеим сторонам. Пальцы с обломанными ногтями онемели и не беспокоили, ну на этом хоть спасибо. Я уже была в гостиной. Когда я поняла, что меня больше не трясет и не шарахает от шорохов. Я не лунатик, который рисует эскизы ночь на пролет, боясь теней, жует таблетки из шести разных упаковок и курит по полпачки за день, нахерачиваясь по выходным с подругой в барах. И в глубине где-то шевелится что-то нехорошее. В большой гостиной сидела на кушетке Линн. Она вскочила, как только я показалась на пороге. — Лекси… Я заметила рядом с окном Сэла. Серьезного Сэла, это нонсенс. Мое лицо скорчило спазмом. Только сейчас поняла, что не одна тут. Что тут мои коллеги. Тут же в висок острым клином воткнулись мои кошмары. Кого я любила… Каждый сам за себя. — Линн, — я криво улыбнулась, перевела взгляд на босса. — Устроились? Что-то не так? Сэл нахмурился, пытаясь, видимо, придать себе больше сосредоточенного вида. Получилось хуево. Как был дебилом-переростком в моих глазах так и остался. — Тут как-то странно. — Мы у маньяка в логове, — я ответила вполне серьезно, зная, что ребята примут за глупую шутку. — Смешно очень, — он цыкнул и собирался отвернуться к окну, но замер. В этот момент послышалась музыка. Играло что-то из из трип-попа. Я прислушалась, вроде "Massive Attack", этот трек, не вспомнила его названия, часто крутил у себя в машине Сэл. Он напряженно молчал. Линн удивленно взметнула брови. — Не думала услышать в замке такое, — она озадачено смотрела на Сэла. Музыка мне не нравилась. Убивать круче под хард. Так любил говорить Рик, прежде чем пустить мне в голову пулю.