Маховик времени

      Нас, как спасителей города, люди встречали с распростертыми объятьями, каждый пытался протиснуться сквозь толпу и хоть одним пальцем дотронуться до героев.       Я никогда не любила излишнее внимание к своей персоне. Некогда заучка с зубами, как у бобра, книжный червь с копной непослушных волос — в один момент я стала сенсацией, одной из самых известных волшебниц в магическом мире, да еще и самой умной за последние сто лет ученицей Хогвартса. Каждый хотел познакомиться со мной, предложить работу в отделе Министерства Магии, даже те, кто раньше считал меня грязнокровкой. Это происходит и сейчас. Люди, абсолютно не знающие меня и то, какую роль я исполнила в этой битве, восхищались мной. Ведь я всего лишь пассивный зритель по сравнению с настоящими героями!       По сравнению с такими, как Арагорн — будущий король Гондора, человек, делающий все возможное и невозможное ради спасения Средиземья. Не щадящий себя, полностью отдающий всю свою энергию и силу ради тех, кто даже не признавал его наследником трона.       Как Гэндальф — один из сильнейших магов, которых я когда-либо встречала на своем пути. Майа, который не мог в открытую вступить в бой с соперниками, не равными себе по силе. Но он очень тонко и умно наставлял и подталкивал людей, гномов, эльфов к правильным решениям и обдуманным поступкам.       Мой верный друг — Гимли. Гном с огромным и добрым сердцем, спрятанным за длинной косматой бородой, покорил меня навсегда. Он борется не только за свой народ, а и за мир людей, мир между людьми, мир между различными существами, мир без войны и Саурона.       Леголас. Леголас. Леголас. Ритм моего сердца. Крик моей души. Никогда бы не поверила, что смогла бы полюбить еще раз, но смотря на впереди идущего эльфа, я понимала, как я заблуждалась. Грациозный, меткий, сильный воин.       Мои милые хоббиты! Они невероятны! Нет, ну правда! Маленькие человечки с огромными сердцами. Мэрри, который помогал Эовин расправиться с Королем-Чародеем. Человечек, который, несмотря на недоверие со стороны других воинов, смог пробраться на битву и на равных с ними помогать Гондору. Пиппин. По рассказу Гэндальфа именно хоббит помог спасти Фарамира, брата Боромира (на этом имени мое сердце сделало кульбит, боль воспоминания затопили меня окончательно) от сошедшего с ума отца — Денетора, уже бывшего наместника Гондора.       Эомер и Эовин. Брат и сестра. В один миг утратившие родную кровь, своего дядю — короля Теодена. Прославленного воина, человека с большой буквы. Того, кого никогда и никто не забудет.       А как же Фродо, Сэм и Гарри?! Наше тайное оружие в тылу врага. О них никто не знает (надеемся на это), но именно эти трое делают самую «черную» работу, исполняют самую трудную и невыполнимую миссию — уничтожение Кольца Всевластия.       Каждое движение давалось мне с трудом, но я старалась не морщиться от боли, ведь меня тут же отправили бы в госпиталь и не допустили к совету, а мне этого не хотелось. — Ты в порядке? — шепнула мне на ухо Эовин, лишь взглядом указывая на мою рану, которую я спрятала под плащ.       Усаживаясь на стул в зале для приемов, я с такой силой стиснула зубы, что еще немного — и сломала бы себе челюсть. Но все же шепнула в ответ принцессе, что со мной все в порядке и нечего за меня беспокоиться.       Возле нас сели Эомер, который на правах старшего после короля Теодена взял правление Роханом на себя, и Гимли, который подмигнул принцессе и что-то зашептал на ухо, от чего Эовин залилась ярким румянцем. Хоббиты Мэрри и Пиппин сели напротив нас, военачальники Рохана и Гондора расселись по периметру. Во главе стола восседал Арагорн, по левую руку от него сидел Леголас, по правую — Гэндальф.       Все долго сидели и спорили о дальнейших действиях. Мне казалось, что я упаду в обморок от разъедающей изнутри меня боли.       Надо было выиграть время для хоббитов и Гарри, хоть немного. Око Саурона яро следило за подножием вулкана Ородруин. Поэтому было принято единственное правильное решение. — Значит мы поступим так, как от нас точно никто не ожидает, — наконец-то произнес Арагорн, поднимаясь со своего места и кладя руки ладонями вниз на стол. — Мы пойдем оставшейся армией к воротам Мордора, чтобы отвлечь Око от Фродо. — Но это безумие! — прокряхтел Гимли в свойственной лишь ему манере. Но от меня не ускользнуло веселье в голосе гнома, как будто он готовился к новому и весьма увлекательному приключению. — Вы понимаете, что это верная смерть? — спросил Эомер. — Да, — ответил Леголас. — Прекрасно. Эовин, ты остаешься в стенах Гондора, — приказал Эомер, в упор смотря на сестру, которая выглядела сегодня бледнее обычного. — Прости, но не тебе решать за меня, — сталь зазвучала в ее голосе, она уверенно выдержала взгляд брата. — Я буду сражаться за свое будущее и за свой народ!       Истинная принцесса Рохана и воспитанница своего дяди. — Гермиона, — начал было Арагорн, и я заметила как на моем имени прикрыл свои глаза Леголас. — Можешь даже и не пытаться, — безапелляционно заявила я. Резкое движение, и меня заштормило, но хорошо, что мужчины, переглядываясь между собой, и не заметили моего плачевного состояния.       Краем глаза я заметила, как ухмыльнулся Леголас на мои слова. Глупо было надеяться, что я отвечу иначе, что буду сидеть в замке, сложа лапки кверху и ждать неизвестно чего. — Что же, — Арагорн обвел всех взглядом, ненадолго задерживаясь на мне и Эовин, — на закате мы выдвигаемся, потому отдохните перед боем. Неизвестно сможем ли мы сделать это еще когда-нибудь.       Странник и Гэндальф первыми вышли из зала, за ними последовали военачальники Гондора и Рохана. Эомер на ходу обсуждал будущую стратегию, что-то бурча себе под нос. Пиппин захотел навестить Фарамира, и Мэрри с Эовин вызвались его сопроводить. — Леголас, ты идешь? — спросил Гимли, разворачиваясь возле двери и смотря на завозившегося эльфа, который пытался оттянуть время. — Все с вами ясно, — усмехнулся гном, видя, что и я не спешу уходить, хоть у меня и были причины для этого. — Гермиона, — тихий шепот его голоса наполнил мои легкие свежим воздухом, пронесся по коже легким ветерком, — если я тебя попрошу остаться, ты выполнишь мою просьбу? — Где-то я уже это слышала, принц, — я специально сделала акцент на его происхождении, зная как это раздражает Леголаса. Мне нужно было, чтобы он ушел, оставил одну и не видел того, чего не должен. — Ты всегда будешь такой непреклонной? — он напрочь проигнорировал мой подкол, серьезность эльфа начинала меня нервировать и угнетать. — Всегда, — я прикрыла глаза, но уже не от боли в боку, а от ясных глаз любимого, который словно в душу заглядывал, пытаясь там найти ответы на интересующие его вопросы. Но я не так проста.       Он просто кивнул, несколько раз вздохнув, чтобы расслабиться, и наконец-то оставил меня на растерзание внутренним демонам в душе.       Боль. Все что я сейчас чувствовала — боль. Боль от непонимания и разочарования в глазах любимого. Боль от незнания где находится мой лучший друг. Боль от раны, нанесенной Королем Чародеем. Боль от осознания того, что скоро все это закончится, и в лучшем случае рана даст мне бороться в бою и выиграть сражение, а в худшем — исчезнуть навсегда из этого мира, не сказав самых важных слов. Если я погибну тут, смогу ли вернуться в свой мир живой? Или я исчезну навсегда, оставив после себя лишь памятную табличку в Хогвартсе и воспоминание в сердцах тех, кто меня знал?       С огромным усилием я заставила себя подняться со стула и выйти из комнаты, рана болела и тянула. Оглянувшись на свое место, увидела небольшую лужицу крови. Комок подступил к горлу, а если бы кто-нибудь просто нагнулся что-либо поднять и увидел это, они бы навечно заточили меня в лазарете и приставили охрану для надежности. Сглотнув, я очищающим заклятием стерла следы крови. На ощупь я кое-как добралась до нужной мне комнаты. — Гермиона, — мне показалось, или Гэндальф даже не удивился, что я пришла именно к нему.       Митрандир лишь покачал головой, прежде чем впустить меня в свою опочивальню. — Садись, где тебе будет удобно, — я, скрипнув зубами, прошагала к креслу и аккуратно села, и оно тут же жалобно скрипнуло под моим весом. — Вижу, ты так и не попросила помощи у лихолесского эльфа.       Я отрицательно покачала головой. Сил на то, чтобы говорить почти не осталось. — Что же ты делаешь с собой, девочка? — ясные глаза старца смотрели прямо в душу. — Зачем мучаешь и себя, и его? Зачем идешь на войну, из которой выход только один? — Потому что я борюсь за светлое будущее, чистое и кристальное, — губы побелели, а сердце вырывалось из груди. — Глупый ты ребенок, наивная девчонка, — усмехнулся маг и присел возле меня, открывая спрятанную под плащом рану.       По хмурому взгляду я поняла насколько все серьезно, и под ложечкой неприятно заныло. Гэндальф прикрыл свои глаза и наставил на рану посох, из которого лился приглушенный молочно белый цвет. Рана медленно начала затягиваться, боль притупилась, но не исчезла. — Спасибо! — слова давались нелегко. — Я не лекарь и не эльф, — ответил Митрандир, поднимаясь на ноги. — Рана не прошла, я ее только подлечил и обезболил. Малейший удар, и она откроется с новой силой. Тогда я уже не смогу помочь. — Угу, — прохрипела я, веки словно налились свинцом, захотелось спать. — Поспи, дитя, — прошептал маг, укутывая меня в плащ.

***

      Я проснулась буквально через час, абсолютно не чувствуя свою рану. Но как только я попыталась подняться — боль вернулась с прежней силой. Что же, придется справляться и так.       Оглядевшись, я не увидела Гэндальфа. Печально вздохнула и поплелась в свою комнату, чтобы привести себя в подобающий вид.       Эовин сидела на своей кровати и легким движением изящных пальцев заплетала свои золотистые локоны в красивую тугую косу. — Поговорила с Леголасом? — спросила она, когда я присела возле нее. — Нет, — ответила я, пытаясь расчесать свои жутко спутанные волосы. — Я помогу, — и она быстро принялась за мою прическу.       За все эти скитания я и не заметила насколько отрасли мои волосы. Теперь они доходили мне чуть ли не до поясницы. Я попросила заплести мне две косы вместо одной, и принцесса с легкой улыбкой сделала все, что я попросила. — Твоя рана… она болит? — видно было, что Эовин интересует этот вопрос. — Нет, — с легкостью солгала я, даже не поморщившись. Осторожные и нежные прикосновения принцессы успокаивали меня, хоть я и не любила, когда к моим волосам кто-либо прикасается.       Всего несколько минут, и Эовин заплела мне косы. И я даже смогла усмехнуться своему отражению в зеркале. Когда я в последний раз смотрела на себя? Бледное лицо, усыпанное россыпью веснушек. Огромные карие глаза, под которыми залегли темные круги. Потрескавшиеся и обкусанные до крови губы, несколько ссадин на правой щеке. За последние дни я похудела, ключицы были отчетливо видны из-под ворота рубашки. Не сильно-то привлекательное зрелище. Я и раньше не особо следила за своей внешностью, но сейчас я уж точно выглядела весьма печально. — Ты красива, — подала голос Эовин.       Я лишь усмехнулась, ложась головой на ее колени. — Если бы ты видела эллет, — ответила я, закрывая глаза и мысленно представляя этих прелестниц, правда с порой отвратным характером, — сразу же изменила бы свое мнение. — Зачем ты так? — удивилась блондинка, нежно поглаживая меня по волосам. — Ведь лихолесский принц выбрал именно тебя! Не идеальную, с трудным характером. Со своим уникальным мнением и несвойственной для любой девушки нашего мира силой, а еще — страстью и знаниями. Он любит тебя, я же вижу. — Я ему не пара, — печаль накрыла меня, как цунами. — Он должен быть с той, которая сделает его счастливым. Та, которая будет ждать его дома с такими же беловолосыми детками, как он, которые выдрессированы делать поклоны и реверансы. — А ты спросила, что нужно ему? — задала мне вопрос Эовин. — Леголасу нужно то, чего я не смогу ему дать, — я встала с коленок принцессы и легла поперек кровати. — Принцу нужна его принцесса, а не девушка из другого мира, которая в любой момент может исчезнуть или умереть. — Нам лучше отдохнуть, — Эовин прилегла возле меня. — Завтра будет самый трудный день в нашей жизни. А может быть и последний.

***

       Мы вышли на рассвете. Воины Рохана и Гондора — все, кто мог двигаться и нести мечи. Арагорн вел армию на верную гибель, и все это знали, но молча следовали за своим предводителем. Воины до последнего вздоха будут стоять на смерть за светлое будущее и мирное небо над головами своих жен и детей. А я надеялась, что после всего, что случилось гномы, эльфы, хоббиты и люди смогут сосуществовать друг с другом и жить в мире и согласии, как бы пафосно это не звучало. Зачем тогда бороться? Ради чего?       Гарри, мой милый Гарри. Неужели мы прошли столько испытаний, чтобы погибнуть в этой кровавой войне? Смогу ли я увидеть тебя еще раз? Заглянуть в твои зеленые глаза и сказать насколько ты мне дорог, как я дорожу нашей дружбой. Пожалуйста, выживи и найди меня среди сражающихся людей возле проклятого Мордора. И я надеюсь, что на тот момент я все еще буду дышать.       Эльф проскакал мимо меня, выводя из транса. Его дикий лесной запах все еще стоял в воздухе, и я с удовольствием потянула носом его аромат. А может мне это все кажется? Воздух пропах гарью, кровью и страхом. Больше в нем ничего не было, разве что капля надежды в сердцах тех, кто не собирается сдаваться без боя.       Несколько будто бы бесконечных часов, и мы прибыли на место. Я впервые за все время, проведенное в Средиземье, почувствовала всю злую ауру Саурона. На душе заскребли кошки, тело покрылось мурашками, но не от страха, а от отвращения к этим землям, этим тварям, которые возомнили себя богами, решающими кому жить, а кому умирать.       Огромные ворота Мордора предстали перед нашими глазами — неприступные стены, сквозь которые нам никогда не пробиться. Как же мы отвлечем их внимание на себя? Как нам оттянуть время и дать возможность Гарри, Фродо и Сэму выполнить их миссию? Как?       Я огляделась вокруг, и мне на секунду показалось, что рядом никого нет. Лишь тишина, всепоглощающая тишина стояла вокруг. Даже кони не фыркали, а лишь тихонько постукивали своими копытами. Наверное и они чувствуют этот страх и обреченность.       Не сговариваясь, Арагорн, Гэндальф, Леголас с Гимли и Эомер двинулись к воротам Мордора. Мы с Эовин остались стоять на месте, зная, что наша немая поддержка сейчас нужна воинам. Око Саурона тут же повернулось к нам, и мне стало не по себе. Как-будто оно заглядывало прямо в душу, выискивая мою самую большую слабость. — Я, Арагорн, сын Араторна, — начал Странник, — вызываю воинов Мордора на бой! Выходите и покажите на что вы способны!       Нервы были напряжены до предела. Костяшки пальцев, которые сжимали поводья коня, побелели, потому пришлось несколько раз разжать и сжать пальцы, чтобы кровь вновь к ним прилила. Боль вернулась с новой силой, бок начал кровоточить, но эта боль — ничто по сравнению с тем, что сейчас начнется.       Ворота медленно начали открываться, показывая нам все больше уродских морд орков, гоблинов и людишек — продажных шкур, которые утратили все человечное, что у них было. С каждым новым увиденным воином мое сердце пропускало один удар — их было чересчур много! Слишком много для нас. Это будет неравный бой, но мы выгрызем эту победу, чего бы это нам не стоило. Конь подо мной нервно заржал, почувствовав мою тревогу и волнение. — Ничего, малыш, мы справимся! — я похлопала коня по крупу. — Это они должны нас бояться, а не мы их! — Вы проиграете! — донесся до нас картавый шепот главаря орков. — Мы это еще посмотрим! — ответил Арагорн, уводя своего коня к своим воинам. Леголас и Гэндальф с Эомером двинулись следом.       Как только они поравнялись с нами, воины зашумели, обнажая свои мечи и готовя копья. Стрелы были заряжены в луки и направлены на врагов. — Мы не сдадимся! Мы будем биться до последнего! За Гондор! За Рохан! За Средиземье! — крикнул Странник, направляя нас на сауронское отребье. — Да! Да! Да!       И мы рванули в путь. Вслед за нашим королем в бой, где конец был уже предрешен. Мне еще никогда не было так легко убивать, зная, что убиваю не просто существ и людей, а истребляю нечисть, заполняющая эту землю ненавистью и злобой.       Орки были нещадны и безрассудны. Подставлялись под наши удары, но при этом умудрялись убивать наших. Море трупов, искалеченных тел и стонущих воинов, которым в сражении оторвало руку или ногу. Я чувствовала этот запах — неприятный металлический запах крови. Почему нельзя заткнуть уши и притупить обоняние? Я так боялась за своих друзей, за несносного эльфа, что каждый раз с опаской озиралась по сторонам, чтобы убедиться, что они живы.       Вон Эовин с Эомером плечом к плечу сражаются с несколькими противниками. Недалеко от них хоббиты орудовали своими небольшими кинжалами, нанося гоблинам удар за ударом. — Да сколько же их? — кряхтел Гимли, буквально рубая всех своей секирой. — Что, тяжеловато для тебя? — усмехнулся Леголас, поражая своей стрелой сразу троих.       Его глаза на секунду встретились со моими. И мой мир остановился. Я тону в его взгляде, который засасывает меня в водоворот чувств. Не смешно ли? Вокруг идет война, гибнут люди, а я думаю о том, какие же красивые у Леголаса глаза!       Один лишь взгляд. С тобой все в порядке? Да. Слава Мерлину.       И дальше в бой.       Отовсюду слышны крики, лязг мечей и свист летящих стрел, которые поражали свои цели наповал. Я поскальзывалась на груде трупов, пачкая и без того грязные сапоги кровью и чьими-то кишками. Вычищенный камзол был заляпан пятнами грязи и слизи. Стрелы заканчивались — осталось не так уж и много, зато есть несколько кинжалов, которые я спрятала в сапоги И в конце концов моя магия! А она еще меня ни разу не подводила. — Гермиона, берегись! — услышала я крик Арагорна в нескольких метрах от меня.       Я развернулась в тот момент, когда на меня несся страшный орк, его разъяренное и искаженное злобой лицо было испещрено кровоточащими ранами. — Инсендио!       Огонь охватил его бренное тело, враг упал мне под ноги, сгорая заживо и истошно вопя. — С ней все хорошо! — Странник спорил с Леголасом, ведь мой дорогой эльф, отвлекшись на меня, чуть сам не погиб от стрелы противника. — Не отвлекайся! Их слишком много!       Леголас лишь кивнул, возвращаясь на поле боя, но оставляя свою душу возле той, которая покорила и забрала его сердце и покой.       Я рванула в сторону Гэндальфа и Гимли, где они отчаянно сражались с дюжиной орков.       Павшие воины, окликали меня, прося о помощи, но я не могла ничего сделать. Споткнувшись об камень, я упала на что-то или кого-то. Этим «что-то» оказалась оторванная рука, которая слабо подрагивала. От отвращения меня чуть не вывернуло наизнанку. — Круцио! Инкарцеро! Инсендио!       Заклинания полетели в орков, которые начали с опаской озираться по сторонам. — Ну что, не ждали меня, твари? — слова слетали с языка вместе с ударами, которые я один за одним наносила кинжалами. — Как ты вовремя, девочка, — усмехнулся Гэндальф, отправляя на тот свет сразу нескольких противников. — Око! — крикнул Гимли. — Посмотрите на него!       Я развернулась и увидела как Око Саурона разворачивалось в противоположную сторону от нас. Я с ужасом понимала, что наш маневр не увенчался успехом. Фродо, Сэм и Гарри теперь в опасности! — Теперь вся надежда на них, — усталость сквозила в голосе Митрандира. — Мы сделали все, что было в наших силах.       Неужели это конец? Неужели все было зря? Все эти смерти, эта бестолковая война? Мы проиграли?..       Арагорн и Леголас сражались бок о бок в самой гуще событий. Эомер и Эовин стояли недалеко от них, убивая орков одного за одним. Но силы опять были неравны. Как тогда, в Хогвартсе. — Саурон! Саурон! — услышала я знакомый голос, от которого сердце защемило от волнения и страха. — Мы никогда не сдадимся!       Это был он! Гарри! Мой милый Гарри! Его голос я бы никогда ни с чем не спутала бы.       Я высматривала его сквозь толпу сражающихся и не могла найти — воины закрывали мне весь обзор. — Что там? — Гимли приподнялся на носочках, но видел еще меньше, чем я. — Что происходит?       Гэндальф взглянул на Око, которое притормозило и теперь не знало на что ему обратить свой взор — либо гора, либо ворота Мордора.       Гарри скинул с себя лохмотья и гоблинский шлем, открывая себя противнику. Озадаченные орки переглядывались между собой, не понимая как им действовать. Что это за малый и на что он способен? А вдруг он там не сам? И за личной одного из них прячется враг? Но убедившись, что парень один, кинулись на него без раздумий.       Поттер орудовал мечом, как-будто он — продолжение его руки. Один взмах, и поражение для очередной твари, но орков было слишком много на одного человека, пусть и хорошо сражающегося. — Даже не думай об этом! — прокряхтел Гимли, хватая меня за запястье. — Эльф потом мне голову открутит за то, что упустил тебя! — Там мой друг! — возмущенно ответила я, яростно вырывая руку из шершавых пальцев гнома. — И сейчас меня меньше всего волнует мнение Леголаса!       Я рванула сквозь разъяренную толпу сражающихся на помощь Гарри. Он маячил где-то впереди, я то и дело видела его черную макушку, мелькающую среди уродских голов орков. — Нет, ну вы видели такое?! — тревожно спросил Гимли, поворачиваясь к Гэндальфу, который одним движением посоха откинул гоблина. Тот пролетел немного и сбил своим массивным телом несколько своих. — И старому доброму Гимли придется бежать следом! — Бомбарда!       Земля разверзлась предо мною, отправляя восвояси несколько тварей. Я с легкостью перепрыгнула небольшой ров, который сама и сотворила. Боль в боку опять дала о себе знать небольшим кровотечением, но я не обращала на это внимание. Гарри, держись! Я уже иду!       Я так рвалась вперед, что даже не заметила как оттолкнула Арагорна, который стоял у меня на пути. Буркнув «Извини», я побежала дальше. — Куда?! — крикнул Леголас, срываясь с места вслед за мной. — Несносная девчонка!       Арагорн последовал за нами, очищая путь от врагов. — Да чтобы вас пещерный черт покусал! — возмутился гном, добегая до места, где еще пять минут назад дрались Арагорн и Леголас. — Какие же они быстрые! — Гарри! Гарри! — изо всех сил крикнула я, пытаясь перекричать сражающихся. — Гермиона? — Поттер начал оглядываться в поисках подруги, ведь он отчетливо услышал ее голос. И вот она всего в нескольких шагах от него. Живая и невредимая, если не считать порезы на лице, ссадины на руках и большое кровавое пятно на боку. — Гарри, сзади! — мои глаза расширились от увиденного — стая орков кинулась на моего лучшего друга. — Протего! — невидимый щит накрыл Поттера от ударов стрел, которые пустили ему в спину. А мой друг зря время не терял! Когда он успел освоить беспалочковую магию? Чем же он занимался в скитаниях по неведомым землям? Сколько же будет у меня к нему вопросов, когда это все закончится.       Напоровшись на щит, орки отлетели на несколько метров. — Гермиона! — выдохнул Гарри, снимая заклинание и быстро приближаясь к шатенке, чтобы обнять и удостовериться, что это она, а не обман зрения. — Ты жив! — Ты жива!       Я обняла его, крепко прижимая, вдыхая его аромат сквозь пот — мускус и сандаловое дерево. И ни один запах не выбьет этот аромат.       Гарри что-то шептал мне на ухо, когда я увидела за его спиной массивного орка. Его бок был разодран, но он все равно на большой скорости приближался к нам. Только не Гарри! Это единственное, о чем я думала в тот момент, когда оттолкнула Поттера и приняла удар на себя. — Нет! — душераздирающий вопль обрушился на мои барабанные перепонки, и сразу же захотелось закрыть уши руками, но я почему-то не смогла.       Я перевела взгляд на свое тело и ужаснулась: огромное копье торчало у меня из груди — острие прошло насквозь. Тонкий камзол и защита была пробита, кровь потихоньку лилась из раны. Глупо было предположить, что если я вытащу копье, мне станет легче — наоборот, я умру от потери крови, которая будет литься из сквозной широкой раны. — Гермиона! — Леголас убил орка в тот момент, когда эта тварь нанесла свой смертельный удар.       Я чувствовала, что падаю. Падаю в бездну боли и сожалений. Но сильные руки эльфа не дали осесть на грязную, пропитанную кровью землю. — Не закрывай глаза! Слышишь! — крик Леголаса стучал в моей голове, как молоток по наковальне, не давая погрузиться в безмятежный сон. — Нет! Нет! Только не ты! — голос Гарри был совсем рядом. Я с трудом разлепила глаза и попыталась сфокусироваться на лицах возле меня.       Зеленые глаза через очки в круглой оправе с ужасом смотрели на меня, по грязному лицу катились слезы, оставляя разводы.       Я подняла голову чуть вверх и встретилась с кристально чистым взглядом Леголаса. Его и без того бледное лицо было белее обычного — как будто это его ранили, а не меня. — Неужели все так плохо? — я попыталась улыбнуться, но лицо исказила гримаса боли, а из уголков рта стала сочиться кровь. Какой все же это неприятный металлический привкус… — Не говори, станет хуже! — в отчаянии сказал Гарри, трясущейся рукой вытирая кровь с моего подбородка. — Куда уж хуже? — я все-таки выдавила улыбку.       Леголас начал шептать на эльфийском языке какие-то заклинания, но они почему-то не облегчали эту адскую боль. С каждым словом эльф все больше хмурился, аккуратно прикасаясь к ране. — Не помогает! Ничего не помогает! — его голос — как лезвием по сердцу, такой отчаянный надрывный, с истерическими нотками. — У нее еще рана, — указал Гарри на мой бок. Все как и говорил Гэндальф — малейшая ошибка, и мне конец.       Вокруг вдруг все засуетились       Орки, гоблины и наемники убегали кто куда. Око Саурона пало. Стены Мордора разрушались у нас на глазах, унося жизнь за жизнью тех, кто не успел отскочить и спрятаться. — Он успел… — прошептала я, мысленно благодаря Фродо за то, что смог уничтожить это проклятое кольцо. Значит все было не зря. — Орлы! — я подняла глаза к небу и увидела этих огромных птиц.       Леголас подхватил меня на руки, бережно прижимая к себе. Я отчетливо чувствовала бешеное биение его сердца. Эльф уносил меня подальше, чтобы лава от извержения горы Ородруин не поглотила нас. Когда мы оказались на безопасном расстоянии, Леголас, все еще державший меня на руках, опустился на землю. — Не умирай! — шептал мне лихолесец на ухо, дрожащими пальцами поглаживая по холодной щеке. — Я не смогу без тебя! Ты — моя жизнь, безрассудная девчонка!       Глаза слипались. Так хотелось спать, что я с трудом пыталась оставаться в сознании, чтобы наконец-то признаться самому дорогу мне человеку в своих чувствах. — Я люблю тебя… — голос охрип и звучал устрашающе.       Ну вот, сказала. И почему тянула до последнего? Три слова, а какое значение! — И я тебя люблю! — слезы заполнили глаза Леголаса, когда мои глаза под тяжестью боли закрылись. — Прошу тебя! Нет! — Гермиона!       Голоса долетали до меня сквозь какое-то препятствие, как будто в ушах у меня была вата. Боль начала уходить, и в какой-то момент стало легче дышать. — Ну что, встречай меня, Король Мертвых. Я, правда, опоздала на несколько часов…