Не глядя на смерть

      Старость на всех оставляет свой отпечаток. Лица людей покрываются морщинами, глаза теряют цвет, волосы редеют и окрашиваются сединой, а в худшем случае волос не остаётся вовсе. Снижается слух, подводит зрение, а память уже не позволяет порой вспомнить даже имена ближайших родственников.       Старость пугает короля Дезмонда.       И вовсе не потому, что он сам может впасть в безумие или лишиться цвета и густоты своих медовых волос. Он даже навряд ли потерял бы зоркость своих эльфийских глаз. Больше всего его пугает то, что однажды он останется совершенно один именно по её вине — все его друзья состарятся и уйдут на покой. И случится это неоправданно рано.       Эльфы в Энии тоже отнюдь не бессмертны. По окончании жизненного пути они уходят в прекрасные земли, откуда никогда больше не возвращаются. Однако этот путь занимает у них около восьмисот лет, а это — чуть менее десяти человеческих жизненных циклов. Срок жизни человека ничтожно мал, и Дезмонд с ужасом осознаёт это, сидя на энийском троне.       Совсем скоро у него почти никого не останется.

***

      — Нас ожидают на Ксентароне, дабы скрасить последние дни короля Деймоса, — объявил Ирдис, явившись к Дезмонду по завершению королевского совета. — Поскольку Эния с Ксентароном заключили союз, необходимо почтить престарелого монарха.       Дезмонд уже перестал скрывать своё раздражение при упоминании о «последних днях». Он больше не мог делать вид, что смирился с тем, что те, кого он знал, навсегда покинут этот мир и при жизни даже не попытаются бороться с этим. А некоторые ещё и ищут гибели на свою голову.       Полуэльф фыркнул.       — Дезмонд, довожу до твоего сведения, что это официальное приглашение. Отказ будет значить оскорбление ксентаронской монархии, — настаивал Ирдис, приближаясь к трону. Стараясь не смотреть учителю в глаза, Дезмонд вскочил и прошёлся по залу, глядя в узорчатый пол.       Маг вздохнул — ученик вновь не хочет разговаривать. Но тот вдруг заговорил сам:       — Только что состоялся совет по поводу обострения ситуации в Асамоне, королевстве людей. — Ирдис слушал Дезмонда очень внимательно, повернувшись к нему, однако смотреть оставалось лишь ему в спину. — Долгое время Асамон не знавал печали, но вдруг вновь вспыхивает война. — Ирдис молчал, и Дезмонд выдержал паузу. — Ты понимаешь, что это значит?       — Что королевство людей просит у эльфов поддержки? — предположил маг, прекрасно зная, что так и есть.       — Именно, — подтвердил Дезмонд, стараясь сохранить в голосе лёд, приобретённый за годы правления. Приходилось бывать жёстким и рассудительным, и молодому полуэльфу это давалось нелегко. И прекрасно знающий его пылкий темперамент Ирдис чувствовал, что, придавая голосу холодность, его ученик лукавит. — Но я не совсем об этом.       Немолодой эльф вздохнул, дожидаясь, когда Дезмонд продолжит.       — Ко мне вновь обратился Торвальд с убедительной просьбой позволить ему возглавить армию. — Ирдис всё ещё молчал, и полуэльф не выдержал. — Теперь-то ты понимаешь, что это значит?!       — Что ты, разумеется, не пустил его?       Дезмонд резко развернулся к нему, и его искусно расшитый эльфийский плащ взметнулся, прошуршав по полу.       — Естественно! Я не позволю Торвальду вновь идти на смерть. Я обещал уберечь его — я это сделаю.       «Любой ценой», — добавил Дезмонд про себя.       Ирдис снова вздохнул и тоже прошёлся по залу, сцепив руки за спиной. Полуэльф заметил, что его учитель слегка сутулится.       — Торвальд — воитель, Дезмонд. И всегда им был. Если бы не война, вы бы вообще не познакомились...       — Я знаю! Но это было давно. Это было тогда, когда Энию и Асамон разделяла Эль-Гилэт, я был в немилости, а война в королевстве людей и вовсе никогда не прекращалась. Сейчас всё изменилось. Началась эра умиротворения. — Дезмонд посмотрел в одно из окон, впускающих в тронный зал тёплый ветерок. Над Энией в этот день, не укрываемое ни единым облачком, сияло солнце, дарящее жизнь всему сущему. — Мир изменился и лишился границ. Торвальду пора наконец повесить меч на стену и зажить мирно, как то делают эльфы.       — Но он не эльф, Дезмонд. И он — подданный Асамона. Ни один твой королевский приказ не заставит человека отказаться от своего долга.       Дезмонд посмотрел на учителя сияющими карими глазами. Глаза же Ирдиса уже не излучали того света, что когда-то заражал его, Дезмонда, жаждой знаний и страстью к овладению магией. Эти глаза затухали. Ирдис вообще казался полуэльфу сейчас сгорбленным, сероватым и блёклым. Даже когда маг улыбнулся, в его улыбке Дезмонд не увидел ничего, кроме доселе не замеченных морщин в уголках губ.       — Аудиенция окончена, — произнёс он тем же отточенным ледяным тоном. Но затем смягчился и добавил: — Пойдём, Ирдис. На свежем воздухе лучше думается.

***

      Выйдя на лестницу в королевский сад, укрытую аркой из переплетённых ветвей, Дезмонд уже издалека увидел знакомый силуэт крупного широкоплечего человека. Тот стоял спиной к дворцу, но вдруг обернулся, почувствовав чьё-то присутствие. Человек увидел короля, и его суровое лицо озарила улыбка.       — Торвальд! — воскликнул, не удержавшись, Дезмонд, прямо как совсем юный полуэльф, каким он когда-то был. Последний их разговор заставил было его предположить, что Торвальд больше не захочет возвращаться в ближайшее время, но он всё-таки пришёл и, кажется, готов был вести себя совсем как раньше.       — Дезмонд! — Человек повернулся к нему всем телом и сделал шаг навстречу. Из-за его широкой спины выглянула Алатиэль.       «Они были вместе? Вдвоём? Почему ничего не сообщили мне?» — подумалось Дезмонду, пока он торопливо сбегал по лестнице, оставляя позади Ирдиса и королевских стражников.       Крепкие пальцы Торвальда сомкнулись на изящной ладони Дезмонда. Человек и полуэльф приблизились друг к другу, и первый, наклонившись к заострённому уху короля, сказал негромко:       — Прости меня за вспыльчивость и поспешность.       — Это ты меня прости, — ответил Дезмонд и буквально ощутил, как оковы вокруг его сердца слабеют и становится легче дышать.       Друзья всё ещё не размыкали рукопожатия, когда к ним подошли Ирдис и Алатиэль.       — Я предупредила Торвальда, что у тебя совет, а затем тебя хочет видеть Ирдис. — Королева эльфов одарила мага лёгким поклоном. — Как хорошо, что Торвальд не попытался вновь улизнуть из Энии под предлогом срочных дел!       Дезмонд посмотрел на жену — она улыбалась, говоря об этом. Кажется, она до сих пор не видела ничего страшного в том, что намерения Торвальда относительно новой войны совершенно серьёзны.       Дезмонд помрачнел. Прекрасно зная его мнение на этот счёт, Алатиэль отвела глаза.       — Ты ведь пришёл не просто так? — обратился он к Торвальду, наконец разжимая пальцы.       «Хочешь опять попросить меня отпустить тебя в Асамон, я знаю».       — В общем-то, ты прав, дорогой друг, — улыбался Торвальд. Как и Алатиэль, не выдержав тяжёлого взгляда Дезмонда, он вдруг посмотрел ему за спину и провозгласил: — Поздравляю, Дез, теперь твои стражники помимо копий носят ещё и мечи! А ты наконец стал что-то смыслить в войне.       Он явно шутил и ещё шире улыбался, но Дезмонд воспринял его слова совершенно не так, как тот, видимо, хотел.       — Я велел им делать так лишь потому, что ты настоял на том, чтобы эльфийская армия была хорошо вооружена. Хотя теперь воцарился мир, и потребность в этом отпала...       — Я бы сказал, что наоборот: границ нет, теперь их защищают люди и эльфы со всех сторон, не имея поддержки в виде сферы. А значит, надо уметь отражать любую внезапную атаку. И эльфы быстро этому учатся, я рад за них, — продолжал Торвальд уже более серьёзно.       Дезмонд искоса взглянул на Алатиэль, но она переглядывалась с Ирдисом.       — Торвальд, расскажи мне, из первых же уст, — попросил полуэльф, строго глядя на друга, — что именно назревает на дальних границах королевства людей? Мне докладывают, что люди из соседнего государства пытаются прорваться к эльфам, узнав, что сфера пала, но я уверен, что ты знаешь больше.       Наступила пауза, и Алатиэль пригласила пройтись по саду, взяв под руку Ирдиса и пропустив вперёд двух друзей.       — Мне не очень-то велено знать многим больше, Дезмонд, — признался Торвальд в задумчивости. — Просто я знаю, что, если Асамону угрожает опасность, я должен брать в руки меч и идти во главе армии людей. Также я знаю, что в соседнем государстве есть такой же, как я, который тоже хватает меч и ведёт свою армию. И мы оба знаем одинаково, просто исполняя свой долг.       Дезмонд вздохнул. Ещё в юности он говорил Торвальду, что ему «лишь бы мечом помахать», но, пройдя с ним полный опасности путь, понял, что друг прекрасно знает, зачем он это делает. Если бы полуэльф попробовал пошутить сейчас таким образом, это оказалось бы совершенно неуместно.       — Получается, ты и сам не знаешь, что именно произошло?       — Мне сдаётся, что версия, преподнесённая тебе на совете, сама правдоподобная из всех, что я могу сейчас вообразить на ходу, — ответил Торвальд, усмехнувшись.       — Поэтому Асамон также просит прислать подмогу в виде эльфов?       — Да. Ведь в таком случае война касается и вас. Сначала Асамон, а потом и Эния... Нужно помочь друг другу.       Дезмонд молча кивнул.       — А ещё Асамону нужны маги, — продолжил Торвальд.       — Эльфийские?       — Все. Вспомни, как вас присылали нам на подмогу. В определённый момент война меняет мечи на посохи, и в дело пора вступать вам.       «Нам... Но я уже не просто маг. Я король. Я признанный эльф, ведь теперь я правлю Энией. Как давно всё это было...»       — У вас ведь есть маги, Дезмонд? Они будут готовы прийти на помощь Асамону, как и воины?       Дезмонд обернулся к Ирдису, идущему под руку с Алатиэль. Он одобряюще улыбнулся своему ученику.       — Есть. Но они владеют лишь одним типом магии — магией эльфов.       — Люди тоже владеют лишь человеческой магией, — развёл руками Торвальд. — Но только ты, если припомнить, сумел спасти меня тогда...       — Помню. Хорошо, маги будут. Но я всё ещё надеюсь, что обойдётся без войны.       — Так или иначе, лучше быть готовым ко всему. Спасибо, Дезмонд, что наконец понял меня. — Это Торвальд произнёс уже очень тихо. В Дезмонде вскипела злость, но так же быстро исчезла. — Тогда я уеду в скором же времени, путь не очень близкий.       — Уедешь куда? В Асамон, домой?       — Ну, как сказать, домой... — Торвальд легкомысленно улыбнулся, пожав могучими плечами. — К границам, собирать армию и готовиться к бою.       Всё та же злость вновь вернулась к Дезмонду, стиснув его сердце огненной рукой.       — Нет, ты не пойдёшь! — Полуэльф схватил Торвальда за предплечье, до которого легче всего было дотянуться. — Я дам магов, дам эльфийских воинов, самых обученных из всех. Подготовлю и пошлю в Асамон лучшую армию из эльфов. Тебе даже не придётся...       Торвальд сделал шаг в сторону, чтобы ненавязчиво высвободить руку из хватки Дезмонда.       — Нет, Дезмонд, об этом и речи быть не может. Я не могу оставить Асамон в час, когда я нужен.       — Да, да, я уже слышал это всю нашу молодость — что ты был рождён только для битвы и не смыслишь жизни без войны. Но мир изменился!       Дезмонд очень хотел в это верить. Торвальд видел это в его сверкающих глазах. Он понимал, что Дезмонд никогда не любил риск, и на опасные приключения его всегда толкали высокие мотивы. Либо неудержимая ярость и жажда мести. Но, будь его воля, Дезмонд бы никогда больше не ввязался ни в одну авантюру. Ему по душе было жить долгой эльфийской жизнью под сенью деревьев, рядом с Алатиэль, используя магию только во благо.       — К сожалению, мир не изменился, Дезмонд. А если и изменился, то явно не к лучшему. Пойми, пока я жив, я хочу следовать своему призванию.       «“Пока я жив”...»       — Я не вечен, друг мой, — произнёс Торвальд уже мягче. — И не думай, что это меня совсем не печалит. Но смертны абсолютно все, и если за свою жизнь я могу что-то сделать, я должен успеть.       Дезмонд быстро оглянулся и увидел, что Ирдис и Алатиэль отошли подальше, увлечённые беседой. Но он понимал, что они сделали это намеренно.       — Хорошо, Торвальд, прости меня вновь, — Дезмонд склонил голову. — Когда ты отправишься в Асамон?       — Третьего же дня, на рассвете. Нужно завершить обучение оставшихся эльфийских воинов. — Не дав Дезмонду возразить, человек продолжил, будто только что вспомнив: — Я слышал, тебя приглашают на Ксентарон... С королём Деймосом всё совсем плохо?       — Да, — кивнул полуэльф. — И... мне очень страшно, Торвальд. Он ведь умирает.       — Он уже стар. — Тот утешающе положил большую руку на узкое плечо Дезмонда. — А ещё он потратил очень много сил, чтобы Ксентарон наконец расцвёл. Представь себе — он в буквальном смысле отдал всего себя своему королевству!       «Как будто в этом есть что-то хорошее...»       — Думаю, он исполнил свой долг, и я готов почтить память короля, вернувшего себе доброе имя. Увы, в эти дни я должен буду мотаться от края до края Энии и не смогу повидать его напоследок, — закончил Торвальд и убрал руку.       «Ты же сам умирал за него! На его планете! Ты терял свою жизнь ради спокойствия Ксентарона! Как легко ты говоришь обо всём этом?!»       — О, смотри, к нам кто-то идёт! — Торвальд вновь широко улыбнулся и посмотрел за спину Дезмонда.       Тот обернулся и увидел придворного эльфа, спешащего к ним из дворца. Почтительно склонившись, эльф возвестил о начале королевской трапезы. Дезмонд тут же велел не позабыть ещё и о его лучшем друге из мира людей — тот взглянул на Торвальда уважительно, но слегка с опаской — и отправил юнца назад.       — Только попробуй отказаться — у тебя ещё много времени! — пригрозил Дезмонд, вновь поворачиваясь к другу.       В какой-то момент он почувствовал, что улыбка Торвальда — насмешка над ним и всеми его страхами. «Смотри, Дезмонд, я готов умереть, но я буду радоваться жизни!» — так и слышалось ему, когда он смотрел ему в глаза. Полуэльф злился на него, безумно злился и очень хотел ударить по нему каким-нибудь заклинанием, чтобы невидимые нити опутали его мощное тело и не давали сдвинуться с места. Чтобы Торвальд больше никогда не вернулся в Асамон, это загнивающее королевство людей, никогда не ввязался в бессмысленную войну. Чтобы Торвальд всегда был с ним.       И никогда не умирал.

***

      На королевство эльфов опустилась ночь. Тихая и прохладная, она окутывала высокие деревья, каменистые холмы со сбегающими с них ручьями, лёгкие и стремительные шпили башен дворца. Ночь погружала Энию в умиротворение, нарушаемое лишь отдалённым стрёкотом насекомых.       Мир был спокоен и прекрасен, им можно было любоваться сутками напролёт, не думая о том, что где-то за его пределами так и осталось непобедимое, неискоренимое зло.       Дезмонд устремил свой взор вдаль, именно туда, где лежал Асамон. Там полуэльф провёл часть юности, там выучился человеческой магии, там подружился с единственным человеком, не скривившимся в отвращении при виде его заострённых ушей. И то место юный маг не любил. Он не возвращался в Асамон ни разу с тех пор, как завершил обучение в магической академии, на чём настоял Ирдис. Больше ничто не связывало полуэльфа с королевством людей.       Дезмонд чуть перегнулся через перила балкона и поглядел на левое крыло дворца, где располагались комнаты для гостей. В окнах Торвальда не трепетало пламя свечи — быть может, человек уже спал. А может, лежал посреди мягких эльфийских одеял и тосковал по вкусу битвы. Скорее всего, в руке он даже сжимал свой меч.       — Дезмонд? — донеслось из комнаты. — Что ты там делаешь?       Полуэльф вернулся в покои, где на большой кровати, подняв одеяло до подбородка, сидела Алатиэль. Её светлая кожа в полумраке почти сливалась с белоснежным бельём. Длинные золотые волосы, распущенные на время сна, волнами спускались на плечи и кольцами сворачивались на простыни. Эльфийка была прекрасна как и всегда — но сейчас в глазах её виднелась тревога.       Это передалось и Дезмонду. Он скинул с себя мягкий халат и лёг в постель, чувствуя тепло тела жены совсем рядом.       — Что случилось, Дезмонд? — повторила Алатиэль.       Но он всё молчал. Король Энии день за днём никак не находил нужных слов, чтобы поделиться с ней всеми своими страхами, потому никак не мог заговорить об этом. А после и вовсе считал, что это лишь к лучшему.       — Из-за чего ты переживаешь? — Пальцы Алатиэль сжали его плечо. — Прошу тебя, скажи...       Она погладила его по плечу, а потом по ключице, шее, забираясь пальцами под волосы, не собранные короной.       — Всё в порядке, Алатиэль. Всё хорошо, — наконец произнёс он, едва ли веря собственным словам.       Если магией он овладел, то притворством — отнюдь.       — Дезмонд, если ты всё ещё переживаешь из-за того, что я сказала не так давно... — Алатиэль шептала одними губами, и, не будь её лицо совсем близко к уху Дезмонда, он едва ли расслышал бы. — Я даже не знаю, стоит ли нам теперь пытаться ещё...       Полуэльф не сразу понял, о чём она говорит. Но затем вспомнил — вот уже за столько лет у него так и не появилось наследника. Алатиэль не испытала радость материнства, сам он никак не становился отцом. И ведь оба возносили мольбы всем богам эльфов, оба просили о ребёнке раз за разом — но так ничего и не произошло.       — Ты считаешь, что... это всё? — спросил Дезмонд после долгого молчания, во время которого слушал прерывистое, рваное дыхание жены. — Что мы никогда?..       — А вдруг я обречена никогда не обрести во чреве плод?       Из тишины ночи словно исчезли последние звуки, что возвещали о присутствии в ней жизни. Ночь стала совсем глухой, и кроме сдерживаемого плача Алатиэль Дезмонд ничего больше не слышал.       — А вдруг в этом виновны ты или я? А вдруг боги за что-то прогневались на нас? За то, что мы ещё слишком молоды, Дезмонд?       Она говорила и говорила, и он не знал, что ответить ей, как утешить её лучше, чем прижать к себе и гладить по золотистым волосам.       Алатиэль с самого начала была не права — Дезмонд думал не об этом. Он представлял себе визит на Ксентарон, дряхлого Деймоса на его чёрном троне, и ему не хотелось туда.       Не хотелось смотреть на смерть.