Вместе

      Согнув ноги в коленях, Мэрис сидела на белом ковре, покрытом мягким ворсом. Антураж комнаты, в которой она находилась, напоминал безвкусно обставленный номер в дорогом отеле. В нежно-белом сари с серебристой вышивкой по краю, сандалиями из мягкой кожи, лоснящимися темно-русыми локонами, часть которых была закреплена янтарной заколкой, а часть ниспадала на грудь, она смотрелась неестественно в этом кричащем дорогим убранством и дешевой реконструкцией помещении. Мэрис бы и не обратила внимание на интерьер — за время долгих странствий по Галактике она повидала многое — если бы не осознавала, что находится в Императорском дворце, на Корусанте. Казалось, бывшие владельцы дворца в погоне за уничтожением всего имперского забыли азы архитектуры, соединив в немыслимую смесь современный и старореспубликанский стили.       Шаттл с «Предостерегающего», недавно прибывшего из Неизведанных Регионов, доставил ее сюда пару часов назад. После того, как весть о падении Новой Республики распространилась по Галактике, началось глобальное реформирование флота, поэтому адмирал Парк был вызван с дальних рубежей прямо на Корусант. Объединенная из разрозненных осколков Империя восстала из небытия и нанесла сокрушительный удар врагу, разорвав в клочья новореспубликанские силы. И во главе имперского флота, а теперь и Империи, встал тот, кого она любила больше всего на свете; тот, за которого переживала всей душой; тот, которому подарила свое сердце.       — Император Митт’рау’нуруодо!       Мэрис вздрогнула и обернулась, увидев, как ее телохранитель, чисс Крес’тен’тарти, выпрямил спину и отсалютовал иному алоглазому экзоту, вошедшему через массивную резную дверь из дорогого дерева. Вежливое приветствие и несколько формальных фраз между двумя чиссами, и Крес’тен’тарти, поклонившись своей госпоже, вышел из комнаты.       Теперь они остались наедине. Мэрис, словно загипнотизированная, продолжала сидеть на ковре, не в силах пошевелиться. Где-то на задворках сознания билась мысль о том, что в присутствии Императора надо хотя бы встать и выдать хоть какое-то подобие приветствия, не говоря уж об уважении к его титулу и заслугам. Тело не слушалось, а глаза продолжали взирать на высокий силуэт в белом кителе, застывший в нескольких шагах от нее. Все, что она могла ощущать, — священный трепет перед алоглазым экзотом, внимательно смотревшем на нее сверху-вниз.       Как много времени прошло с тех пор, как они расстались! Тоска, сжимавшая сердце, и вера в гениальность возлюбленного — в его удачу не оставляли ни на миг. Теперь все страхи позади. Спокойствие, веявшее от него, передалось и ей, словно Мэрис переместилась в далекое прошлое, когда любимый освободил ее из имперского плена. Удивление от того, что экзот стал гранд-адмиралом Империи оказалось сравнимо с тем чувством, которое она испытывала теперь. Гордость за своего мужчину. Он смог сделать невозможное: возродить Империю и, сокрушив ненавистную Новую Республику, стать вторым Императором.       Задумавшись на миг, Мэрис не заметила, как возлюбленный подошел к ней и присел рядом. Так просто, будто и не являлся властным Императором, а так и остался тем загадочным молодым чиссом в черном кителе, которого она помнила со времен «Сверхдальнего перелета».       Мягкое прикосновение прохладных пальцев к щеке, такое знакомое и ласковое, и вот уже Мэрис, прижавшись к нему всем телом, склонила голову на широкое плечо и радостно прошептала:       — Траун…       — Моя Мэрис… Мой маленький человечек…       Шумно вдохнув и выдохнув, она обхватила его кисть и направила вниз, желая поделиться радостью.       — Он ваш, Траун, — шепнула Мэрис, прижав его широкую ладонь к животу.       — Он наш, — тихо произнес Траун, прикасаясь мягкими губами к ее уху. Вихрь мурашек пробежался по телу. Мэрис блаженно выдохнула, наслаждаясь его лаской. Теперь он прикасался к ней по-новому, бережно и деликатно ощупывая уже оформившийся живот, спрятанный под плотной тканью сари. Новое состояние, с которым ни он, ни она не были знакомы, и плод их союза, столь долгожданный и желаемый.       Подняв голову, взглянула Мэрис в лицо любимого. Траун изменился. Очень сильно. Бытность главнокомандующим Империей за столь небольшой срок состарила его. В иссиня-черных волосах, аккуратно уложенных и лоснящихся, блестели прядки седины. Вокруг глаз появились морщины. А лицо застыло каменной маской невозмутимости и властности. Даже тембр голоса немного поменялся, стал более жестким, хриплым. Мэрис вспомнила, как Траун несколько минут назад разговаривал с Крес’тен’тарти. Подчеркнуто холодно и держа дистанцию, будто не было всех тех долгих лет совместной службы на Нирауане. Мэрис всегда казалось, что Траун относится к Стенту, как к младшему брату. Ведь он первым прибыл из Доминации, первым обучился общегалактическому языку и первым принял ее, как женщину Митт’рау’нуруодо. На миг ей стало не по себе, вдруг он охладеет и к ней?       Мэрис прекрасно понимала: вести на войну флот и быть ответственным за жизни своих солдат и жизни гражданских, чьи планеты приходилось отвоевывать силой. С таким справится лишь очень сильный и очень мудрый лидер. Но в столь пугающих изменениях виновато что-то еще. Что-то произошло с Трауном. Она подняла голову и взглянула в алые глаза, намереваясь спросить, но, увидев в них теплоту, передумала. Его объятья все так же нежны, а прикосновения деликатны и ласковы. Язык тела способен объяснить больше, чем тысячи слов. Особенно после долгой разлуки. Что с ним произошло, она узнает позже. Пусть ее мужчина наслаждается мгновениями радости. Он станет отцом. Одна эта мысль приводила ее в восторг. Она смогла дать ему то, чего он так долго желал.       — Прошу прощения, Мэрис. Впервые в жизни я не нахожу слов и не могу разобраться в эмоциях… — чисс вежливо склонил голову, и в этом жесте читалась неуверенность. Он не знал, как реагировать. Можно ли подумать такое о Трауне, бывшем гранд-адмирале Империи, а теперь и Императоре Галактики?       Искренне улыбнувшись ему, Мэрис прислонила теплую ладонь к прохладной щеке любимого и прильнула к его губам.

***

      — Это деревья ч’ала, — указал Траун на рощу невысоких саженцев. — После того, как новореспубликанцы уничтожили все растения в Великом Коридоре, я распорядился привезти с Куларина новые и посадить их в открытый грунт.       Они прогуливались по объятому вечерними сумерками саду. Мэрис с интересом слушала Трауна. Всё, как в старые добрые времена, в садах Крепости Руки: вечерние прогулки, разговоры на чеунхе и длинные истории, которые хотелось слушать бесконечно. Он рассказывал ей об убранстве и архитектуре дворца во времена правления Императора Палпатина, о богатых приемах и церемониях присвоения высших офицерских рангов. Часто в голосе проскальзывали оттенки сожаления. Особенно, когда он обращал внимание на то, как изменили «под себя» дворец новореспубликанцы. Траун словно тосковал о тех давних временах, уважительно отзываясь о многих имперцах, чьи имена когда-то вызывали страх у жителей Галактики, у самой Мэрис.       — …в этом самом саду я разговаривал с Императором Палпатином во время нашей первой встречи, — продолжал говорить Траун. — Я не случайно приказал посадить деревья ч’ала именно сюда. Ведь они сыграли значительную роль в падении Новой Республики. Пожалуй, даже большую, чем весь мой флот.       От упоминания имени покойного Императора по спине пробежал неприятный холодок. Мэрис крепче сжала предплечье любимого. Но потом, вспомнив, что теперь Галактикой правит новый Император, она отстранилась и виновато опустила голову. Кто она такая, чтобы судить старого Императора и трусливо прятаться от призраков прошлого за спиной нового? Теперь, когда все изменилось, щекотливый вопрос вертелся в голове.       Повисла тишина. Траун вежливо ждал, пока Мэрис осмелится подать голос. Он знал ее лучше, чем она сама. А Мэрис не могла разобраться в себе. Слишком быстро развивались события. Будущее было туманным и пугающим. Как же она послужит Новой Империи Трауна?       — Император… — обратилась было она по титулу, и это слово почему-то вызвало неприятный привкус во рту.       — Траун, — мягко поправил он.       — Траун, — Мэрис подняла голову и, встретившись с пылающими в сумерках глазами, задала вопрос. — Какова теперь моя судьба? — она сглотнула. — Стать Императрицей?       Алые глаза сощурились. В быстро опускающихся сумерках становилось все тяжелее читать выражение его лица. Сама же Мэрис, ее чувства и эмоции были перед ним, как на ладони.       — Разве вы этого хотите? — деликатно спросил он.       Кто-кто, а Траун умел поставить в тупик. Или просто Мэрис сама не знала, чего же все-таки желает. Он дает ей свободу выбора, как всегда он оказывается мудрее и на шаг впереди, предугадав все ее страхи и сомнения. Мэрис задумалась. Императрица? Она? Смешно! Она привыкла быть рядом, привыкла быть в тени. Он держал ее в тени, всегда, точно также, как скрыта была от всех Империя Руки. Однако, если он попросит…       — Нет, — тихо прошептала она, — такой чести я не достойна. Но я хочу быть опорой вам, Траун.       Он внимательно посмотрел на нее и взял за руки, выражая участие и благодарность.       — Вы все эти годы были опорой не только мне, но и всей Крепости Руки. Вы очень много сделали для Нирауана, для Неизведанных Регионов.       — Я всего лишь выполняла ваши просьбы и помогала адмиралу Парку, — смущенно пролепетала она, будто оправдываясь, но на самом деле, не веря в собственную значимость. Мэрис привыкла, заставила себя верить, что для имперцев она — никто.       — Ценность человека определяется его поступками, а также вкладом в одно общее дело, — произнес Траун. — Малыми силами и имеющимися способностями мы строим нечто глобальное. То, что в ближайшем будущем защитит нас всех.       — Все ваши действия — один хитрый план, — с легкой усмешкой заметила Мэрис. — А мы — я, Парк, чиссы, Империя — всего лишь пешки. Я знаю. Я приняла это. Любой воин будет рад служить под вашим командованием и выполнять ваши приказы. Любой инженер будет работать днями и ночами, чтобы сделать для вас новую машину убийства. Любая девушка…       — Нет, не любая, — перебил Траун, аккуратно привлекая ее к себе. — Только вы. Ваша защита — мой приоритет, и она совпадает с основной целью — защитой Галактики.

***

      Траун смотрел на свою женщину, удивляясь и поражаясь переменам, произошедшим с ней. Мэрис стала иной, немного разуверилась в своих силах, но это легко поправить вниманием и лаской. Беспокоится за него и за ребенка. Думает о будущем, хотя до расставания принимала жизнь такой, какая она есть. Это новое рациональное зерно он и хотел развить. Мэрис должна быть рядом, когда война вновь сотрясет Галактику. Он видел ее страх перед грядущими событиями, осознать которые она пока не в силах, и непоколебимую веру в него. Нет. Императрицей она не станет. Не выдержит груза ответственности. Он и сам не подставит под удар свою женщину, а будет держать подле себя, скрыв от лишних глаз. В еще неокрепшей Новой Империи слишком много осталось врагов, желающих его смерти. О нем самом мало, что известно. Голонет заполнен противоречивой информацией о новом Императоре-экзоте, часть которой распространялась и по его инициативе. А о Мэрис, самом близком для него существе, равно, как и о Империи Руки, а также еще не родившемся наследнике никто не узнает. До поры до времени.       Фантомная боль сдавила грудь. Она появлялась часто, хотя на месте удара кинжалом не осталось и царапины. Старания докторов, бакта и естественная регенерация, присущая чиссам, сделали свое дело. Он выжил. Вопреки прогнозам и здравому смыслу, а может, благодаря удаче. Сердце чиссов бьется справа, а ногри ударил влево, недооценив жертву, — пробил легкое. Всего лишь пробил легкое… Несколько многочасовых операций, бесконечные сеансы в бакта-камере и долгий период восстановления, за время которого капитан Пеллеон, руководствуясь четкими инструкциями, отвоевал чуть ли не половину Галактики. Но эта боль, как плата за допущенную ошибку, часто напоминала о себе. Он больше не сможет доверять никому, даже Мэрис. Но сделает все, что в его силах, чтобы она не догадалась, а продолжала жить в счастливом неведении. Несмотря ни на что, она оставалась самым близким ему существом, искренним и нежным, олицетворением добра и преданности.       — Так что же теперь? — спросила Мэрис, аккуратно обхватив горячими пальцами его ладонь и прислонив к своей щеке.       — Вы отправитесь на Кореллию. Вернетесь домой, — Траун добродушно улыбнулся и запустил пальцы в ее вьющиеся локоны. — Как я и обещал, перенесение столицы на эту планету идет полным ходом.       — Кореллия… — растеряно произнесла она и тяжело вздохнула, явно пряча засевший в глубине души комок горечи.       — Вы в чем-то сомневаетесь, любовь моя? — деликатно поинтересовался он. — Вы не хотите возвращаться. Почему?       — Я… не знаю, — девушка опустила взгляд. — Меня пугают перемены. Всё так быстро происходит…       — «Больше, чем Галактика, желаннее, чем возвращение домой», — кореллианская присказка, произнесенная на гортанном чеунхе, заставила девушку улыбнуться. Она скучала по дому так же сильно, как он тосковал по Ксилле. В отличие от родной планеты, доступ на которую пока что был закрыт, Кореллия теперь не только принадлежала Новой Империи, но и была буквально у ног его женщины. И она почему-то не желала возвращаться домой, хотя и тосковала.       Сделав шаг назад и отстранившись, Мэрис покорно склонила голову:       — Я поступлю так, как прикажет мой Император.       Снова это разделение. Мэрис будто чувствовала изменения, произошедшие в нем. К тому же его титул, как и ранг гранд-адмирала, до сих пор смущали ее. Спустя столько лет. Удивительно! Уважением к традициям и статусам Мэрис напоминала ему истинного чисса. Он найдет ей применение. В качестве посла в Доминацию. Кто, как не женщина изгнанника, идеально знающая чеунх и разбирающаяся в традициях и культуре чиссов, сможет найти общий язык с ними?       — Мэрис!.. — добавив в голос едва уловимую сочувствующую нотку, произнес он.       Тяжелое молчание в ответ подтвердило его догадки. Мэрис не вполне понимает, но ощущает его изменения. Невидимая стена возникла между ними. Барьер, самолично воздвигнутый им. Ненависть к себе на миг вскипела внутри. Как может он так поступать с ней? Недоверие к внешнему миру — его страх. Страдать из-за него Мэрис не должна.       — Кореллия полностью лояльна Империи и безопасна для вашего пребывания, — спокойно говорил Траун, и взяв волю в кулак, заставил себя пересечь барьер. — Я смогу быть рядом. Я буду рядом с вами, Мэрис. С вами и с ребенком. Вы вернетесь домой, любовь моя.       — Нирауан — мой дом, — почти шепотом сказала она, будто испугавшись его аргументов. — Там вы подарили мне самые счастливые моменты жизни. Я бы хотела родить ребенка там.       Внезапно Траун понял ее страх. Для него, как для любого чисса, даже родившегося вне столицы, Ксилла — родной дом, колыбель цивилизации. Для людей же дом — иное понятие, не имеющее ничего общего с корнями предков. Или может люди, в отличие от чиссов, просто забыли о них, находясь в вечных поисках чего-то иного, лучшего? И Мэрис нашла свое место. Крепость Руки… всего лишь стратегическая база, ставшая для нее домом.       — Да, Мэрис, — он кивнул, принимая ее стремление и окончательно разрушая невидимую стену между ними. — Вы родите ребенка на Нирауане, — ее лицо озарила светлая улыбка. — На Корусанте хоть и нет метеорных дождей, но есть кое-что еще, — он громко хлопнул в ладоши, отчего стволы деревьев ч’ала засветились, переливаясь в ночи всеми цветами радуги.       Мэрис восхищенно выдохнула, глядя на великолепное природное представление, возникшее в самом центре Корусанта и затмившее своим сиянием высокие небоскребы. Свечение напоминало рябь полярного сияния, а Траун и Мэрис будто находились в самом центре волшебных, переливающихся вспышек.       — Это очень красиво, — сказала она, крепко сжимая его руку.       — Я отправлю несколько деревьев на Нирауан. Для вас, — отозвался чисс и, чувствуя, как Мэрис, тяжело дыша, повисла на его предплечье, заботливо спросил. — Вы устали?       — Немного, — залившись робким румянцем, ответила она.       Он бережно заключил свою женщину в объятья и, поцеловав ее в лоб, взял на руки. Всё такая же легкая. Ребенок, живущий у нее внутри, пока что не добавил ей веса. Ее рука обняла шею, а голова плавно легла на плечо. Он снова почувствовал то слепое доверие, ту искреннюю любовь, которую Мэрис испытывала к нему. Ей предстоит долгий период беременности, роды, а затем материнство. В его силах сделать ее материнство счастливым. Снова нужно будет привыкать, переступать через себя и искать компромиссы. Как на поле боя, но гораздо значимее.       Ладонь любимой спустилась вниз и примкнула к груди — к месту удара кинжалом. Интуитивно Мэрис всё понимает. Гораздо лучше, чем он сам. В этом невидимом принятии его, как своего мужчины и проявляется ее любовь.        Глядя, как догорает светящаяся радуга на стволах деревьев ч'ала, Траун осознал нечто важное: в отношениях с Мэрис у него есть право на ошибку, которую она поможет найти и исправить. Снова он учится у нее, всегда будет учиться, обращая полученные знания во благо Галактики.