Небо спустилось к нам...

— Братик, — мягкий и ласкающий уши голос неожиданно доносится в комнате и до слуха Коутона, от чего тот отвлекается от очередной детективной истории в книге, поднимая взгляд на источник звука. «Винни?» На пороге комнаты 19-ти летнего старшего брата, босыми ножками на холодном линолеуме стояло невинное чудо, ангелоподобной внешности. Лишь длинные реснички 16-ти летнего чуда хлопали, а детский взгляд молочных глазок просто завораживал любую душу. Длинная футболка, наверняка Скотта, висела на худом тельце и едва закрывала коленочки. — Братик, можно я посплю с тобой? — Младший морщится то ли от холода, то ли от страха темноты в двухэтажном доме, — Я читал несколько папиных журналов, и немного испугался. «Чего же он испугался?» — сразу напрашиватся вопрос в голове у Скотта. Папа не сатанист, не убийца, в конце концов. Кареглазый лишь приоткрывает край одеяльца, показывая, что не против принять сожителя в кровать, предварительно снимая очки с красной оправой и сам готовясь ко сну. Тихое «спасибо» вновь доносится до Скотта, а тот не в силах сдержать улыбки, получше закутывает младшего братика в пушистое одеялко, дабы тот не потерпел удары мороза и простуду, исходя из этого. Он такой милый, когда засыпает, аж самому хочется побыть на его месте, чтобы все умилялись твоим личиком, пока ты спишь. Рука потянулась к аметистовой прядке волос, убрав её с прикрытых глазок за ушко. Сопение, будто котёнка, словно колыбельная, дурманит и убаюкивает, заставляя самовольно прикрывать очи и засыпать…

***

— С-скоттичка… — А-а?! Что?! — Проснувшись от такого тихого позыва, Скотт широко распахивает очи, смотря на раскутанного братика, чьё личико так и сияло слегка заметным румянцем. Из-за чего же, братик? — Ты что-то хотел спросить, милый? Винни чуть ёрзает, сжимая ножки, одновременно стыдясь всего этого, что происходит сейчас и того, что может произойти после. Тонкие запястья что-то стали искать под подушкой, и ровно через секунду перед носом Коутона старшего в самой красе был протянут его новенький откровенный журнальчик с очень жирной пометкой в левом верхнем углу — «18+». Скотт моментально понял, что его поймали и поймали с поличным. И так стыдно кареглазому ещё никогда не было! Разве можно так опозориться, да ещё перед младшим братиком, который так воспитан, что при слове «секс», отворачивается и дико краснеет, делая вид, что ничего не знает и знать не хочет, не то, что старший. Оказалось, что можно. Но это ещё не предел краснения и угнетения совести. Винси садится на кроватку в позу лотоса, проводя острыми ноготками по новенькой глянцевой обложке, кусая острыми зубками пухлые губки, в ту же секунду выпаливая, что сразило Скотта на повал: — А объясни-ка, братик, что такое БДСМ? Вновь эти невинные хлопанье глазками. Блядь, он будто нарочно издевается! Скотт нервно закусывает губу, заливаясь краской от стыда и проклиная свою извращенную фантазию трижды. Рука тихо тянется к журналу, лишь бы поскорее забрать его и прекратить весь этот цирк, но тут же была перехвачена более тонкими, изящными и поцарапанными запястьями, показывая, что от разговора Винни явно уйти не хочет. Коутон сглотнул, так же тихонько убирая руку с предмета. — Это когда над тобой доминируют в грубом плане, чаще всего с использованием посторонних предметов в виде плети, в-вибратора, н-наааручников…- голос старшего начинает дрожать, когда в его голове начинают всплывать сцены эротического плана с участием хрупкого, невинного, младшего братика, — Э…ээ… В-винси? Последний уже как минут десять дышал неровно — томно, сладко. Тело младшего начинает пылать незабываемым желанием отдаться кому угодно под воздействием давно бушующих и явно неконтролируемых гормонов. Грубоватый голос брата ласкает его уши, что заставляет невольно постанывать и выгибаться навстречу ощущениям. Скотт буквально манипулирует голосом своего братика, возбуждая его сильнее. — С-скотт…ммхх…покажи мне. Как п-пользоваться плетью? — Сквозь постанывания лепечет молочноглазый, сжимая худые ножки. Он требует ещё, он хочет вновь испытать эту приятную эйфорию, но более в насыщенном плане. И Скотт ухмыляется, сдаваясь, мощно разрывая степи стереотипов и последствий. Ну держись, крошка.

***

Ярый властный шлепок по упругой заднице вырывает сладкий стон, который звонко отскакивает от стен в комнате, эхом отдаляясь в других комнатах. Властные, в унисон похлёстывания тел о друг друга шатают большую кровать, которая так же в такт приятно скрипела и пошатывалась. Сладкие стоны Винни доносятся со всех уголков квартиры, и чёрт побери, как же яро сейчас его отжаривает старший братик. Тонкие запястья сжаты вместе чёрными наручниками и хотят уже быстрее вырваться, к хуям порвав белоснежную простынь, мягкую подушку, но пока только белоснежные, остренькие зубки упираются в неё, страстно кусая. Винсенту сейчас очень хорошо. Его мягкий, приятный голосок уже охрип от громких вскриков и стонов, а бледное, хрупкое тельце, которое легко можно сломать, уже болит от сильных ударов мощной плетью и покусываний, приятно пощипывая и затекая. Изящно управляя своим телом и двигаясь навстречу, Коутон младший пытался угодить как можно сильнее, лишь и бы братик чувствовал себя прекрасно. Его рычания на ушко дико возбуждают, и кажется, что вот-вот кончишь на простынь от одного только рыка с его стороны. Тонкая шейка, по которой плавно стекают прозрачные капельки пота, сплошь покрыта свежими ало-багровыми и фиолетовыми засосами. — А-ах! С-скотти! Сильнеее! О-оааах! Коутон, наслаждаясь ахуенным видом сзади, сходил с ума от узости в Винсенте, лишь ускоряясь с каждой секундой, втрахивая его в кровать как можно сильнее, как можно грубее, тратя свою мощь в толчках и шлепках рукой по заду. Иногда их совместные движения становились плавными, словно оба танцевали своё танго, но так страстно и одновременно нежно, делая перерывы между грубыми подходами. Тела прижимались настолько стильно, что становились одним целым. Каждый чувствовал себя, как за двоих и наслаждался этим. Это их страсть. Это их секс. Они делают абсолютно, что хотят. Наслаждению приходит свой пик, который тянучим комком взрывается в районе паха, выплёскивая всю эйфорию, все эмоции, весь кайф, накопленный в процессе действий. Первым сдаётся обладатель молочных очей, извиваясь на дружке немалых размеров партнёра, поддаваясь искушению и окончательно охрипнув. Следом, в разницу пару секунд, изливается кареглазый, прорычав и сделав последний, заканчивающий толчок в пассиве. Оба тела, тяжело дыша, обмякнули на запачканной Винсом кровати, смотря в потолок усталыми глазами. На часах показывает 4 утра. — Скотти, — худые пальчики младшего зарываются в растрёпанной чёлке старшего, запутывая сильнее. Взгляды направлены на друг друга. Вялые, но искренние улыбки сияют на лицах парней, создавая само по себе необыкновенное чувство тепла в груди, уюта. — Что такое, милашик? — Ласковый голос Скотта нагоняет чувство сна, и Винни не удерживается, проваливаясь в глубокий сон от усталости и максимального чувства комфорта и безопасности. Скотт лишь ухмыляется, прижав милашку к себе поближе — к сердцу, засыпая сам. Винни обязательно скажет заветное «люблю», что так хранит годами и что так и не успел сказать сейчас. И Скотт знает это.