Небо спустилось к нам...

У вас когда-нибудь было такое чувство, словно кто-то неожиданно ползёт по вам, будто жучок, паучок, но когда ты поворачиваешься, чтобы посмотреть на источник твоего дискомфорта на теле, а ничего нет? И так может быть в совершенно любое время суток! Ты чешешься, проверяешь, будто параноик, уже хочешь жадно истерзать себя ногтями, только чтобы это чувство навсегда прекратилось и забылось? Вам очень повезло, ребят. Лично мне бы с вашими проблемами не ездить куда-попало, тратя куча денежных средств, чтобы услышать там строгое «ни чем помочь не можем, пиздуйте дальше», смотря на глаза врачей, полные ужаса и страха, а потом вновь собирать монатки и переться по остальным городам, ничего не волновало, серьёзно. Я даже пару раз записывался к местным знахаркам и ведьмам, потому что это человеческое слово «порча» так и сидело у меня глубоко в душе, где только царили одни мультики и сладкие конфетки, застряв скалой и портя мне личную жизнь. Я точно уверен, что порчи у меня совершенно нет, ведь до такого проклятья мог додуматься лишь шизофреник. Что же у меня такое, и к чему я клоню? Трудно объяснить так, как описывают врачи диагнозы, поэтому я лишь скажу это своими словами. У меня сильно расширены некоторые поры на коже до состояния дырочек разных размеров, но я не унываю, правда, ведь у меня есть любимые…друзья? Конечно, трудно назвать подкожными личинками, таких беленьких и толстеньких, похожих на увеличенных опарышей, своими бро, но мне пришлось смириться с этим, надеюсь, на некоторое время. Я уже привык к постоянным признакам жизни в своём теле, к этим неожиданным гостям, чей приезд был не предупреждён и изредка вытаскивал несколько штучек, разглядывая. И откуда они вообще взялись? Аргумент «что-то не то съел» явно не подходит, поэтому и катаюсь я по больничкам, ища ответы, как сыщик улики. Пока без результатов, увы.

***

— Конечно проходите. Добрый день. — Молодой врач приветствует парнишку, снимая очки в красной оправе, после круговыми движениями массирует кончиками пальцев виски, сонно сжав карие очи, дабы мутное зрение после длительного чтения и бессонной ночи как-то улучшилось. Высокая челка небрежно растрёпана и торчала в разные стороны, на что обладатель молочных очей конечно же обратил внимание, даже успев хихикнув, но чтобы не вызывать подозрений, сел на стул. Весь в бинтах, бедненький. — Рассказывайте скорее, что вас беспокоит и причину наличии столько бинтов на ваших руках, ногах. — Это появилось ровно полтора года назад, так неожиданно, учитывая то, что я прирождённый домосед, — Бишоп склоняет взгляд на перебинтованные руки, попутно снимая бинты, оголяя то, из-за чего пришёл сюда, — я сам не знаю, что это, хах, знал бы, не было бы здесь, м-мх. Последние слова от пациента настолько растревожили врача, что тот, увы, сдался в цепкие лапы любопытства и заглянул за стол до того, как Винсент показал ему свою болезнь, выпучив карие очи, даже чуть приоткрыв рот, на что Бишоп лишь закусил губки, уже морально готовясь к отправке в другую больницу. Мистер Коутон, чье имя так гордо было написано на бейджике, даже на несколько секунд потерял дар речи, всё ещё нагло пялясь на дырочки, что красовались на теле его пациента Быстро поняв то, что это, все-таки, некультурное дело, Скотт оторвался от разглядывания, виновато почесав затылок и сев обратно на своё черное кресло, ну знаете, которое так здорово крутится вокруг своей оси. — Мне уже можно идти обратно домой? — С некой иронией тихо и робко пролепетал Бишоп, искусав бледно-розовые губки острыми белоснежными зубками, на что Скотт сразу же вопросительно приподнял темную бровь, явно возмущаясь и протестуя. — Я разве вас отпускал? Вам нужно лечь к нам. С этого дня и началась жизнь нашего пациента. Неожиданно было слышать то, что лечение взял на себя сам Скотт, учитывая то, что он является главным врачом в этой клинике. На данный момент Винсенту было плевать, лишь бы вылечили. И именно так началась беззаботная жизнь в серых стенах с потрескавшейся краской в присутствии хлопот вредных санитарок и доброго, на удивление, понимающего, главного врача. Порой Винсу казалось, что все они надеются на деньги после лечения, как в современном мире делают врачи, но, однако, денег у юноши не было. Эти мысли сразу ушли, когда Каутон прямым текстом сказал на одной из процедур химии терапии, что никаких вкладов в лечение не нужно. Странновато, не так ли? За некоторое время врач и пациент хорошо подружились, и уже могли о чем-то поговорить на приеме, но, к сожалению, пока только на тему болезни Винсента. Сам Винс рассказывать о себе не любил, да и у доктора было неудобно что-либо на другую тему спросить, вот и ограничивались вопросами о живности. А Скотту, по сей видимости, было очень любопытно исследовать редкостную болезнь. Ему даже удалось достать одну из личинок в теле Винни, отправив на дальнейшую экспертизу, и это он делал раз в неделю, возившись с пинцетом в его дырочках. Доставать было противно, неприятно, особенно когда эта живность, в попытках сбежать, шевелилась, будучи схваченной в цепкие «лапки» пинцета. Вскоре мужчина привык к этому, так же как привык к неприятным ощущениям его больной. Что сказать о результатах экспертизы, да ничего. Неизвестная всеми болезнь темной мантией страха окутала врачей (но не Скотта, конечно же), и те не в понимали, что предпринимать вообще. Соответственно, анализы стояли на месте, а Бишоп все еще оставался в больнице. — Сегодня они наиболее шустрые, — поправляя очки в черной оправе, задумавшись, говорит Мистер Коутон, вытаскивая несколько штук живой плоти с помощью пинцета и сразу же отправляя привычных ему гостей в пробирку, — И поры на теле стали шире. Винсент сидел неподвижно, судорожно дыша и поджимая худые ножки вместе. Скотт замечал поведения мальчишки, но спросить так и не решился, что с ним, хотя обязан знать его самочувствие. Парнишка был довольно симпатичным, нестандартной внешности: татуировки на ногах, что виднелись через рваные джинсы, пирсинг на языке, замеченный, когда пациент, не успев прикрыть рот ладонью, зевнул (и нет, док не заглядывал ему в ротик, просто, блядь, нет) и крашеные лиловым цветом волосы, небрежно собранных в высокий хвост. Честно говоря, Скотт бы и не представил его с натуральной внешностью. Уж больно образ шел ему. — Д-дааа… — Винни не смотрел на врача, но соглашался, прикусив губу. И вправду, парнишка заметил поведения паразитов еще утром, когда, не контролируя себя, сладко мычал в ладонь, находясь в палате, пока эти «друзья» медленно шевелились у него под кожей. Ему приносило это чистый кайф, и такое поведение было впервые. Нет, парень знает, что такое стояк и прочие моменты возбуждения, не вёл себя подобно течной омежке в фанфике, в первую течку со словами: «блядь, а-ах, что это со мной такое, между ног так встает!», а лишь держал себя под контролем, скрывая это, всё ещё находясь в своих мыслях. В момент все мысли, словно тонкой нитью, оборвались, а с губ неистово вырвался пошловатый вдох. Винс обращает внимание на Дока, который с серьёзным лицом пытался вытащить упитанную личинку, но та, что странно, вырывалась, от чего выделала соки прозрачного цвета с конца, что вызывало дырочки само по себе сжиматься и разжиматься. Зараженный не в силах сдерживать себя, неприлично застонал в пол голоса, краснея и совершенно не контролируя своих действий: — А-аах, Д-доок, перестаньте!