On va voir

Как осознать кто рядом — может это психопат? Как вычислить убийцу из толпы простых ребят? И как долго знакомы мы уже с тобой?

      Её всё равно водят на допросы, даже когда она в очередной раз говорит, что ничего не знает.       Мария просто удивляется тому, как её ещё не отправили в тюрьму. Да, она под «арестом», за ней постоянно следят, и она это чувствует. Чувствует, когда сидит у себя в квартире, чувствует, когда идёт по улице. Кажется, вон того мужчину у светофора она видела в СТРАЙКе. Она чувствует это даже когда сидит на допросе лицом к агенту. Она чувствует на себе не один взгляд, и не только спереди. Из раза в раз Марии задают одни и те же вопросы, иногда проскакивает что-нибудь новенькое, но в основном одно и то же.       — Вы знаете о местоположении Николаса Фьюри?       — Нет.       — Вы знаете о местоположении Капитана Рождерса?       — Нет.       — Вы знаете о местоположении Брока Рамлоу?       — Нет.       В этот раз допрос оказывается быстрым. Ей разрешают уйти, а Марии смешно. Это она должна командовать здесь, а не ею. В старые добрые времена, ещё когда мистер я-лживый-ублюдок-хайль-гидра лежал в глыбе льда, она даже удивлялась тому, насколько всё её боялись. Порой на фоне тех, кто страшился даже дышать рядом с ней, она чувствовала себя настолько маленькой и беспомощной, что хотелось бежать оттуда и не возвращаться.       С годами это чувство прошло. И вернулось совсем недавно.       Мария до сих пор помнила момент, когда его доставали из огромной ледяной глыбы. Это было жуткое зрелище, особенно, если стоять в метре от человека, заживо похороненного в айсберге. Когда его почти разморозили, он приоткрыл глаза (у Хилл замерло дыхание), но тут же закрыл их, его голова тяжело упала на грудь. Эти пару секунд были жуткими, Мария, ещё тогда не совсем опытная, сильно перепугалась. Она думала (и не только она), что Капитан давным-давно скончался, но в морозилке он прекрасно сохранился. Потом, конечно, следует глупая сценка с переодеванием, закончившаяся тем, что Роджерс просто сбегает. Мария изначально не надеялась на успех этого цирка, но было бы ещё смешнее, если бы Стив поверил. Вот что им делать дальше — вот это бы была реальная проблема.       Спустя почти год Роджерс уже живёт. Всё ещё с боязнью, ощущением, что лучше было бы не просыпаться, но всё-таки живёт. И Хилл поручено наблюдать за ним, инструктировать его… В общем бегать за Капитаном по пятам и рассказывать обо всём, что он пропустил за последние семьдесят лет. Кажется, он даже не запомнил её имени. Специально для этого Хилл цепляет на форму дурацкий бэджик. Да, это выводит её из себя, но это её работа, ей дали приказ, и она его выполняет. Собственно, этим она занималась всегда, разве что приказы никогда не доходили до уровня «побыть нянькой для девяностолетнего ребёнка». Но с другой стороны, представив, что, если бы она проснулась через семьдесят лет, Мария понимает, что ей самой очень бы пригодилась такая няня.       Стиву самому неудобно, через каждую её фразу он вставляет неловкое «Спасибо», после чего боится спросить о чём-либо ещё. Он с опаской смотрит на различную технику, одежду и атмосферу в целом. Специально для него Мария находит одежду в стиле сороковых. На фоне прогрессирующих технологий ЩИТа, проходя мимо, Роджерс смотрится глупо, но, чёрт возьми, упрекать его за это — вот что настоящая глупость.       Но больше всего Марию раздражал СТАРК. Боги вылезли из своих миров очень не вовремя, начали устраивать тут свои разборки. И из-за двух тысячелетних идиотов, что-то не поделивших, Фьюри делает то, чего Хилл действительно боялась — «Собирает Мстителей». Капитан через «не хочу» соглашается, ведь «должна воцарить справедливость» и всё прочее. Но заявившийся на хеликарриер как к себе домой Старк окончательно заставляет Марию возненавидеть «Мстителей». Узнав, что он проник в их базу данных, Хилл хочет наплевать на всякую «профессиональную компетентность» и как следует врезать вконец обнаглевшему миллиардеру. В процессе, конечно, эти две противоположности успевают поконфликтовать. Через чур правильный Стив и через чур неправильный Тони. Когда Старк отвлекается на разговор с Беннером, Роджерс неуверенно подходит к Марии и спрашивает, кто это вообще такой. Хилл тогда много сказала, но если коротко, то: «Это Тони Старк, самовлюблённый богатый мудак».       Она была уверена, что если Старк и Роджерс когда-нибудь и встретятся снова, то точно будут конфликтовать.       Через пару лет Стив становится полностью самостоятельным и оседает в Вашингтоне, что наконец-то даёт Марии долгожданную передышку. Теперь она спокойно может работать, не задумываясь над тем, сможет ли её подопечный самостоятельно выйти из квартиры. Роджерс тем временем привыкает к миру, к его странностям и неожиданному очарованию. Много рисует по памяти. В основном — Пэгги, Баки и других товарищей. Но неожиданно с утра, за чашкой кофе, в голове будто что-то щёлкает. Он берёт блокнот, подтупленный карандаш и рисует. Он давно не видел «мисс Хилл», как привык её называть, но воспроизводит её портрет в полуобороте так, будто она сидела перед ним. Посмотрев на свою работу, которая заняла всего десять минут (он и не заметил, как пролетело это время), он поджимает нижнюю губу, вспоминает, как стеснялся даже задать простой вопрос, и невольно улыбается. И тут же понимает, что сама Мария никогда этого не делала. Не улыбалась. По крайней мере, он не видел.       Изобразил он её с лёгкой улыбкой, и понял, что это очень красиво. Не только на рисунке, но и, наверное, в жизни.       А потом Стиву самому не до улыбок. Потому что лично для него происходит апокалипсис. И, пожалуй, для всего ЩИТа. Если Роджерс буквально убивался по Баки (точнее, уже НЕ Баки), то Марию ничего особо не тронуло. Конечно, она сильно испугалась всего произошедшего, но не сделала это личной драмой. С Рамлоу они, пожалуй, за всю жизнь перекинулись парой фраз. Он поздоровался с ней в коридоре, а она по началу даже не поняла, кто это. То, что на сторону ГИДРы переметнулся почти весь СТРАЙК, было, конечно плохо, ведь СТРАЙК — это столпы, элита, или какие ещё там эпитеты приставлял Рамлоу. Было даже не столь плохо, что ЩИТ лишился их, плохо то, что теперь они воевали против ЩИТа.       Мария сама удивляется, когда первой вызывается вытащить Роджерса и компанию из лап СТРАЙКа, а точнее из броневиков. «Без меня вы ни черта не сделаете», — аргументирует она свой запал, Фьюри, лежащий на больничной каталке, лишь молча кивает.       — Эта штука сдавила мне мозг.       Она не хочет влезать в терзания Капитана по поводу «его Баки». С этим лучше справляется Сэм, какой-то бывший солдат с металлическими крыльями, который уже затесался в близкие друзья Роджерса и придумал себе броский позывной — Сокол. Мария хочет сказать, что «Сокол» уже занят, но молчит.       Конечно же, Стив соглашается пойти в атаку на ГИДРу, уже почти захватившую ЩИТ. Даже готов драться со смертельно опасным убийцей, который даже не помнит, кто он сам. Но… Поджав губы, Мария держит руку над приборной панелью и вслушивается в коммуникатор в ухе. Тишина. Минута, вторая…       — Сделай это! — от хриплого крика по спине пробегают мурашки.       — Но Стив… — она понимает, что готова заплакать. Если хеликаррьеры взорвутся, он не выживет. Живая легенда умрёт через пару секунд после того, как Мария запустит программу уничтожения. Она убьёт его своими руками.       — Просто сделай это! — слышно, что его силы уже на исходе, он буквально молит её сделать это, прекратить мучения ни в чём не повинных людей. И, чтоб его, Мария делает это. Аккуратное движение по панели дрожащей рукой — и даже отсюда она слышит грохот.       Схватившись руками за стол, чтобы не упасть на пол (колени предательски подгибались), она сжимает зубы. «Это во благо… Он сам просил…» Однако это не отменяет того факта, что ты убийца, Мария Хилл. Самая настоящая.       Она, только увидев его синюю форму сквозь плотную листву кустов, тут же несётся к берегу, скользит ногами по мокрому песку и буквально падает на колени перед ним. «Господи…» — шепчет она, отдёргивая ворот костюма и прижимая два пальца к нужной точке на шее. Пульс есть, но очень слабый. На лице начинает расплываться гематома. Выхватив из-за пояса рацию, Мария кричит, чтобы агенты вызывали скорую. Бросив устройство тут же на песок, она приподнимает его голову, изо рта вытекает тонкая струйка воды. «Господи…» Ей хочется орать. Выплеснуть все эмоции, камнем засевшие в груди. И тут она замечает следы по другую сторону лежащего Капитана. На том хеликаррьере были только двое. В эту минуту Мария понимает, что теперь имеет личную претензию к Зимнему Солдату.       В палату её пропускают только после того, как она тыкает медсестре с лицо своим удостоверением ЩИТа. Женщина, которая только что пять минут пыталась втолковать, что Марии туда нельзя, отступила. С этим пропуском агента девятого уровня Хилл можно всегда и везде. Бесшумно закрыв за собой дверь, девушка осторожно присела на стул рядом с кроватью. Четыре капельницы, к носу подведены две трубки. На лице видно только большую гематому, на руках синяки и ярко-красные ушибы, другие травмы, включая ножевые ранения (вспомнив об этом, Мария сжалась), скрывало одеяло.       Было тихо. Ни один прибор не издавал ни звука. Казалось, что время замерло, остался только неподвижный Стив, Мария, которая боялась даже дышать, и запах эфира.       Она боялась это сделать, но она хотела это сделать. «На минуту, всего на одну минуту…» Она аккуратно коснулась своими пальцами его холодной руки, осторожно провела вниз к запястью и переплела свои пальцы с его. Мария едва касалась холодной кожи, но ей этого было достаточно, хотя бы понять, что он жив, что он действительно суперсолдат, раз пережил такое.       Но Мария… Мария…       «…Это она должна командовать здесь, а не ею…»       Мария Хилл, руководитель со стальными нервами, плакала, прижав свободную руку ко рту, чтобы не издавать лишних звуков. Она готова орать, но может лишь тихо мычать в свою ладонь. Именно сейчас она, рыдая над постелью Стива, осознавала, насколько всё-таки маленькая и слабая. Её работа — мужская, и ей там делать нечего, сейчас так определённо. Руководитель со стальными нервами не плачет, Рамлоу точно не плачет.       Скорее всего, после этого Мария будет себя ненавидеть. Ей нельзя проявлять слабость, вообще нельзя. Но сейчас она сидит над постелью совершенно чужого человека и рыдает, еле сдерживая себя. Тот ком, вставший в груди, постепенно выходил, противные слёзы текли по щекам, падали на одежду, оставляя маленькие тёмные точки. Но Мария уже ничего не видела из-за слёз. Она могла только чувствовать холодную кожу под своими пальцами.       Она не знала, сколько так просидела, может, пять минут, может, час. Но надолго задерживаться ей нельзя. Достав из сумки платок, она вытерла слёзы, пару минут посидела, глубоко дыша, чтобы краснота вокруг глаз немного спала, уже хотела встать и уйти, но… Быстро, даже не успев начать корить себя за это, она нагнулась и слегка коснулась губами холодной щеки Стива, проводя носом чуть ниже правого глаза. Шумно выдохнув, она взяла вещи и вышла из палаты.       Уже дома, лёжа в постели, она вспомнила об этом мимолётном порыве, слегка улыбнулась, это было приятное воспоминание. А потом вновь зарыдала, крича в подушку. И рыдала всю ночь.       После этого она твёрдо решила прекратить работу агента. Хотя бы по причине того, что Фьюри на время прикрыл ЩИТ и исчез. Но даже если бы служба возобновила свою работу немедленно, Мария ни за что бы туда не вернулась. Это какая-то больная ирония, но она устраивается в «Stark Industries». Перспектива работать рядом со Старком её не волновала, Марии было всё равно.       Но захотелось истерично смеяться, потому что Мстители собрались вновь. На этот раз уже, похоже, навсегда.       Почему-то именно сейчас концентрация зла в мире перевалила через край. Мстители оказались нужны везде и всегда. Особенно Сирия и Иран хорошенько потрепали. Но Мария просто делала свою работу, достаточно простую. Но осложняло её постоянное трение супергероев рядом с ней. Теперь она ежедневно общалась со Старком. И Стивом.       — Всё готово, босс, — говорит Мария, заходя в джет.       — О, нет, босс — он, — говорит Тони, поворачиваясь в кресле. — Я просто добрый дядя, который за всех и всё тут платит.       Не обращая внимания на Старка, Мария передаёт Стиву планшет с информацией на новых «гостей», претендующих на титул врагов. Какие-то мутанты из богом забытой страны. Пока они идут к лифту, Стив рассказывает ей о странной активности ГИДРы именно в Заковии. В принципе, ничего того, чего бы Мария не знала. Повернувшись к ней, он возвращает планшет. Хилл встречает взглядом с его голубыми глазами. Прощается.       Стиву было приятно находиться рядом с ней, что-то в нём при виде него будто бы расцветало, будто пасмурный день видишь солнце. Он часто улыбается в разговорах с ней, на вечеринке (пока она ещё не стала роковой) он набрасывает ей на плечи свой кожаный жакет. Она смущается, но Роджерс говорит, что всё в порядке. И в разгар битвы в Заковии он заставляет себя поспорить с самим собой. Если выживет в этом Армагеддоне, он поцелует Марию. Что-то ему подсказывало, что он должен. В нём до сих пор играла юношеская безрассудность, не свойственная тридцатилетнему мужчине. Но это был один из тех случаев, когда Стив отбросил всю мораль в сторону. Выживет — поцелует. Не выживет — поцелует. Его. Кто-нибудь. В лоб.       Такая перспектива не радовала. Уж лучше поцелуй с девушкой.       Из-за мыслей, присущих пятнадцатилетнему подростку, Стив чуть не пропускает атаку одного из роботов, но вовремя успевает разбить его щитом.       Он не успевает попасть на хеликаррьиер. Их увозит Бартон. Капитан заставляет себя не думать ни о чём. Он выжил. Справился. Сердце до сих пор бешено отдаёт стуком в висках, в горле сухо, сам он перемазан грязью и сажей. Он только что выбрался с парящего города, уничтожил ещё одного потенциального разрушителя мира. Но забыл об этом. Помнил лишь об одном — данном себе обещании.       Они прилетают позже людей ЩИТа, но Стив, выбежав первым из джета, направляется вперёд по коридору, бросив на пол своё оружие. Он должен найти её, что-то в нём буквально орало, что должен. Он спускается по лестнице, ища Марию по этажам. Сталкиваются они на уровне лабораторий. Она ещё не переоделась, на виске видна небольшая, уже обработанная рана.       — Стив? Что…       Он, делая быстрый шаг вперёд, кладёт свою широкую ладонь на её щеку и, прижав к стене, целует. Слишком уверенно, слишком смело, будто не сомнения его никогда не терзали. Мария дёргается от неожиданности, берёт его за руку, удерживающую её, пытается её отнять, но это сопротивление длится не более нескольких секунд. Стив касается её губ настойчивее. Он не знает, сколько тысяч чувств играют в нём сейчас, но эти десять секунд принесли ему больше счастья, чем вся предыдущая жизнь.       Отстранившись, он касается своим лбом её, смотрит ей в глаза, улыбается. Мария в растерянности, Стив тоже, и ему в голову не приходит ничего лучше, чем поцеловать её вновь. Теперь он ощущает, как она складывает свои руки ему на плечи, а он обвивает свои вокруг её талии. Стиву резко не хватает воздуха, но он боится вдохнуть, боится спугнуть этот трепетный момент.       Что чувствует в этот момент Мария, она даже не могла бы передать словами, если бы спросили. Идя по лестнице, она пыталась найти Старка, но первым нашла Стива, он торопился. Даже не успев задать вопрос, она оказалась прижата к стене, на секунду ощутила на своей щеке горячее дыхание, а потом жар разлился по всему телу. Она приложила усилие, чтобы устоять на ногах.       Мария была уверена, что это не сон, даже самый счастливый сон не смог бы принести столько эмоций. И такого правдивого ощущения поцелуя. Именно такого поцелуя, какого она себе и представляла. Девушка не верит сама себе, что представляла. Значит, хотела.       Тут её ноги отрываются от земли и она, подлетев, вновь ощущает под собой твёрдую поверхность — Мария сидит на столе.       Это уже третий поцелуй, но девушке кажется, что ей даже десяти будет мало. Она уже уверенно обхватывает его шею, он крепко прижимает её к себе, одной ладонью держа её голову на затылке, давая отстраниться тогда, когда захочется ему.       Именно ровно до этого момента в памяти Марии пронеслись все воспоминания о Стиве. Ровно в тот момент, когда голос Фьюри в трубке сказал:       — Я знаю, где он.