Я помню. Абсолютно всё. А ты помнишь?

      Солнце греет спину, птицы поют свои вечерние песни, а на улице всё также оживлённо. Пахнет едой, которую ты любил. Каждый закоулок мне знаком, каждый уголок серых и непримечательных зданий, в которых ты видел что-то новое и, рассказывая, твой голос перекрикивал шум мимо проезжающих машин.       Я помню. Абсолютно всё.       А ты помнишь?       Прямо сейчас я переходил через дорогу и увидел тебя. Ты шёл навстречу, устремив свой взгляд куда-то вперёд, и делал вид, будто не замечал меня. Твои привычки мне давно известны, изучены и предельно ясны. Когда нервничаешь, ты облизываешь губы, нежно проводя языком по розовой кожице, что и делал, мимо проходя.       Помню, ты всё время боялся при мне использовать свою любимую гигиеническую помаду со вкусом клубники, говоря, что стесняешься и вообще, это неправильно. А я застал тебя за этим довольно-таки привлекательным делом. Мне всегда нравился этот сладкий привкус, а ты врал и говорил, будто только что съел конфету.       Сколько было съедено тобой конфет? А сколько я слизывал псевдосладость?       Время остановилось, когда ты покинул меня. Молча ушёл, как сейчас. Почему я тебя вижу снова на этой улице? Почему именно сегодня? Почему здесь, на этом самом переходе?       А ты помнишь?       Ночью луна была полной, воздух постепенно остывал, а ветер прогонял прочь смешавшиеся между собой запахи еды здешних забегаловок. Я был потерян — это самый страшный день и в то же время лучший. Мне было плохо и всё, что я хотел, так это умереть.       Я не знал куда иду и зачем, просто шёл на автомате, полностью доверяя своим ногам, которые тяжело шаркали по дороге. Глаза смотрели на заплёванный пол, но только не вперёд. Шаг за шагом, я подходил всё ближе к пешеходному переходу, к этой зебре, где мне казалось, будто это приглашение.       Подняв замученный взгляд на светофор, там горел красный, но для меня он был знаком, чтобы перешагнуть бордюр.       Твой голос окликнул мужчину, который, опустив голову, пряча постыдно глаза от падающего света серебряной луны, сделал шаг на оживлённую дорогу. Спасительные и такие приятные звуки, я хотел услышать их ещё раз.       Кто-то побежал навстречу ко мне, какой-то парень в кожаной куртке и тёмных джинсах. Он запыхался, тяжело дышал, но, несмотря на всю абсурдность своей выходки, ведь мог сам погибнуть под колёсами машины, продолжал уменьшать между нами расстояние.       А я стоял, ждал, когда ты подбежишь, и крепко обняв, повалишь меня на землю. Ты поцарапал колени, ударился локтём, смягчая падение, чтобы я ничего не смог почувствовать. Посмотрел на меня, как на идиота, не слезал, стискивая своими руками мою шею как можно крепче, давая опомниться.       Снова твой голос, обеспокоенный и сердитый, но такой приятный. Я зачем-то потянулся руками к твоему лицу, а ты продолжал на меня смотреть, боясь пошевелиться, но не отпрянул.       Ты же знаешь, что был для меня спасением, зажжённой звездой на тёмном небе, где страшная чернота поглощала всё на своём пути?       А ты помнишь?       Наш первый поцелуй. Здесь, на холодном грязном асфальте, при свете луны и уличного фонаря, под звуки недовольных автомобилистов. Я впервые ощутил этот вкус твоих губ, молочно-клубничный и такой сладкий, что оторваться было очень сложно.       Я благодарен судьбе за этот день, за предоставленные мне возможности поцеловать тебя, не зная, что ты скажешь, как отреагируешь на чужое соприкосновение мужских губ.       Тогда всё и завертелось, закрутилось, словно снежный вихрь, и ты своими прекрасными изгибами тела, нежными прикосновениями горячих губ с моей кожей, прокладыванием бесстыдных дорожек из поцелуев к паху — спасал меня. Каждый твой выдох я ловил, не позволяя хотя бы самой малой частичке улететь куда-то далеко, где я бы не смог её поймать.       Мне и сейчас хочется дышать тобой, касаться знакомого тела и ощущать тепло любви. Но теперь для меня это под запретом.       Больно смотреть на то, как ты идёшь ко мне навстречу, смотря куда-то вдаль, ища глазами что-то, за что можно было зацепиться, лишь бы не столкнуться с моим взглядом полным вопросов, на которые ответить можешь только ты.       Мы больше не можем разговаривать, вместе гулять, наслаждаться друг другом наедине. Всё запрещено и перечеркнуто красной линией до и после.       Я пытаюсь сделать вид, будто иду по своим делам, словно ничего между нами и не было.       Ты — обычный парень, я — обычный человек.       Но, не удержавшись, опустил свой взгляд на твои манящие бёдра, изящные пальцы и, проходя мимо меня в своей любимой кофте, похожей на красно-белый леденец, я в последний раз вдыхаю этот знакомый запах, ощущая, как во рту появляются отголоски вкуса клубники с молоком.       Ты так близко, но в то же время и далеко. Вроде бы можно коснуться, взять за локоть и развернуть к себе, чтобы посмотреть в твои глаза, отыскать ответ, и, не разрешая облизнуть резко высохшие губы, заключить в поцелуй, передавая всю боль, которую ты мне подарил уйдя.       Я продолжаю растягивать момент нашей последней встречи, пусть такой неожиданной и короткой, медленно поворачивая голову в твою сторону и без зазрения совести жадно пожирать взглядом твои с ума сводящие бёдра.       Загорелся красный свет. Автомобилисты нервно сигналят, заставляя своим противным бибиканьем закрыть глаза, стиснуть зубы и быстрым шагом перейти через дорогу.       В голове слышу твой голос, и я зову мысленно: «Тэхён, обернись, пожалуйста».       Но ты не слышишь, ты далеко, и больше никогда меня не спасёшь, позабыв всё, что когда-то нас связывало. Твои глаза были пустыми, ты не показывал своих эмоций и чувств, будто стёр себе память о нас.       Я помню. Абсолютно всё.       А ты помнишь?