Друг по переписке

Мне казалось, мы создали неподвластную небесам династию. Мне казалось, мы создали династию, какой никогда не было. Мне казалось мы создали навеки нерушимую династию. Всё рухнуло, всё рухнуло, всё рухнуло.

      Знаешь, быть преданным — одно из самых отвратительных ощущений в жизни. Быть сломленным — ещё хуже.       У меня была разбита душа, было разбито тело — и это то, что меняет людей.       У меня было такое ощущение, будто в сердце рана. Будто частичка меня пропала. И я не чувствовала её. Хоть я пыталась и пыталась. Слезы наворачивались на лицо, я не могла их сдержать. Если у одиночества есть вкус, то именно его я чувствовала. Ты бы слышал мой плач. О, я плакала. Почему ты не мог тогда обнять меня? Почему ты всего лишь друг, которого я так и не узнаю?       Пошла уже третья неделя, а я всё не появлялась в школе. Я сидела в своей комнате, и мой рацион питания составляло лишь одно красное вино. Каждый раз, делая глоток, я крутила в своих руках кольцо. То самое. От него.       Почти каждый час мне звонили, или писали сообщения, поэтому в один день я решила, что это слишком сильно раздражает, и кинула телефон в зеркало. Итог: разбитое вдребезги зеркало в моей комнате и совершенно неработающий телефон.       В один из таких дней я просматривала наши совместные фотографии. Мы хранили любовь на фотографиях. Мы оставили эти воспоминания для самих себя. Те моменты, когда наши глаза были широко распахнуты. Наши сердца ещё не были разбиты.       Я вспоминала каждый момент, связанный с Шистадом. Я была мазохистом. Ведь, в тот вечер, на той вечеринке мир сделал вдох и замер, когда мы встретились глазами. Когда Кристофер Шистад стал моим наркотиком, моей сильнейшей зависимостью.       От моего ежедневного «ритуала» мазохизма, меня отвлёк дверной звонок, а после непрекращающиеся удары в дверь. Я взяла бутылку и поплелась в прихожую. Я знала, кто это, и я не хотела открывать ему. Я просто хотела получить дозу, состоящую из его голоса.       — Черт, Мун, если ты сейчас же мне не откроешь, я выломаю эту блядскую дверь! Я должен все объяснить тебе! Открой эту чёртову дверь! Я жду минут пять, не больше. После я выломаю её к чертям! Открой, Эва!       Он кричал, он был в бешенстве. Ну конечно, я тоже была молодцом. В школе не появлялась недели три, почти месяц. А виной этому был именно Крис. Он сломал меня, он просто растер меня в пепел. Мои крылья, стремящиеся к счастливому концу с ним, были оборваны. Мне было жутко больно. Каждую ночь я кричала от кошмаров, которые позже начали преследовать меня при любой попытке заснуть, даже днём.       Я никого не пускала к себе в дом. Единственный человек, которого я тогда подпустила, была моя мама. Она приехала буквально на полтора дня, но успела прочувствовать мою боль и ещё не выветрившийся запах его одеколона. Настолько он был стойким, он просто не хотел покидать меня, он хотел убить меня окончательно. Мы просидели с ней часа три, я просто плакала, мы просто плакали. Лишь иногда успокаивающая тишина прерывалась тихим маминым голосом и её попытками успокоить починить меня.       Я уже тогда привыкла пить вино вместо простой еды три раза на день, а то и больше. Я просто хотела заглушить эту боль, вызванную в остатках моего несчастного сердца.       Все тело ныло, но не снаружи, а изнутри. Весь мой рацион состоял из непрекращающегося плача и принятия алкоголя. Я тысячу раз пересматривала «Дневник памяти», плача от настолько искренней и настоящей любви.       Я пересматривала наши милые совместные видео. Вот мы идём на пикник, вот мы готовим его любимые блинчики с шоколадной пастой и клубникой. Наше первое свидание, Рождество у Вильде.       Я хотела морально убить себя до конца. Я не хотела чувствовать боли, радости, да вообще всех эмоций, кроме безразличия ко всему миру.

***

      » — Эва, посмотри на меня, пожалуйста.       Парень с волосами цвета тёмного шоколада держал в одной руке камеру, а вторую обмакнул в муке.       — Чего тебе, Шистад?       И вот, его рука касается её лица, пачкая его в муке. Девушка начинает злиться, а парень смеётся. Но он не ожидал ответной реакции, и теперь его лицо тоже все в муке.       — Не шути со мной, Крис, — она выхватила камеру и начала снимать своего мальчика.       Он же лишь насупил свой нос, он не ожидал её нападения в ответ. Он слишком мало знал о ней. Эва Квиг Мун — девушка, которая даёт       тебе лишь каплю информации о себе в день. Словно таблетки по расписанию, но ему нравилось все это. Крис был готов пробыть с ней вечность, чтобы узнать, кто же такая Эва Квиг Мун.       — У нас сегодня блинчики?       — Да, я решила порадовать тебя перед школой.       — Но я хочу кое-чего другого, что точно поднимет мне настроение.       — Крис, мне нужно приготовить завтрак.       — Ну как хочешь, ты упускаешь большой шанс покупаться со мной в ванне.       — Я, надеюсь, что это видео никто не увидит. Только мы. Ну не обижайся, Крис. Съешь лучше клубнику и поставь чайник, скоро все будет готово.       — Но я хочу помочь тебе перемешать тесто. Я смотрю, ты не справляешься с этим.       И тогда он откладывает камеру, которую забрал у девушки и обхватывает её запястья своими руками. Прямо сейчас они стоят на кухне в одной пижаме и готовят завтрак друг для друга, вместе. Весеннее солнце заставляет обоих улыбаться и быть счастливыми. Оно заставляет обоих чувствовать себя нужными и любимыми.       — Мун, я же знаю, ты хочешь меня. Так чего мы ждём? — Он наклонился к её уху и прошептал это, а после слегка укусил его.       — Хорошо, ты выпросил один поцелуй, но всего лишь один.       Но вот только Крис не слышит этого, он подхватывает её, позволяя девушке скрестить ноги на своей пояснице. И впивается в эти манящие губы. Он жаждал этого. Они были зависимы друг от друга.       Шистад проложил дорожку по шее Эвы из сладких и пропитанных нежностью поцелуев. Его футболка. Когда она была преградой? Когда вообще вещи были для них преградой. И вот, светло-серая футболка уже валяется на полу вместе с миской и тестом для блинов в ней. Они сметали все на своём пути, они были ураганом в присутствии друг друга. Они нуждаются друг в друге, они кислород друг для друга. И кто знает, чем бы закончился этот «завтрак» для обоих, если бы дверь в дом не открылась.       — Эва? Ты ещё дома? Я приехала, милая.       — Черт, черт, черт!       Девушка с медными волосами натянула на себя футболку и попыталась убрать тесто с пола, пока парень стоял и смеялся над этой ситуацией.       — Оу, Эва, привет. Что ты, вы тут делаете?       — Привет, мам. А мы тут блины решили приготовить, только я такая неуклюжая, что уронила миску. Вот, убираю сейчас, — девушка смущённо улыбнулась матери. — Знакомься, мам, это Крис.       От такого смущения и неловкости девушки Крис издал смешок и, поцеловав руку матери Эвы, произнёс:       — Крис Шистад. Мы с Эвой учимся в одной школе.»

***

      — Эва «черт тебя побери» Квиг Мун, открой мне дверь! Я знаю, что ты сейчас сидишь прямо за ней и слышишь все это! Я слышу стук твоего сердца, я слышу то, как ты плачешь! Открой, Эва! У тебя две минуты или я выломаю её!       И вот, я решилась ответить ему, мой голос тогда совсем осип из-за долгого молчания, но я смогла.       — Знаешь, что самое гнусное в любви к парню, которому ты не пара? Ты всё равно влюбляешься, надеясь, что он изменится! Но это такая огромная ложь, что своим размером она способна накрыть весь мир! Поэтому, убирайся, Крис! Я не хочу видеть тебя, твою улыбку, я не хочу слышать твой голос, смех! Я хочу, чтобы ты исчез из моей жизни! Ты и так её сломал! У меня не осталось больших кусков счастья, чтобы ты их раскрошил! У меня больше ничего нет! И в этом виноват ты! Убирайся, Крис!       Я отошла от двери, а после с размаху бросила в неё бутылку от вина, красные капли разлетелись по всей прихожей, так же, как и осколки. Один из сотни осколков отскочил и попал мне в ногу. Теперь красной жидкостью было не только вино, но и моя кровь, сочащаяся из ноги. Я закричала, что есть мочи. И тогда мне было неизвестно, от какой боли я так сильно закричала, физической или моральной.       — Эва, прошу. Я просто хочу объяснить тебе. Меня подставили. Мун, впусти меня, прошу.       Он перешёл уже на молящий пощады голос, но мне было настолько больно внутри, что я не смогла пустить его.       — Убирайся! Я сказала, убирайся! Ты разбил моё сердце! Ты убил меня!

***

      — Что, Крис, твоя девушка не желает тебя видеть? Ах, я забыл, она же уже твоя бывшая, точно. Представляешь, вся школа знает об этом, и все считают её ненормальной. Я так вообще считаю её шлюхой. Как можно было, не разорвав старых отношений, начинать новые. Так ещё и трахаться каждый день с человеком, которому плевать на тебя.       — Кто ты? И откуда ты знаешь Эву? — Я был раздражён словами о моей Мун.       — Юнас Васкес. Приятно познакомиться, парень Эвы, получается, что даже бывший. Она тебе не рассказала? Упс, неловко. Хотя, да, смысл этой шлюхе рассказывать о бывших. Но сейчас речь не об этом, Шистад. Ты отнял у меня Эву. Мою Эву. Она должна улыбаться только мне, готовить, спать! Она должна жить только для меня! Поэтому сейчас, тебе придётся отплатить за это. Первая часть уже сделана. Как ты и сам догадался, тебя напоили кое-чем. Твоих «друзей» я подкупил, поэтому они заговорили о твоей «измене», когда рядом сидела Эва. А Ингрид лишь добавила огонька. Жаль, что ты не спал с ней, она довольно горячая девушка. Даже Мун с ней не сравнится.       И тогда я получаю первый удар, я отключаюсь.       Я очнулся лишь тогда, когда они уже ехали в машине. Ничего не понимая, я попытался высвободить руки и набрать сообщение Вильяму. Когда у меня получилось это сделать, машина уже подъехала к назначенному месту.       — Вытаскивайте его и ведите к Джону! Его должен убить именно он.       Кто такой Джон? Как убить? Ну уж нет! Я начал вырываться, но бесполезно. Только лишь мой телефон выпал из кармана и разбился вдребезги. Заебись!       — Ну, здравствуй, Крис. Что же ты себя так плох вёл? Неужели хотел, чтобы я посчитал сколько костей в человеческом скелете? Мне не трудно.       Первый удар прямо в скулу, я уже чувствую, как она начинает гореть. Но я никак не отреагировал, я лишь вспомнил то, как Мун бережно обрабатывала мне её после очередной драки. Её нежные прикосновения, её страх.       Второй удар прямо в живот, кажется, все органы поменялись местами. Я скривился от невыносимой боли, но я вспоминал Эву и всё, что было связано с ней и моей частью тела.       Например, на моем животе она любила лежать вечерами и читать мне какую-нибудь книгу. Какие тёплые были тогда вечера.       Третий удар в ребра, находящиеся справа. Кажется, мне сломали несколько.       Четвёртый в противоположную сторону, здесь было спрятано моё сердце, полностью повиновавшееся Мун.       Пятый удар пришёлся в спину, причём ногой. Я выгнулся и закричал со всей мощи. Она царапала мне её каждый раз, когда мы были вместе в постели, она забронировала мою спину, теперь она принадлежала только ей.       Мои руки, они скрутили их с такой силы, что сломали пополам все кости. Руки, которые обвивали её талию, её бёдра, которые принадлежали ей.       Я еле-еле уже держался в сознании, сглатывая алую жидкость со вкусом железа.       Последний удар. И я не выдержал его, я упал на бетонный пол, стараясь не умереть. Все моменты проносились сейчас в моей голове. Всё, что когда-либо произошло с Мун.       Первая встреча, я ведь тогда специально перепутал её, я захотел её внимания к себе.       Наш пикник на крыше, наши размышления о будущем.       Наш первый разговор, где я пообещал ей, что обязательно женюсь на ней. На что Эва только посмеялась и устроилась поудобнее у меня на плече.       Мою измену ей. Я ведь так не хотел этого, я так не хотел. Я помню её глаза, в которых разрушилась её жизнь. Она просто исчезла. А слезы были отвлекающим маневром, но я заметил это. Я причинил ей такую боль.       Я уже не выдерживаю удары, наносящееся мне. Я шёпотом повторяю лишь одно имя. Такое родное и такое тёплое для меня.       — Эва

***

      Я допивала бутылку десятую этого алого напитка, когда дверь в мой дом резко открылась. Сатре вбежала первой, затем Вильям.       — Слава Богу, с тобой все в порядке! Ты жива, с тобой все хорошо! Относительно, но все же. Я так рада, что ты жива!       Нура налетела на меня с объятиями, пока Магнуссон прошёл в мою комнату. Я не понимала, к чему они так резко заявились, почему я услышала скрип дверей своего шкафа, почему Магнуссон закинул мой чемодан с вещами в свою машину, а Нура с осторожностью выводила меня из моего убежища.       Когда же я переступила порог их квартиры, а Вильям был готов вылететь оттуда пулей, то я решила спросить, к чему всё это. На что Магнуссон показал мне экран своего телефона, в то время как Нура крепко держала меня за руку. А на дисплее было одно лишь короткое сообщение от Шистада: «Юнас Васкес. Спаси Мун. Передай, что я всегда буду любить её»       Всё перевернулось внутри меня, а в сердце вспыхнули алые, словно кровь, бабочки. Они ударялись о стенки этого разрушенного органа, они били тревогу о Шистаде. Ведь Юнас Васкес сошёл с ума после того, как я написала ему письмо и уехала прочь из того города. Он стал параноиком. Я была его паранойей. И тогда все кусочки пазла сложились воедино.       После чего Магнуссон ушёл, а я была готова умереть, ведь я не выживу в мире без Криса Шистада, даже несмотря на его измену. Была ли она вообще?       Прошли сутки, а Вильям так и не вернулся. Тогда ни я одна была на взводе. Сатре тогда померила квартиру раз двадцать своими маленькими шажками. Но вот, раздался звонок, который вывел нас обоих из раздумий о судьбе парней.       — Алло? Вильям? — Я слышала ноты грусти, переживания и надежды в голосе Сатре. Она поставила телефон на громкую связь.       — Нура, это я. Со мной всё хорошо, что не сказать о Крисе. Он сейчас в реанимации, в тяжелом состоянии. Он в коме.       В тот момент я чувствовала себя так паршиво. Сейчас, из-за меня Крис находится в коме. Если бы я пустила его. Если бы я послушала его.       Слезы стали скатываться по моим щекам. Все внутри сгрызала моя совесть. И все, что я смогла спросить у Магнуссона своим уже дрожащим от слёз голосом, было:       — Вильям, когда к нему можно будет приехать?       — Надеюсь, три недели будут минимальным сроком.

***

      — Спасибо, что прикрыл меня. Я не хочу, что бы она видела в таком состоянии. Надеюсь, мне хватит трёх недель. Что сказали насчёт Васкеса?       — У него подтвердили паранойю, поэтому вместо тюрьмы его ждёт психиатрическая больница. А его «босса» ждёт реальный срок. Крис, сейчас тебе нужно бороться, ты не должен оставить её снова. Она не выдержит этого.

***

      Эти три недели проходили для меня безумно долго. Я снова начала ходить в школу, но лучше бы я этого не делала. Слухи разлетаются быстро, поэтому каждый подходил ко мне с вопросом о состоянии Шистада. Мне бы самой знать!       Но именно сегодня я наконец-то еду в то здание, где лежит Крис. И да, я простила его. Это было безумно нелегко, но я поняла, что Кристофер Шистад — мой наркотик, без которого я не смогу прожить и минуты.       И так как в этом письме я откровенна с тобой до конца, то пришло время назвать тебе своё имя. Скорее всего, тебе стало интересно, ведь за шесть лет общения, я ни разу не говорила его.       Ну что ж, я Эва Квиг Мун, и это моя история. Моё последнее письмо тебе.

***

      — Эва! Пойдём скорее, иначе мы опоздаем к Крису. Время посещения больных не резиновое, а нам ещё ехать час. Вильям уже ждёт нас снаружи.       — Одну минуту, Нура. Одну минуту.       Ну чего ты ждёшь, Эва? Отправляй. Не зря же ты писала это письмо всё утро. Давай, Эва! Один клик и всё. Один клик.       — Я готова, прости, что задержалась. Проблемы с ноутбуком. Можем выезжать.

***

      Стены в палате были настолько белоснежными, что слепили парню его карие глаза. Они уже не обладали тем чертовски заводящим девушек огоньком. Огоньком, который разгорелся ярче при его первой встрече с ней и разгорался ещё больше при любом взгляде на неё. На простую рыжеволосую девушку, которая вскружила ему голову, которая сумела изменить его жизнь кардинально. На Эву «черт её побери» Мун.       — Мистер Шистад, вам пришло письмо от пользователя, подписанного как «незнакомка». Прочесть ли Вам его? Или же просто принести ноутбук?       Медсестра, которая сидела целыми сутками у него в палате и ухаживала за ним, так боялась его. Неизвестно почему, но боялась.       А он лишь слабым движением своей руки постучал два раза по кровати, тем самым выбирая второй вариант. Он хотел сам прочитать это письмо.       После прочтения, улыбка не спадала с его лица. Впервые за два года та незнакомка написала ему письмо.       Каждый раз, читая предыдущие её сочинения о своей жизни, он гадал, кто эта девушка. Ведь она никогда не называла себя.       А это было последним письмом от неё, и она решила раскрыть свои карты ему. И после прочтения последних строк, улыбка натянулась на его лицо. И тогда Шистад удивился, удивился тому, что два года был рядом со своей «незнакомкой», но не мог догадаться об этом.       Хотя, чему тут удивляться? Это ведь сама Эва «черт её побери» Квиг Мун.

***

      Но от размышлений его отвлекает стук в дверь, впервые за эти три недели.       В эту белоснежную до боли в глазах палату неуверенно входит она. Девушка его мечты, та, за которую Крис готов порвать любого, лишь только тот посмеет прикоснуться к ней.       Он снова увидел жизнь в её глазах, хоть и из-за подступающих слез было трудно это заметить, он заметил. Заметил то, что эта жизнь принадлежит ему. И тогда впервые за долгое время в его глазах появился тот самый чертовский огонек, который привлёк девушку ещё с первой встречи, который загорелся вновь ради неё.       Он услышал одно лишь тихо произнесенное слово, но оно было пропитано такой любовью, нежностью и заботой. Он вновь услышал своё имя, прежде чем девушка прыгнула в его пропасть вновь. В пропасть под названием Кристофер Шистад.       Теперь он не отпустит свою принцессу никогда.