Про магов и людей

– Ну, и что тебе требуется от меня? - спросил Йошики, внимательно выслушав рассказ Гакта. Йошики жил за городом, в получасе езды от Йокогамы. Дом был окружен садом, который хозяин круглый год поддерживал цветущим. Сейчас сад, несмотря на раннюю осень, утопал в белых цветах сливы. Сидеть среди этого белого великолепия на веранде, потягивая холодный сок, было так приятно, что воспоминания о неприятностях отступали перед порывами легкого ветерка и цветочным ароматом. Гакту стоило больших усилий сосредоточиться на главной причине его визита. – Мне нужна твоя помощь, – сказал Гакт. – Помощь? – Йошики изогнул бровь. – Чем я могу тебе помочь? У меня нет ни армии, ни... – У тебя есть связи, – оборвал его Гакт. – Я знаю, что ты вхож в дом премьер-министра. – Так значит, правда, что у тебя везде шпионы... – Обсудим право на неприкосновенность личной жизни и возможность дружбы между магами и обычными людьми в другой раз, – снова перебил его Гакт. – Мне нужен карт-бланш и надежный тыл. Этот неприятный разговор был тем, что Гакт называл "заниматься политикой". Конфликты между людьми и магами случались редко, и маги обычно старались нивелировать ситуацию и не ввязываться в драку. В случае серьезных столкновений приходилось искать поддержки у высокопоставленных особ. Магам и людям потребовались столетия, чтобы научиться жить вместе и сохранять мир, но настоящей дружбы между ними не было и не могло быть. Гакту с его положением открыто искать встречи с премьер-министром было просто непрестижно. Идти на поклон к обычному человеку! Как политик, Гакт понимал, что идти все-таки придется, но лучше бы сделать так, чтобы никто об этом не знал. Йошики мог позволить себе дружить с кем угодно. Чудак, занимающийся чистой магией, не интересовал большинство кланов. За спиной Гакта же – он чувствовал это – было немало тех, кто мечтал подвинуть его с места лидера. – Я не могу просто ворваться в дом и убить трех человек. Не хотелось бы, чтобы в нас опять начали тыкать вилами при встрече. – Что же ты хочешь от премьер-министра? – Мне нужно, чтобы этот эпизод или полностью был скрыт, или же считался несчастным случаем. – Думаю, на это премьер-министр согласится... – Есть еще одно обстоятельство. Красный рубин. – Йошики кивнул, и Гакт продолжил: – Во времена инквизиции они проверяли его воздействие на магов. Долгое время все считали его легендой... Но теперь, видимо, мы можем предполагать, что он существует и работает. И я думаю, люди были бы ой как рады, что на нас есть управа. – Премьер-министр бы на такое не пошел, – осторожно сказал Йошики. – Но ты прав. Такой козырь им нельзя давать. Он ничего не узнает об этом. – Ты передашь мою просьбу? – Да. Ответ, полагаю, придет через несколько часов. Останешься на обед? – Спасибо, но нет. – Гакт поднялся. – Мне нужно провести еще одни переговоры сегодня. Я буду ждать твоего звонка. Он сердечно поблагодарил хозяина, пожал ему руку и поспешил обратно в Токио. Ему предстояло пообщаться со Снупи. Мысль об этом не вызывала светлых и добрых чувств. Гакт не любил фамильяров и сам предпочитал не иметь с ними дела. Снупи, к тому же, позаимствовал у хозяина самые неприятные черты. Для Гакта, вообще, было загадкой, почему Мана дал своей псине кличку милого смешного щенка из комиксов. Назвал бы его Ину-Они или еще как в подобном духе... Снупи ему был нужен. Во-первых, если кому Мана и доверял безоговорочно и без всяких вопросов, то это Снупи. Во-вторых, на фамильяров Красный рубин не действует, пули и ножи их тоже не берут, равно и кулаки. Гакт не знал, какого приема ждать, а Снупи был бы полезен при любом раскладе. В-третьих, Гакт не хотел брать с собой кого-то еще. Маг мог лишиться сил и так же безвестно пропасть... Достаточно, что Гакт рискует собой и Кайей, который точно дома не останется. Кайя всеми правдами и неправдами убедил Снупи встретиться с Гактом. На встречу он явился не в собачьем обличье, а в человеческом. На вид это был самый обычный старшеклассник или студент, в котором фамильяра выдавали только глаза. – Хозяин правда в опасности? – без приветствия спросил он, едва Гакт вошел в комнату. Они встретились в небольшой квартире, которую Гакт снимал специально для таких случаев. Приводить в дом чужого фамильяра могло быть опасно. Да и не хотел Снупи приходить в дом Гакта. – Да, – коротко сказал Гакт. – И ты должен помочь мне уберечь его от этой опасности. Снупи облизал губы. – Звучит логично, но с чего ты взял, что я тебе поверю и стану подчиняться? Гакт вытащил из уха сережку-гвоздик. – Это его маячок, – сказал он, подавая сережку Снупи. – Твой хозяин оставил его мне на случай опасности. – Похоже на правду... И ты знаешь, где его искать? – Кайя знает. Он видел твоего хозяина в подвале, связанным, избитым лишенным силы. Гакт бы предпочел избежать этого монолога, но для убеждения собеседника нужно было говорить прямо жестко, не размениваться на любезности и обиняки. По тому, как дернулось лицо Снупи, Гакт понял, что его тирада подействовала. – И какой же у тебя план? – спросил Снупи. Собственно, плана у Гакта не было. Он даже не знал наверняка, находятся ли похитители Маны еще в том доме и жив ли еще Мана. Впрочем, о последнем он мог не беспокоиться: Снупи бы почувствовал, если бы с его хозяином случилась большая беда. Конечно, убить по-настоящему Ману не могут, но серьезные повреждения тела фамильяры чувствуют. До вечера Гакт ждал звонка Йошики. Он должен был убедиться, что утром по их следам не пойдет какой-нибудь охочий до сенсаций журналист или просто любопытный обыватель. Гакт знал, что большинство людей магов недолюбливает и найдется немало охотников продемонстрировать всему миру: вот, смотрите, маги убивают невинных людей. Никто не захочет слушать объяснений. Никому не будет дела до похищения. Вслед людям всколыхнутся маги. Нарушение хрупкого мира Гакту не простят. Йошики позвонил, когда уже стемнело. Он сказал, что премьер-министру нет дела до кучки сектантов. Он уже слышал о "монахах" и не испытывал к ним никакой симпатии, так что Гакт может быть спокоен, никто не будет возмущаться их гибелью. Гакт поблагодарил Йошики, пообещал обязательно рассказать потом о ночной вылазке и повесил трубку. Осведомленность премьер-министра показалась ему странной. "Монахов" в городе, по словам Кайи, а ему Гакт верил, было всего трое, а премьер-министр говорит о целой секте. "Надо бы все-таки интересоваться городскими слухами", - подумал он. Он отложил эту мысль до утра. Сначала Мана. Дом стоял в нежилом проулке. Несколько лет назад тут случился сильный пожар, люди разъехались, уцелело всего два или три дома. Самое подходящее место, чтобы прятаться. – Они соединили два подвала между собой, – объяснял Кайя, пока они ехали в машине. – Поэтому я так долго искал босса. Живут они в одном, а подвал – в другом. Войти в подвал можно только через их дом. У нас нет шансов не столкнуться с ними... – Значит, столкнемся, – сказал Гакт. Немного подумав, он добавил: – Брать живыми. – Языка брать будешь? – подал голос Чача. – Есть информация, что все это не так просто... – Я понял. – Приехали, - сказал Гакт. Он остановил машину в начале проулка. Дальше лучше было идти пешком. Выйдя из машины, Чача потянул Гакта за рукав и увлек в тень. – Слушай, – сказал он, – не стоит вам с Кайей соваться к этим типам. Если у них есть Красный рубин... Вы отрубитесь, и неизвестно – надолго ли. – Я знаю, – ответил Гакт, – но что ты предлагаешь? – Мы их отвлечем, а вы ищите Ману. – Ты же понимаешь, что их там может быть гораздо больше? – Фамильяр, защищающий хозяина, и старый лис? Я бы на твоем месте беспокоился не за нас... Гакт понимающе усмехнулся. Ему как-то приходилось драться с фамильяром. Шрамы потом пришлось сводить долго и мучительно. – Разумно, – сказал он. – Пошли. Дверь в дом не запиралась, и проскользнуть внутрь оказалось легко. Наверху слышались голоса и смех. «Монахи» не спали. Чача прислушался. Говорили о какой-то ерунде. Гостей явно не ждали. – Подвал там, – шепнул Кайя. Гакт кивнул и дал себя увлечь к едва заметной двери в прихожей. Чача улыбнулся Снупи, и они поспешили наверх. Снупи явно хотелось принять собачий облик, но он держался. Чача прекрасно его понимал. Драться в родном обличье проще и удобнее, да и сил так гораздо больше. Чача дернул Снупи за рукав. – Есть идея, – шепнул он. – Поиграем немного? Когда они появились в комнате, все трое бывших там мужчин уставились на них. На лицах их застыла смесь удивления и похоти. Чача обвел их взглядом, старательно пряча выражение лица за челкой. Трое. Один тощий и прыщавый, второй — толстяк, который никогда не моется, судя по запаху. И главарь – мужчина средних лет, тоже довольно мерзкий на вид. Всех троих объединяло что-то мерзостное в выражении лиц и запахе. Внешне они были совершенно разные, если не считать клобуков, но вот это мерзостное нечто, присущее в равной степени им всем... Несколько минут хозяева созерцали незваных гостей. Те явились к ним в виде довольно привлекательных и развратных девиц. Чача рассчитывал, что произведенный эффект даст им со Снупи время осмотреться. Эффект оказался очень сильным. Прыщавый так впился в девиц глазами, что казалось, будто он вот-вот истечет кровью из носа. У толстяка при виде гостий задрожали руки. Достойнее всех держался третий, но и по его лицу было видно, какие именно мысли его одолевают. – Чем помочь, девочки? Заблудились? – спросил Главарь. Чача не успел ответить. Снупи осклабился и сделал шаг вперед. – Я пришел за своим хозяином, – рявкнул он, на ходу превращаясь в ротвейлера. Чача последовал его примеру. Черный ротвейлер и огненно-рыжий лис гоняли по комнате ошалевших от страха хозяев дома. Прыщавый вскочил на подоконник и шагнул в темноту ночи. Запах смерти раззадорил Снупи, и он кинулся на Толстяка, недвусмысленно зарычав. Чача понял, что сейчас будет, и – памятуя наказ Гакта – прижал к полу Главаря, окутывая его колдовской сетью. Истошно и страшно закричал Толстяк. Снупи, чавкая и отплевываясь от хлынувшей крови, грыз его горло. Фамильяр умел немного читать прошлое людей – по следам оставшихся запахов, и обида, нанесенная его хозяину этим человеком, затмила его разум. Он рвал и грыз жирное тело, жалея только о том, что человек быстро умрет и вдоволь поиздеваться над ним возможности не будет. – Снупи! – позвал Чача. – Оставь его! Они наверняка уже нашли твоего хозяина, пойдем. Чача не был белоручкой и не гнушался жестокости, но вид фамильяра, пожирающего человека, у кого угодно вызвал бы приступ тошноты. Видя, что от Толстяка как от пленника толку уже не будет, он поспешил увести Снупи. По подземному переходу им навстречу мчался Кайя. – Нам нужна помощь! Мана лежал на полу. Насколько можно было понять, он был без сознания. В углу подвала испуганно глядели отрубленные головы. Гакт сидел рядом с Маной, держа его голову на коленях. – Я его усыпил, – сказал он, и Чаче в его голосе послышались слезы. – На нем живого места нет. А этих, – указал он на головы, – надо их куда-то тоже... А этому нужны носилки. Снупи подошел к Мане и обнюхал его лицо. – Не буди его, – сказал Гакт. – Что «монахи»? – Двое мертвы, – доложил Чача. – Третий связан наверху. – Хорошо. Позвони Такуми, мне нужна машина. Доставь пленника ко мне. Кайя, забери головы. Хоть в подол, мне без разницы! Не скули! Снупи, помоги мне донести твоего хозяина до машины. Ча, скажи Такуми, чтобы спалил дом, когда будет уходить. Это должно быть похоже на случайный пожар. Такуми приехал через пять минут. Гакт передал ему Кайю с корзиной голов и велел отвезти этот ценный груз к Мане, самого Ману Гакт уложил на заднее сиденье своей машины. Снупи попытался оспорить это решение, заявив, что хозяина он увезет домой. – Не сходи с ума! – рявкнул Гакт. – Ему нельзя показываться родственникам и подчиненным на глаза в таком виде! Скажешь всем, что он уехал по делам. Оклемается, тогда пусть возвращается в свои владения. – Почему я должен тебе верить? – Потому что я понимаю, какой серпентарий – любой клан магов, а ты своими собачьими мозгами не можешь сообразить, что будет, если его племянники узнают, что его лишили сил. Я уже молчу о том, что начнется, если эта новость выйдет за пределы его клана... – Ладно, – неохотно согласился Снупи. – Но я еду с ним. Гакту не хотелось на это соглашаться, но он кивнул.