Операция "Булыжник"

      Незаметно подкралось Рождество. Выпавший снег окончательно укрыл всю округу белым одеялом, а в замке стало по-настоящему холодно. Хагрид приволок несколько елей, которые теперь украшали холл и Большой зал, и во время их установки громко жаловался Рону Уизли, что Гарри Поттер его боится.       Сам Гарри в это время сидел в подземельях у профессора Снейпа, капитулировавшего после многих аргументов и согласившегося предоставить в распоряжение мальчишки — технически — лабораторию. Точнее, Поттеру просто разрешили варить зелья дополнительно. В благодарность за это Гарри должен был заниматься отработками — котлы чистить магией было запрещено. А вдруг резонанс? В общем, все складывалось очень даже неплохо.       К началу каникул в замке не осталось практически никого, кроме преподавателей и редких студентов, решивших не ехать домой. У Гарри же вопроса не стояло — он первым записался в список остающихся и сейчас раздумывал над тем, чем себя занять.       Конечно, определенную надежду на веселье составляли многочисленные рыжие — то есть Уизли — оставшиеся в замке. После приключения с троллем Рон стал более адекватным, но все равно, редко когда не пикировался с Малфоем или Лонгботтомом. Гарри же, наблюдая за всем этим, откровенно развлекался. У рыжего шансов не было, и из каждого столкновения победителем выходили друзья Поттера — ну, ему было слишком скучно, и он научил их основам защитной магии. Программа Защиты от Темных Искусств была настолько несовершенно, что после пары занятий Гарри, Невилл и Драко, а вместе с ними и Ханна, удивившая всех, могли дать фору любому однокурснику. И большей части второкурсников.       В спальне Гарри вообще остался единоличным безраздельным хозяином. Эрни и Терри пообещали, что приедут как можно раньше — не хотели оставлять товарища. Вот что значит студенты Хаффлпаффа. Но Поттер убедил всех, что это не особо и нужно. И правда, выбирая между поездкой к Дурслям и каникулами в замке, мальчишка уверенно выбрал второе, совершенно не переживая ни о чем.       Переживать нужно было профессору Снейпу, который после памятного разговора все ещё не мог до конца освоиться в происходящем. По крайней мере, к Гарри он обращался не иначе как «Поттер» и продолжал язвить. Но дело было даже не в этом. Нет-нет! Оставшись в замке почти в гордом одиночестве, мальчишка решил, что единственным адекватным собеседником будет, конечно же, профессор Снейп! Ну не с Уизли же общаться, правда? Таким образом, к Рождеству Гарри добился больших успехов. Северус был готов выть, лишь только завидев взъерошенные волосы и наглые глазёнки, сверкающие из-за стекляшек очков.       — Поттер! Опять вы?! — профессор попытался захлопнуть дверь, но Гарри оказался быстрее. — Что вам от меня надо?!       — Профессор, побойтесь Мерлина, я старше вас на целый год, — устало ответил мальчишка, прошмыгнув в кабинет зельеварения. — Мне скучно. А в замке не с кем поговорить. И вообще, завтра уже Рождество.       — Надо было к родственникам уезжать, — мстительно парировал Северус, с тоской смотря на то, как Поттер развалился на его любимом диване. — Но вы отказались. Так что пожинайте плоды своей недальновидности!       — Нет бы посочувствовать, — проворчал в ответ Гарри, вытаскивая фляжку с тыквенным соком, которую ему подарили домовики. — Можно подумать, вы тут со скуки не помираете на праздники!       — Нет! Мне некогда! - рявкнул Снейп, внезапно разозлившись. — Мне надо, видите ли, присматривать за одним наглым, несносным, дерзким, таким похожим…       — Это все мои личные качества! Не приплетайте сюда Джеймса Поттера! — Гарри, а точнее Нил, возмутился. — Хватит уже рассматривать меня как копию этого клинического идиота!       — Сложно этого не делать, — ядовито ответил Северус, — когда вы слишком похожи на него! И поведением, и внешностью!       — Тогда смотрите мне в глаза и наслаждайтесь взглядом своей ненаглядной Лили Эванс, — Поттер успел выбросить вперед палочку, и сглаз, отправленный в него Снейпом, благополучно разбился о щит. — Профессор, давайте договоримся: я помогу вам остаться в живых и избавиться от Волдеморта года на три раньше, чем это должно случиться, а вы перестанете относиться ко мне как к Поттеру. Считайте меня Эвансом, в крайнем случае!       — Вы наглец, Поттер! - профессор быстро взял себя в руки, чем восхитил Гарри. — Но мне с трудом верится в то, что вы из будущего.       — Поверьте, сэр, мне и самому в это не хочется верить, — вздохнул мальчишка, качая головой. — Но факт есть факт — у меня больше шансов выжить, чем у Поттера. Настоящего Поттера.       Северус опустился в любимое кресло, продолжая сверлить Гарри сосредточенным взглядом. А тот не обращал на это внимания, сконцентрировав все свое внимание на фляжке с тыквенным соком. Сейчас он вообще мало походил на наглого мальчишку, который пошел в своего отца. На мгновение Снейпу показалось, что на диване сидит его ровесник, задумчивый, серьёзный. Профессор моргнул… и наваждение пропало. Это снова был Поттер. Ну или физическая оболочка Поттера.       — Мерлин с вами, — махнул рукой Северус. — Приходите после праздничного пира. Но так, чтобы директор ничего не заподозрил.

* * *

      Часы пробили полночь. Рождество наступило. Гарри резко открыл глаза и сел на постели, пару мгновений пытаясь понять, где он находится. Но нет, ничего необычного не произошло: он был в подземельях Хаффлпаффа, в своей спальне, а у миниатюрной елочки, стоявший у противоположной стены, лежала целая груда подарков. Особенно, конечно, выделялся самый верхний сверток. Опытным глазом, даже в полумраке, Поттер определили, что это какая-то одежда. Или что-то в том же духе.       Спать почему-то не хотелось. Как будто кто-то специально разбудил его. Прикинув, кто мог пойти на такой бессердечный шаг, Гарри в который раз проклял директора, вылез из кровати и потопал к елочке, чтобы не вызывать у возможного соглядатая подозрений. Ну ведь правда — если ребенок проснулся и увидел подарки, значит он обязательно пойдет их смотреть! Тем более, такой ребенок, как Поттер, которого лишили детства!       Улов в этом году был большим. Мерлин, да он был даже больше, чем получал обычно Нил, когда ещё был самим собой. Мальчишка похвалил себя за то, что не пожалел денег и щедро поздравил с Рождество своих друзей, приятелей и знакомых. Вот, например, Невилл. Ему Гарри подарил отличный набор для садоводства. И «наследник древнего рода» в ответ прислал древнюю книжку по боевой магии. Видимо, вспомнил приключение с троллем и постоянные стычки с Уизли.       Грейнджер Гарри нашел книгу по чарам: услышал, как Флитвик хвалил свою студентку и решил, что это будет лучшим подарком. Как и ожидалось, девочка прислала восторженное письмо с благодарностью и, о ужас, набор перьев. Да, каллиграфия у Поттера хромала на обе ноги. Ну так он с этим ничего поделать не мог! А подруга решила, что выход есть. Решив разобраться с перьями позже, мальчишка продолжил рыться в груде коробок и свертков.       Малфой прислал ему новенькую биту для игры в квиддич, словно и не было вечных разговоров о том, что играть Гарри не любит, а на поле вышел просто так, потому что народ попросил. Поттер даже пожалел на мгновение, что расщедрился и заказал у гоблинов браслет с гербом Малфоев и чарами для обнаружения зелий в пище.       Ещё тут был сверток с подписью Уизли. Но Гарри, почувствовав легкое колебание воздуха вокруг него, с ужасом испепелил его. Рефлекторно. От Уизли ничего хорошего ждать не приходилось, поэтому рисковать лишний раз он не стал. Тем более, что такое колебание воздуха давали только «чары дружелюбия», запрещенные в его времени заклинания. Во многом запрету этой дряни поспособствовал Мальчик-Который-Выжил. Во времени Нила Брауна, конечно.       В общем, подарков было много. Последним стал сверток, лежавший в самом верху стопки. В нем оказалась невесомая ткань, в которой Гарри признал мантию-невидимку. И записка. Написанная мелким, красивым почерком. Прочитав её, мальчишка с трудом поборол гаденькую усмешку. Все-таки, это было неправильно — манипулировать ребенком. И давать ему в руки такую ценную — если не сказать драгоценную — вещь. Артефакт, Мерлин их всех забодай!       — Интересно, — подумал вслух Гарри, рассчитывая, что его услышит невидимый соглядатай, — если узнать, кто прислал эту мантию, можно ли подать на него в суд? За соучастие в убийстве моих родителей?       Раздался едва слышный треск, и Поттер, уже не сдерживаясь, расхохотался во все горло. Домовик — только он мог аппарировать в Хогвартсе — понесся на доклад к начальству. Что же, можно было ложиться спать дальше.       Этим Гарри и занялся, вновь забравшись в кровать и укрывшись одеялом с головой. Через минуту по пустой спальне разносился богатырский храп, в котором даже нельзя было заподозрить ребенка. Ну не могут дети ТАК храпеть.

* * *

      — Мастер Дамблдор! Мастер Дамблдор! — запыхавшийся Вонки, личный домовик главы Визенгамота, выкручивал себе уши, появившись прямо посреди спальни директора и разбудив бедного старика. — Беда, мастер Дамблдор!       Альбус, лишь только раздался оглушительный треск аппарации, вскочил с кровати, держа в одной руке волшебную палочку, а второй, словно самое ценное сокровище, коробку с экслюзивной партией лимонных долек, которую ему подарил владелец «Сладкого Королевства». Глаза старика горели огнем, растрепанная борода почему-то была перекинута через плечо, а ночная рубашка — в фиолетовый цветочек — смешно топорщилась на груди. Видимо, вторую коробку эксклюзивных долек директор держал поближе к сердцу.       — Вонки! Что стряслось?! — завопил наконец Дамблдор, отойдя от первого шока. — Говори прямо!       — Мастер Дамблдор! Мастер Дамблдор, на вас в суд подать хотят! За соучастие в убийстве! Беда, такая беда! — запричитал домовик, повергнув бедного директора в ещё больший шок. — Все пропало! Все пропало!       — Кто?! — схватился за сердце директор, лихорадочно вспоминая, кому он успел насолить — а список был огромный — в этой жизни. — Неужто Геля успел себе наследника заделать?! Или это Аберфорт?!       — Нет-нет, мастер Дамблдор, — отчаянно замотал ушастой головой домовик. — Это все Гарри Поттер! Великий Гарри Поттер хочет подать в суд на мастера Дамблдора!       Директор икнул и упал обратно на кровать, впрочем, продолжая прижимать к себе коробку с лимонными дольками. Впервые за свою долгую жизнь Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор ощутил, что у него может случиться сердечный приступ. Такого удара в спину он никак не ожидал! Но ведь план должен был сработать! Мальчик должен был восхититься мантией и забыть про записку! Какое там читать или рассуждать! Он должен был тут же отправиться на поиски приключений. Ведь пошел характером в отца!       — Вонки, что сейчас делает Гарри? — справившись с собой, спросил директор. В голосе его слышалась надежда. — Он пошел пробовать мантию?       — Нет, мастер Дамблдор, — в глазах домовика появились слезы. — Он пошел спать!       — О, Мерлин! Да что не так с этим ребенком?! — заломил руки директор, возведя очи к потолку. — ЧТО С НИМ НЕ ТАК?!       Мерлин ожидаемо не ответил...

* * *

      А у Гарри Поттера были другие заботы. И на какое-то время существование директора его совсем перестало занимать.