Разделяй и властвуй

      Проводить тренировки промозглыми октябрьскими вечерами — хуже некуда. Наверное, из-за этого команда так и взъелась на Дженсена. От близнецов только и слышно, что он получит однажды жабу-вонючку себе в кровать, если не прекратит, а девушки-охотницы вообще предпочитают с ним не контактировать. Один только Поттер все так же преданно смотрит в глаза и упоенно летает над полем в любую погоду. Вот им-то Дженсен гордится. Именно он — будущее этой команды. Ее тернистый путь к Кубку школы. Однако, все же стоит признать, что с каждым вечером полеты становятся все тяжелее и тяжелее. Темнеет быстро, уже к половине седьмого можно глаз выколоть случайным взмахом палочки, тучи собираются еще быстрее. Это же Великобритания, тут день без дождя — удивительный день. Летать в такую погоду — себя не жалеть. Никакие водоотталкивающие заклинания не спасают от промозглого холода и ветра, а лицо уже через пару минут немеет вовсе. Хорошо, что Гарри подсказали, что сделать с его очками, чтобы их не заливало водой. Но иногда это тоже не помогает, и парень не видит снитч даже около собственного носа. Но что Дженсен может с этим поделать? Это погода, черт возьми, он же не разгонит для них тучи?! Эклз не уверен в команде как никогда. Каждый из ее членов, даже Поттер иногда, ворчит и высказывает недовольства. Хочется дать хорошей оплеухи, но вряд ли это улучшит их взаимоотношения. День первого матча со Слизерином приходит внезапно и приносит с собой леденящий ноябрьский холод. Полы мантии развеваются на ветру, и Дженсену кажется, что кто-то из команды точно навернется с метлы, поэтому он всех просит заклясть ее от замерзания, а потом лично проверяет прочность и надежность. Так у них есть хоть какой-то мизерный шанс выиграть, но против них буквально все. Падалеки в этом году принял в команду Малфоя, конечно, это тот еще подлиза и засранец, но играет он неплохо, а его отец недавно разорился на новые Нимбус 2001 для каждого игрока. Эклзу оставалось только завидовать, в его команде только Поттер мог похвастаться более-менее сносной метлой. Остальные летали на Кометах-260 и 290, что никак не могло улучшить их игры против такого сильного соперника. Дженсен едва стоит на ногах от волнения — все-таки первый матч. Фред и Джордж пытаются хоть как-то разрядить атмосферу и носятся по раздевалке с шутихами, Поттер мрачно смотрит под ноги, а девушки что-то обсуждают в углу. К ним-то Эклз и направляется.       — Я надеюсь на вас, Анджелина, не забудь про заход справа, но не забывай про Падалеки, у него так же правая рабочая рука, старайся сильно не приближаться, — дает последние наставления, от которых все уже устали.       — Алисия, на тебе Монтегю, он… — девушка перебивает его, заставляя заткнуться. Да-да, конечно, они все это знают отлично. Вот только почему тогда не выигрывают? — Понял я, понял, все, слушайте все! — Эклз перекрикивает шум толпы на стадионе. — У Боула сегодня плохое настроение, как и обычно, в общем-то, но после завтрака МакГонагалл влепила ему минус тридцать очков за то, что издевался над первокурсником, и он готов бить бладжеры по всем, кто пролетает мимо. Будьте осторожны. И вперед!       Обычно после свистка мадам Трюк становится немного легче. В воздухе решения сами собой как-то приходят сразу верные, но в этот раз все идет не так. Монтегю прорывается вперед на первой же минуте, Эклз едва-едва дотягивается кончиками пальцев до квоффла, откидывая его в сторону от кольца. Боул и правда беснуется, Поттер едва успевает уйти от бладжера, посланного ему в лицо. Дженсен недоволен. Все идет не так, и вряд ли пойдет лучше. Гриффиндор открывает счет и даже ведет 30:0, правда, до того момента, как Эклза с одной стороны пинает Пьюси, он проворачивается на метле, едва с нее не падая, а Падалеки с довольной рожей забивает в это время первый гол. Чудесно, мать его! Ли Джордан кричит в микрофон о том, что нужен пенальти, это нарушение правил, но МакГонагалл, как назло, делает вид, что ничего не заметила. Гриффиндорская трибуна беснуется, к ней подключается трибуна Хаффлпаффа и Рейвенкло, но декан неприступна.       Эклз тяжело вздыхает и снова включается в игру. В этот раз все становится жестче и беспринципнее. Гриффиндор снова забивает два гола, а злющие слизеринцы пытаются отыграться любыми способами. И Дженсен отчаянно пытается понять их тактику, когда на него на полной скорости летят двое — Падалеки и Монтегю. У первого в руках квоффл, Дженсен почти готов его поймать, но мяч не летит в кольцо. Он летит прямо ему в лицо, и Дженсен просто не успевает сориентироваться и уклониться. Пущенный со всей силы он с хрустом ломает нос, и Дженсен ничего не соображает от боли, выпуская из рук метлу. Под тяжестью тела она ухает ниже, а сам Эклз проворачивается головой вниз, а потом и вовсе разжимает ноги, камнем падая на землю. Уже на последних секундах «полета» он слышит рев слизеринской трибуны, видимо, Монтегю поймал окровавленный квоффл и забил. А Гриффиндор лишился капитана и вратаря. Если Поттер в ближайшие пару минут не поймает снитч, то конец всем надеждам. Но Дженсен не может об этом думать, потому что сильный удар о землю выбивает весь дух, а еще, кажется, ломает дюжину костей. Сознание балансирует на грани, а потом вместе с метлой, которая падает на Дженсена сверху, проваливается вниз. Мадам Помфри, конечно, и кости залечит, и нос вправит, но никто не вернет просранного шанса на победу. Но пока Эклз без сознания, у него есть время отдохнуть перед долгой и мучительной рефлексией.