Если спросить Драко

      Я был зол и растерян. Не понимал, что именно мне делать дальше. С неделю я валялся в спальне в Мэноре и придавался ничегонеделанью. Я не брился, не напивался, не выходил в столовую, чтобы поесть. Не мог выбросить ее из головы. Я чертовски злился, но и чертовски скучал. Говорить с родителями на эту тему я не хотел. А с Паркинсон, как и с Блейзом, мы перестали общаться сразу после войны. Да они бы и не поняли. Единственным человеком, кто смог бы понять, был бы только тот, кто уже оказывался в подобной ситуации.       Я решил навестить свою тетку Андромеду и двоюродного племянника. Впервые. Я попросил домового эльфа найти мою детскую коллекцию игрушечных фигурок — драконов. Ведь я не мог впервые прийти к Тедди без подарка. Эти драконы были очень тонкой гоблинской работы, и я просто обожал их в детстве; надеюсь, они будут ассоциироваться у малыша с дядей Драко.       Андромеда жила в небольшом, но уютном доме. Она радушно встретила меня и познакомила с Тедом, который принялся менять цвет волос под стать цветам каждого из крохотных дракончиков, поочередно рассматривая их, одного за другим.       Я мало говорил, но много расспрашивал. О ее жизни, после того, как она бросила семью, ради союза с магглорожденным. О том, как им живется с внуком сейчас. Про себя я утвердился во мнении, что буду помогать малышу встать на ноги. Сейчас он был таким беспечным, таким забавным. Страшно было подумать о будущем оборотня-метаморфа в реалиях современного мира. Мы обсудили с тетей перспективы в нынешнем обществе, где зарегистрированный оборотень практически не имеет шансов найти работу, и вынужден жить на крохотное пособие. Если ничего не изменится в стране. Если Грейнджер ничего не изменит.       Когда Андромеда упомянула ее, я почувствовал легкую дрожь. Она сказала, что Гермиона обожает Тедди и часто к ним заходит. Я впервые осознал, насколько важны были ее идеи и насколько же руководство угнетало ее своим консервативным подходом.       Я сказал тетке, что мы с Гермионой встречаемся. Хотя, думаю, она и заговорила о Грейнджер, потому, что видела наш снимок в Пророке. Я спрашивал совета. Ведь кому как не тетушке Андромеде было знать о том, что значит пойти против вековых традиций рода; спросил, не жалеет ли она об этом теперь, когда ее любимый муж погиб и она осталась одна.       — Знаешь, я была чуть моложе тебя, когда полностью распланировала свою жизнь, — начала Андромеда задумчиво, словно вглядываясь в далекое прошлое. — Я собиралась замуж, как и подобает чистокровной ведьме моего положения. И зашла во «Флориш и Блоттс» забрать книгу. Сейчас даже не помню, какую. Там я налетела на магглорожденного колдуна, которого немного помнила по школе. Мы тут же, прямо в магазине, разругались в пух и прах, и я в ярости ушла, совершенно забыв про книгу. — Она печально улыбнулась. — Он прислал мне ее (вместе с запиской с извинениями) и предложил поесть мороженого у Флореана Фортескью, чтобы загладить вину. До сих пор не знаю, почему я согласилась — я была по горло занята приготовлениями к свадьбе, но из чувства противоречия решила пойти. Через полгода я разорвала помолвку, меня выжгли с фамильного гобелена, и я переехала к Теду.       Андромеда отпила чай.       — Кто-то скажет, что это просто нелепая случайность. Моя жизнь пошла совсем другим путем, но я ни о чем не жалею. Если бы я оставила Теда после того, как его полюбила, я бы изменила себе, что бы там за меня ни планировали. Вам сложнее, ведь вы пережили войну, такое ломает изнутри. Но вам же и легче, ведь эта война пошатнула вековые устои общества. Если быть с Гермионой — это действительно то, чего ты хочешь, то глупо бояться.       Я ответил ей, что не знаю, хочет ли бывшая гриффиндорка быть со мной, на что Андромеда ответила, что я, как мужчина, должен попытаться убедить ее, завоевать.

***

      Прошло две недели, с тех пор как я в последний раз был у Грейнджер. В голове у меня роились десятки мыслей. Я одновременно обдумывал, как помочь Грейнджер в ее работе и как правильнее воспользоваться советом Андромеды.       В конце недели я получил с совами целых два письма. Оба касались Гермионы, но были отправлены не ею.       В первом письме мамина сестра писала, что к ней с внуком в очередной раз пришла в гости моя гриффиндорка. Они говорили о многом, в том числе обо мне. Андромеда в который раз посоветовала мне побороть свои страхи раз и навсегда и намекнула, что, возможно, я не один сомневаюсь по поводу нашего с Гермионой будущего. Она написала, что глаза Гермионы потеплели при упоминании моего имени, но заметила в них и долю удивления, когда та услышала, что мы встречаемся.       Вторая же сова, к моему удивлению, была от Джиневры Уизли. Дерзкая девчонка абсолютно бесцеремонно писала о том, что мы с Гермионой ведем себя как малые дети и о том, что пора это прекращать. То есть хоть с кем-то из своего окружения Грейнджер говорила обо мне? Интересно… Уизлетта оставила координаты магловского кафе, где завтра будет ждать ее Гермиона, дабы «вылить на нее очередную порцию сомнений» по поводу моих с ней «ни в коем случае, НЕ отношений» и что она, Джинни, еще одного такого разговора не вынесет. Еще одного?       В конце письма она выражала надежду, что я приду и окончательно уверю Гермиону в своих намерениях, для того, чтобы мы с ней (с Гермионой, конечно же), наконец, могли все выяснить и жить долго и счастливо.