Истинные причины

      Если бы его спросили, как он сделал это в первый раз, то он не смог бы даже припомнить этот момент. В памяти только отчетливо отпечаталась теплая вода в ванной и алые капли, слетающие с его пальцев, пачкающие белоснежный кафель, резко контрастируя. Красное на белом. Красиво, не так ли? Вот и его гаснувшему сознанию это сочетание нравилось. Ведь нет ничего чище белого и прекраснее насыщенно красного. Теперь же он ненавидел одно лишь упоминание этого цвета, потому что память услужливо рисовала в голове маленькую палату с мягкими белоснежными стенами, с одним-единственным окошком где-то под потолком и извечным запахом медикаментов. Только маленький кусочек неба, что виднелся в это окошко, спас его рассудок. Да, он псих, но психом его сделала больница, что была обязана лечить.        Эти два года, которые он провел в лечебнице, были до ужаса длинными и одинокими. Кроме медперсонала и редких пациентов он никого не видел. В первый год приходила мама. Тогда он и узнал, что такое невыносимая боль в сердце от того, что от тебя отворачиваются, а щека еще долго горела от пощечины. Больше мать не объявлялась, а находиться здесь стало настоящей мукой. Он знал, что сам виноват в этом, но это не уменьшало боли в сердце, только множило ее. Если бы только ему дали умереть… не успели спасти. Наверное, тогда не было бы так паршиво. И пусть это всего лишь мысли слабого духом человека - ему было все равно. Теперь ему было на все плевать. - Тсукури-сан, – дверь открылась, и в комнату зашла Сакура – медсестра, что присматривала за ним все это время. – К вам посетитель.       Посетитель? Он резко сел, слабо дернув руками, скованными рукавами смирительной рубашки. К нему так давно никто не заходил из-за забора больницы. Казалось, внешний мир просто стерся с лица земли, не давая ему вспомнить о нем. А теперь есть надежда. Розоволосая посторонилась, и в палату вошел парень, о котором Дей мечтал забыть на протяжении трех лет. Брюнет прошел внутрь и опустился на предложенный медсестрой стул. Его лицо ничего не выражало, а губы были немного приоткрыты. Он изящно стянул с рук перчатки и расстегнул зимний плащ. Затем его взгляд скользнул по лицу Тсукури. - Тсукури Дейдара-сан? – спросил он, слегка прищурив темные глаза. Это сделало лицо пришедшего еще красивее.       Блондин только кивнул. Говорить не хотелось. Да и он уже давно забыл звучание собственного голоса. Брюнет хмыкнул и соединил пальцы рук. В его взгляде не было никаких тяжелых эмоций, как можно было бы подумать, глянув на лицо. Дей замер, пытаясь понять, зачем он пришел. Цепкие, но потухшие льдисто-голубые глаза внимательно следили за действиями парня. Брюнет вздохнул и слегка наклонил голову в сторону. - Я здесь, чтобы уточнить кое-что у вас, - спокойный голос заставлял слушать и слушать. – Вы ведь хотите покинуть это место?        После этих слов Дейдара полностью обратился в слух. Выбраться отсюда. Хотел он этого или нет? А зачем уходить? Возвращаться некуда: родители отказались от него, друзья бросили, а жилье он потерял. Это было больно и грустно. Все это время Тсукури мечтал покинуть это место, но реальных шансов выжить за пределами больницы у него не было. Поэтому, подавив надежду в груди, Дейдара отрицательно помотал головой. - Вы уверены? – приподнял бровь парень.       Дей снова кивнул, опуская голову, чтобы длинная челка скрыла его глаза, в которых плескалось столько боли и грусти. Смешок. Блондин отчетливо слышал его. Потом еще один и еще. Брюнет смеялся над ним, высмеивал его больные места. Дей ненавидел его сейчас больше, чем любил. - Вы действительно жалок, - хмыкнул он. – Поднимайся, горе-псих.       Удивление заполонило сознание Дейдары. Он не мог понять причин такого поведения, обращения к нему. Зачем этот человек снова ранит его душу. Из-за него он здесь, из-за него он так страдает, из-за него желание жить покинуло его солнечное сердце. Почему же теперь он снова медленно убивает душу Дейдары, давая ложную надежду на счастливый исход этой истории? Жестоко, это слишком жестоко с его стороны. - Ты же не хочешь здесь всю жизнь проторчать? Тебя выпустят отсюда, но при одном условии, - продолжил брюнет. – Если ты согласишься на сеансы психолога. Тебя выпустят под мое поручительство. Решай, чего ты хочешь?        Дей кивнул. Говорить все еще не хотелось, поэтому он решил так выражать то, что думает. Может, брюнет и подумает, что он ведет себя по-детски, но после этих лет в таком месте, пропадет желание не только говорить, но и есть, пить, спать или жить, к примеру. Этого не понять тому, кто не был в таких условиях, но вполне можно проникнуться сочувствием. Если бы оно было нужно блондину.       Посетитель отрицательно повернул голову вправо, а потом влево. Он подался вперед, опираясь локтями о свои колени, и еще внимательнее впился в лицо Тсукури взглядом. Со стороны это выглядело скорее комично, нежели подходяще под атмосферу, но все это было четко продуманным планом брюнета и, как обычно - это сработало. - Скажите это мне, Тсукури-сан, - требовательно произнес парень напротив.        Дей снова дернул скованными руками, отчаянно мотая головой, чтобы на этот раз брюнет понял яснее, что он не хочет говорить. Да и выходить на контакт было совсем неохота. - Скажите это мне, - более мягче, но все так же требовательно повторил брюнет. - Хочу, – хриплый, с сипением голос, который мог принадлежать кому - или чему - угодно, но только не живому человеку.       Он и не подозревал, что его голос мог звучать так. Казалось, в первые мгновения ему было сложно выговорить хотя бы звук, но «хочу» само собой вырвалось из губ, как крик души, как что-то тайное, которое глушили в себе так отчаянно. На губах брюнета появилась улыбка. Он встал со стула и протянул Тсукури руку для пожатия. Дей скептически посмотрел на него. Интересно, как он со связанными руками сможет пожать посетителю руку. За этими раздумьями он и не заметил, как руку освободили, что привело его в глубокое удивление. Он заторможенно растер запястья. Теплая ладонь крепко сжала его худую руку, от чего мурашки стайкой забегали коже. - Тогда жду вас завтра в двенадцать дня ровно. Адрес моего дома я оставил в приемной, - ухмыльнулся брюнет, отпуская его ладонь и скрываясь за дверью палаты. - Поздравляю вас, Тсукури-сан, - улыбнулась Сакура, покидая помещение. – Думаю, сегодня мы вместе можем сложить ваши вещи, чтобы завтра вы могли поспать подольше. Думаю, день обещает быть сложным.        Парень снова кивнул. Желание говорить снова пропало, но было кое-что, что он хотел уточнить. Имя, которое он знал, правильное ли оно? Поэтому немного поколебавшись, блондин повернулся к розоволосой лицом. - Сакура-сан, а можно ли мне увидеть адрес? – слова еще давались с трудом, но говорить было чуточку легче. - Конечно! – воскликнула девушка. – Я сейчас принесу.       Посетитель, тот, который вытащил его из этой тюрьмы. Что же Дейдару ждет впереди? За эти два года столько всего резко поменялось, что он сомневался, а получиться ли у него жить нормально, как раньше или же нет. Кардинальные перемены пошатнули его уверенность в себе и в будущем, поэтому сложно было описать его чувства. Все настолько запуталось, сплелось в своеобразный клубок, что Тсукури еще не скоро сможет распутать его. - Вот, держите! – Сакура вбежала в палату и протянула ему маленький листик. – Ну, я пойду тогда…       Блондин даже не обратил внимания, как снова остался один. Его глаза были прикованы к белоснежной поверхности листа. Аккуратный, чуток склоненным в правую сторону почерком был выведен адрес и имя. Скользнув взглядом по иероглифам имени, Дейдара выдохнул, слушая громкий стук собственного сердца. Он не ошибся, это правда он. Учиха Итачи. *** - Тебе не кажется, что ты перегнул палку? – спросили брюнета, стоило только прикрыть дверь в палату. – Ты только заставил его еще больше закрыться в себе.        Итачи устало вздохнул. Нет, он любил своего младшего брата, но еще с младенчества считал его глупым. Не то чтобы они с Саске постоянно ссорились. Нет. Просто, когда братик подрос, он начал замечать, что его вечная забота, доброта и ласка делают из маленького непоседы размазню. Надо было принять меры. И теперь приходилось мириться с тем, в чем сам был виноват. Только наладить все, как раньше, ну никак не получалось. - Я знаю, что делаю, отото, - только и ответил он. - Ага, уверен, что знаешь, - прошипел брюнет. Да, а малыш-то, поди, настоящей язвой оказался. И как он не заметил?       Учиха-старший просто прошел мимо, позволяя парню думать, что тот захочет. Нет, он все сделал правильно. Порой заставить человека перестать бояться, можно только хорошенько надавив на него эмоционально. Итачи был уверен, что в назначенное время блондин придет к нему на сеанс. Он видел то удивление… точно видел. А еще он заметил океан надежды, поэтому он точно знал, что парень хочет освободиться от груза, что взвалил на себя. - Бесишь, - послышалось за спиной.       Итачи накинул на себя черное пальто, прослеживая взглядом, как его отото вжикает "молнией", застегивая свою темно-синюю куртку. Она неплохо даже сочеталась с его школьной формой, и это каждый раз норовило вырвать смешок из груди брюнета. Не обидный, совсем добрый. Но встретив гневный взгляд Саске, он запахнул ворот, отводя глаза, и направился к машине. Вот ведь упрямец! И почему это Саске постоянно так злит такое поведение аники? Наверное, потому что рожа Итачи просто, чисто логически, не может не раздражать не только его, но и всех.       Хлопнув дверкой, Саске плюхнулся на переднее сиденье рядом с Итачи. Неимоверно сильно хотелось приложить его красивое лицо о панель, ну или о боковое стекло, а приходилось только гордо молчать, затыкая свое недовольство. Дома его ждали свои подростковые проблемы, поэтому обращать внимание на замашки брата попросту было лень. Но тишина не продлилась долго… - У тебя телефон, уже который раз надрывается, - прошипел Саске. – Ответь. Он умеет быть настойчивым.       Итачи не было дела до этого. Все хорошо знают его запрет в машине. Пусть трезвонит триста раз. Его лицо сейчас выражало разве что сосредоточенность: взгляд только на дорогу, руки крепко сжимают кожаный руль. Зачем он это делает? Наверное, Итачи и сам не знал ответ на этот вопрос. Он мог оставить все как есть, оставить выбор, не вынуждая его принять, но интуиция никогда еще его не подводила. Кто этот блондин для Учихи? Всего лишь официант в любимом кафе, который в прошлом чем-то заинтересовал его. В любом случае сейчас это не так важно.       Проезжая мимо университета, он заметил фигуру, которая грозно скрестив руки на груди, прислонилась спиной к воротам учебного заведения. Не сложно было догадаться кто это, так как вечно взлохмаченная темная шевелюра с чуток отросшей челкой, что сейчас немного падала на глаза, выдавала этого человека с головой. Шисуи никогда не отличался привычками следить за своими волосами. В этом-то они с Итачи и были разными. Вечно растрепанный, как воробей после драки, Шисуи смотрелся слегка нелепо рядом с Учихой-старшим, чьи волосы всегда в порядке, зачесаны в низкий хвост, а костюм и рубашка идеально выглажены. Но они знали друг друга давно, с самого детства, поэтому Учиха мог с уверенностью сказать, что доверяет этому человеку.       Изначально в планы Итачи не входила остановка рядом с университетом, но когда на дороге перед ним столбом встала фигура, он был вынужден резко затормозить. Все недовольство выразилось в маленькой морщинке, что пролегла рядом с уголком правого глаза. Совсем незаметная для чужих людей, но хорошо знакома близким. Саске как-то даже без ворчания открыл дверку автомобиля и перебрался на заднее сидение. Хотя, надо заметить, особой любви к Шисуи он никогда не питал, и считал этого человека довольно опасным. Несколько раз он порывался сказать об этом брату, но знал, что Итачи его попросту не послушает.       Шатен плюхнулся на сиденье рядом с Учихой-старшим и тут же стукнул его раскрытой ладонью по макушке. - Какого черта ты не отвечал? – недовольно проговорил он. – Сколько можно названивать? - Ты знаешь мой запрет в машине. Незачем так орать, - спокойно ответил на это Итачи, не отрывая взгляда от дороги. - Конечно, знаю! – возмущенно воскликнул Шисуи. – Чертов принцип не брать трубку, когда сидишь за рулем автомобиля. Когда ты, наконец, изменишь это в себе? - Никогда, - все тем же скучным голосом ответил брюнет. – Тебе ли не знать?       Мадаки легко стукнул себя по лбу, выражая крайнюю степень недовольства, но уже более весело уставился в окно. - Сходим сегодня куда-нибудь? Может, в клуб? Или лучше в хороший бар? – спросил он, замечая, как лучший друг проезжает мимо ветеринарной клиники. Времени до его дома оставалось маловато. – Как думаешь? - Не сегодня. У меня полно работы, - отрезал Итачи, однако, почему-то не упоминая Дейдару. - Хм-м-м, это то, что тебе недавно поручили? – поинтересовался Шисуи. - Да, - коротко.        Больше шатен спрашивать не стал, а только покинул машину, сразу же как она остановилась около его улицы и, зло глянув на Итачи, хлопнул дверкой. Такое бывало уж очень часто, и Учиха знал, что скоро они помирятся. Потому что это уже пройденный шаг. Но что-то беспокоило его. И он почему-то ясно осознавал, что если узнает причину этого, она ему точно не понравится.