Сделай меня счастливее...

Голубые очи девушки стали медленно, но верно заливаться соленой водой. Её много обижали в жизни, но так… Она, наконец, смогла довериться человеку. Открыть ему душу, а он так подло поступил с ней. Она считала его почти братом. Но он, видимо, так никогда не думал. На душу сразу стал сняться осадок после столь противных слов. Раф продолжала стоять на лестнице уже давно забыв про жажду. К ней побежала Литария. Она и сама не похожа на ту женщину, что встретила её из детского дома. На лице нет той лучезарной улыбки. Она взяла девушку за плечи и прижала к себе. Абсолютно молча. За то время, что её не было, Раф успела разочароваться в ней. Не много, но значимо. А сейчас, когда она стоит в её тёплых объятиях, девушка поняла насколько ошиблась. Эта женщина готова пройти через себя, и растянуть уголки губ, лишь бы не расстраивать своего ребёнка сильнее. Литария заметила её, а после поспешила успокоить, хотя могла бы углубиться в свои переживания, которых и так предостаточно. Она более устойчива к выбрыкам Сульфуса, но каждый раз все с той же болью остается отпечаток. — Не слушай его. Я уверена, он так не считает, просто вспылил. Ему надо было доказать свою точку зрения, вот он и приплел тебя, — судорожно заговорила женщина. Складывалось ощущение, что этими словами она не только успокаивала девушку, но и сама находила в них долю умиротворения и убеждения для себя. — Да, конечно, — согласилась Раф и всеми силами пыталась сдержать всхлипы обиды. — Ты уже не пойдешь к подругам? — спросила Литария, не отпуская от себя голубоглазку. — Нет. Это никак не повлияло на мои планы на сегодняшний день, — произнесла девушка, надев на себя излюбленную маску. Вытерев слёзы так, чтобы этого никто не заметил, она с полным покер-фэйсом отстранилась от новой мамы. — Ты очень стойкая. Помни, хоть я и узнала тебя совсем недавно, но успела полюбить. Никогда не сомневайся в этом, — произнесла Литария и улыбнулась блондинке. Та же выдавила из себя ответ, и ушла в комнату. Женщине было до боли стыдно перед гостем. Не за сына, а за вообще сложившуюся ситуацию. Неужели она где-то ошиблась в воспитании своего ребёнка? Или его что-то тревожит, и из-за этого такое поведение? Сама же шатенка больше склонялась ко второму варианту. Но он все время молчит, и любые методы выживания из него информации заканчивались ссорой. Или же просто неудачей. — Тэриолак, простите за эту неудобную ситуацию. Давайте обсудим детали сделки как-нибудь в другой раз? — предложила Литария смотря прямо, но немного неуверенно. — Ничего страшного. Это подождет, семья важнее. И мы же договаривались на «ты» — улыбнулся мужчина и подошёл чуть ближе к шатенке. — Да, я забыла. Хорошо, — в ответ улыбнулась все той же искусственной улыбкой она. Душа плачет — губы растянуты. — Я тогда пойду. Если, что, звони, — сказал мужчина, и вышел за пределы кухни, а после и из зала. — Пока. — Ага, пока, — женщина была несказанно рада тому, что дом остался без посторонних ушей и глаз. Теперь можно и подумать о сложившейся ситуации, и о способах её разрешения. С безразличием на лице, Литария стала по инерции складывать посуду в посудомойку. Но тревога за сына и состояние дочери не покидали её ни на миг. Раф же, как и многих девочки, с порога полетела к постели. Уткнувшись в подушку лицом, она стала буквально захлебываться слезами. От обиды, ведь Сульфус перестал быть посторонним для её сердца. После всего, что было, он так ужасно отозвался о ней. Хотя, что тут ужасного? Он всего лишь высказал своё мнение. Вот и все! Ох, и любит женское племя изводить себя и накручивать. Все женщины сплошные мазохистки. И Раф не стала исключением. От мыслей про истинное мнение, ей стало гораздо хуже. Зачем он так с ней? По пустым улицам города шёл юный парень. На его лице изображалось сплошное недовольство. На себя, на маму, на того мужчину, на мир… На весь мир, но не обошлось и без исключений. Им стала одна блондинистая особа, которую он так некрасиво обозвал. Так еще и при постороннем человеке! От этого на душе брюнета становилось лишь хуже. Он знал, что она стоит совсем рядом, но не остановился. От этого ей наверняка было более неприятно. От того, что он даже не обратил на неё и доли внимания. Эх, если бы она только догадывалась, что это совсем не так. Сейчас же ему стыдно даже показываться ей на глаза, ведь это произошло после того, как она успокаивала его. Даже пожалела будить, и заснула в неудобной для неё позе. Но, помимо этого, в его душе есть некая обида за утреннего парня, что так нагло полез к ней целоваться. Чувства перемешались в один сплошной ком, и рвались наружу. Но как их высвободить? Есть лишь один способ. Приняв для себя решение, он направился в сторону темы, на которую они с мамой проговорили так много речей. В сторону его уважения и почёта. В сторону, где наверняка будет Сайд. Туда… Девушка тем временем уже пришла в себя. Сердце по-прежнему металось. Она хотела поскорее встретить с ним и разъяснить ситуацию. Но как, она не понимала. С другой же стороны взыграла гордость, и она требовала отомстить за себя, ну, или, как минимум — не видеть его очень долго. Отогнав эти неприятные мысли от себя, она вошла в другие. Не менее неприятные. О предстоящей встрече. Если быть точнее, то часы посещения уже истекли. Поэтому придётся проникать в посещение нелегально. Но годы опыта сделали своё дело…