Ладонью небо не закрыть

      Чонгук не умеет целоваться. И он определенно не планировал это делать сегодня, но то ли шампанское ударяет в голову, то ли обстановка располагает, то ли Тэхён ведёт себя непривычно открыто… Что-то в голове альфы перемыкает, и он идёт на поводу внезапно возникшего желания.              Чонгук неловко тычется в губы омеги, не представляя, как правильно это делается, осторожно прикусывает, боясь навредить, но ответной реакции не получает. Отстраниться страшно, заглянуть в глаза Тэхёну — тем более. Альфа, стараясь лишний раз не шевелиться и даже не дышать, успевает дважды записать себя в ряды неудачников и ничтожеств, когда Тэхён всё же целует его.              Возможно, омега просто сжалился над неопытным альфой — Чонгуку совершенно неважно. Для него сейчас имеют значение лишь тонкие нежные пальцы на затылке и чужие губы, кусающие его собственные.              Своё неумение альфа компенсирует отзывчивостью, пытаясь с точностью повторить действия омеги, и в итоге перехватывает инициативу. Губы у Тэхёна ни разу не мягкие, немного шершавые и сухие, но Чонгуку безумно нравится.              Ким отстраняется первым, ласково улыбается мальчишке и проводит рукой по его волосам. Восторженность в глазах Чонгука заставляет Тэхёна смущенно отвернуться, словно это не у альфы только что произошёл первый поцелуй, а у него самого. Омега не привык, чтобы на него смотрели с искренним обожанием. Даже первая любовь Тэхёна ни разу не удостаивала его подобным взглядом.              Чонгук совершенно по-идиотски улыбается, вдыхая принесённый ветром вишнёвый аромат. Подумать только, Тэхён не рассмеялся над ним, не оттолкнул, а позволил себя поцеловать и даже проявил инициативу, когда это оказалось нужным. И хоть поцелуй был по-детски невинным, Чонгуку приходится сдерживаться, чтобы в данную минуту не вскочить на ноги и не прокричать этому миру, какой же он великолепный, чёрт возьми!              Чонгук смотрит на потемневшее небо, часто вдыхает ртом холодный воздух, стараясь прийти в себя. Когда мысли становятся более чёткими, альфа несмело поворачивается к Тэхёну.              — Не замерз? — заботливо спрашивает он и садится так, чтобы соприкасаться плечами.              — Всё хорошо. Ты оказался предусмотрительным. — Тэхён кивает на мягкий плед, в котором на самом деле было тепло и уютно.              — Боялся упустить что-то важное, — признаётся альфа.              Когда температура падает настолько, что пледы уже не спасают, Чонгук медленно начинает сборы, отчаянно не желая расставаться с омегой. Устранив улики незаконного проникновения на крышу, альфа хватает Тэхёна за руку, и они быстро сбегают вниз по ступенькам, сдерживая рвущийся наружу смех. И всё это настолько дико и возбуждающе, что складывается ощущение, будто они малолетние преступники, за которыми гонятся полицейские.              Тэхён внезапно осознаёт, что на свиданиях с Чонгуком постоянно чувствует себя живым человеком. Повседневная рутина уходит на второй план, уступая безумным вечерам в компании молодого альфы, который заставляет Тэхёна делать немыслимые вещи. И Ким очень благодарен ему за эту возможность — за возможность проявить себя настоящего.              Тэхён планирует добраться до дома пешком, а Чонгук вызывается его проводить. Они идут не спеша, держатся за руки, и встречающиеся на пути люди наверняка считают их парочкой. Осознание этого греет Чонгуку душу. Он окрылён самой мыслью о том, что теперь у него есть омега, хоть разговора о статусе их отношений и не было. Но это ведь очевидно, разве нет?              Альфа поворачивает голову к Тэхёну, любопытно разглядывающему искусственное дерево с яркими розовыми огоньками вместо листьев, и понимает, что да, они встречаются, даже если омега об этом ещё не знает.                     Апокалипсис в жизни Тэхёна начинается именно в тот момент, когда Чимин роняет случайную фразу, что был бы не против познакомиться с Чонгуком. Зная Пак Чимина достаточно долгое время, Тэхён толкует его просьбу не как «если ты захочешь познакомить меня со своим "не-парнем", то я буду только за», а так «у тебя есть три дня на то, чтобы осуществить это, иначе я устрою нашу с ним встречу сам, и ты об этом обязательно пожалеешь». Тэхён, конечно, любит Чимина, но за такие подставы готов наградить болезненной затрещиной, и желательно не одной.              В конце концов он сдаётся и пишет Чонгуку сообщение, втайне надеясь, что альфа откажется от встречи, ссылаясь на сильную занятость, учёбу, работу… Да на что угодно.              Телефон оповещает Тэхёна о пришедшем сообщении и…              «я не против»              «как насчёт завтра?»              «:)»              …Это определённо не то, на что надеялся Ким.              Чимин, заглянувший в экран телефона, довольно щурится. Тэхён же пытается разобраться, в какой момент из просто мальчишки Чонгук превратился в альфу, которого он собирается познакомить с Чимином? Ведь Чимин — это как родители, только Чимин.              Предстоящее знакомство мальчишки с Паком — тревожный звоночек, сигнализирующий о начале конца. Отныне не будет как раньше. Тэхён не сможет с лёгкостью отказаться от родственной души. Отказаться от Чонгука, любящего носить дурацкие безразмерные кофты и шапки. Чонгука, ведущего себя нелепо, но забавно. Чонгука, не умеющего целоваться, но с которым это делать всё равно очень даже приятно.              Когда всё стало настолько серьёзным? Не могли же каких-то жалких три свидания так кардинально изменить его отношение к мальчишке! Или могли?              «Наверное, я окончательно сошёл с ума, — думает Тэхён, — раз ничего не собираюсь делать, чтобы предотвратить это».              — Я тут присмотрел одно хорошее место, где можно посидеть втроём…              — Нет, устроим встречу у меня дома.              — Волнуешься о расходах своего не-парня? О-о-о, это так мило. Заботливый Тэ-Тэ.              — Я просто не хочу куда-то тащиться, — не собирается признаваться Тэхён. — И, Чимин-и, когда Чонгук придёт завтра… В общем, будь с ним помягче, ладно? А то я тебя знаю. Ты всегда недоброжелательно относишься к новым людям в моём окружении.              — Я просто пытаюсь отсеять тех, кто претендует на место твоего лучшего друга, — шутит Чимин, хотя нет, он не шутит, но знать об этом Тэхёну не обязательно.              — В таком случае, не забывай, что Чонгук на твоё место уж точно не претендует, и не пугай мне мальчишку.              — Хорошо, Тэхён-а, как пожелаешь. Сильно давить на твоего мальчика не буду, так уж и быть.              Тэхён недовольно зыркает на друга перед тем, как свалить на кухню за очередной дозой зелёного чая — ему понадобится немало успокоительного, чтобы пережить завтрашний день.                     Взгляд у Чимина тяжёлый, открыто сканирующий жертву, и Чонгуку не по себе от того, что этой жертвой является он сам. Они сидят на кухне за небольшим столиком, постоянно соприкасаются ногами, и места расположены так, что альфа находится под прицелом дьявольских глаз.              Друг Тэхёна с первых минут знакомства производит жуткое впечатление. Чонгуку некомфортно, но ради своего омеги он готов терпеть и не такое, поэтому… Альфа просто вживается в роль препарированной лягушки, которая до сих пор почему-то дышит, и послушно отвечает на неудобные вопросы. Чимин спрашивает об успехах в учёбе, которых нет, о перспективах на работе, которые тоже отсутствуют, потому что Чон «только начал» и, конечно же, «не собираюсь долго задерживаться на этой работе». Чонгук думает, что он провалился по всем фронтам, не прошёл допрос, но неожиданно…              — Меня подкупает твоя честность, — вдруг признаётся Пак.              Чонгук сначала теряется, но когда приходит осознание, что друг Тэхёна дал зелёный свет, он немного расслабляется. Чимин больше не лезет в душу, не задаёт каверзных вопросов. Он резко переводит разговор на себя, делясь подробностями знакомства с Юнги. Чонгук не знает, кто такой Юнги, но искренне сочувствует бедному парню.              Тэхён, сидящий справа от Чонгука, находит его руку под столом и несильно сжимает её. Судя по хорошему настроению омеги, Чонгук действительно прошёл своеобразный тест, и близкий Тэхёну человек только что принял его. Это не могло не радовать. А довольное лицо Тэхёна радовало вдвойне.