365 сказок

Свечи горят так ровно — пламя кажется мазком кисти, что застыл в воздухе. В комнате тихо, так тихо, что даже звук дыхания — почти грохот и рокот отдалённой грозы. Далеко за полночь, в раскрытое окно заглядывает только полная луна, свет струится спокойный и мягкий. Всё тонет в тенях, становится дрожащими миражами из-за неяркого сияния свечей. Полумрак, сумрак и тишь. Именно сейчас — то самое время, когда лучше всего слышен шёпот карт, когда каждая из них говорит чётко и ясно. Время доставать Таро. Карты с серебряным обрезом уже не спят в своей коробочке, колоде не терпится оказаться в ладонях. Тяжёлые и гладкие, они готовы рассказывать и рассказывать, нужно только правильно ставить вопросы, и они откроют такие тайны, о которых и помыслить было страшно. Или же помогут лучше всякого зеркала вглядеться в самого себя. Вот только у меня сегодня нет вопросов, но хочется — да и нужно — коснуться карт и послушать их. Нужно дать им окунуться в лунный луч, как в быстро бегущую воду. И я открываю коробочку, вынимая колоду. Пока я тасую колоду, в комнату будто входят всё новые люди. И пусть пламя свечей не дрожит, а из окна веет прохладой, я чувствую множество взглядов, словно внезапно оказываюсь посреди причудливого бала, где ведут неспешный танец прекрасно одетые дамы и господа. Слышится вздох и трепет их разговоров. Стоит закрыть глаза, и картина развернётся во всех красках, но мне рано тонуть в этом, рано разбираться в чужих па. Я вытаскиваю первую карту и кладу её посреди стола. Вздохом отвечают свечи. Передо мной оказывается старший аркан — Ату Луна, то ли предупреждением, то ли побуждением к действию. Она обещает мне путешествие по сверкающей дороге, идущей между холмами, полными самых страшных страхов. Вот только я не раз проходил этим путём, а потому встречаю госпожу Луну улыбкой. Следующая карта ложится рядом, точно в пару госпоже Луне. И это оказывается беспечный и вечный Дурак. В улыбке его таится бесконечность, и всматриваться в безумные его глаза можно столь же долго, как в горящий огонь или бегущую воду. Но я отвожу взгляд, лишь кивнув. Я не делаю расклада, но приветствую, и, вытаскивая новую карту, уже опять чувствую старший аркан. Кончики пальцев покалывает, в тишине отзвуком пробегает тень мелодии. Этой карте не нужна пара, они и так уже пара — и танцуют вместе, и почти не видят никого, кроме друг друга. Сегодня не время дурных предзнаменований, потому сердца их чисты и бьются в унисон. Влюблённые. Ату VI. Карта за картой… На столе всё больше открытых арканов, старшие мешаются с младшими, колода в руках становится всё тоньше, огонь играет с блестящим обрезом, блики рассыпаются по лаковым рисункам. Знаю уже, что одна из карт скрывает в себе историю. И именно её мне нужно найти, прочесть и почувствовать. Луна в небе хмурится облаком, свечи тихонько трепещут, слишком много сил в воздухе. Скорее, скорее, где же та самая карта?.. Сердце бьётся чуть быстрее, предвкушением заполняется каждый вдох. Кажется, что вот-вот я встречу ту самую… Того самого… Рыцарь мечей? Нет, не он. Королева чаш? Вовсе нет. Может быть, это двойка пентаклей? Нет, сбежала из пальцев, едва ли не смеясь. В комнате становится холодно, всё сильнее дрожат огоньки свечей, и, кажется, я уже знаю имя, но падает Башня, и… Нет. Не тот аркан. Не Ату XVI. Бессильно откидываюсь на спинку кресла. В ладонях осталось с десяток карт. Бал вокруг набирает обороты, почти слышна странная музыка, затанцевало даже пламя свечей, луна за окном подёрнулась вуалью, будто тоже собралась броситься в сумасшедший вальс. И я кладу на стол ещё одну карту. Это Дьявол, но не он — тот самый. Лишь улыбается хитро, и можно прочесть его обещания, но не стану, потому что этот ответ сейчас ничего ещё не значит. Последний раз перебираю карты в ладони. И вдруг одна сама собой вырывается, выпадает сквозь пальцы, открывается… Я вижу Ату XIII. Да, вот она, та самая карта… И этот ответ такой яркий, чёткий и лаконичный, что представить себе иной невозможно. Вот только я не задавал вопросов. Господин Смерть смотрит мне в глаза, и мы улыбаемся друг другу. Этот танец нам суждено исполнить вдвоём. Вмиг я оказываюсь на паркете, в котором блещут отражения тысяч свечей. Мы словно стоим посреди тёмного звёздного неба, которое под нашими ногами трепещет и переливается. Наши пальцы соприкасаются, его ладонь обнимает мою талию. Смерть ведёт всегда, и с этим ничего не поделать. Шаг… Ещё шаг… Мы несёмся по кругу, не отрывая взглядов друг от друга. Музыка сфер льётся вокруг, льётся сквозь нас, колотится в сердце, ритмом взрывает виски. Нет, этот танец не угроза, нет, он не обещание. Это только скольжение и кружение по грани, по лезвию между этим и тем, между вчера и завтра, между днём и ночью. И холодные пальцы, что сплелись с моими, не дрожат, и шаг наш твёрд, и мы почти одно целое, но совсем нет, вовсе нет. Времени больше нет, миров больше нет, под ногами нашими не паркет танцевального зала, а небеса, вокруг нас кружатся галактики. Господин Смерть танцует со мной, и нет более чуткого и надёжного партнёра. Когда он отпустит меня, это будет лишь мгновением отдыха. Мы ещё сойдёмся в танце, и устоять перед таким приглашением не дано никому. Лунный свет, звёздный свет или же даже сияние самой Вечности — мы кружимся в луче, и я слышу вместо музыки шелест карт Таро в своих руках. Я бы закрыл глаза, но они закрыты, я бы распахнул их, но увижу всё равно то же самое. И нет такого момента, когда можно было бы сказать: «Стоп!» Нельзя вырваться из танца до срока. Шёпот историй окружает меня. Они разом вливаются в моё сердце, пронизывают сетку кровеносных сосудов, вспыхивают под кожей серебром. От них больше не убежать. Господин Смерть смотрит в глаза мне и кивает. Это его желание, его сказки, тысячи историй, которые теперь следует рассказать одну за другой, не сбиваясь и не ошибаясь в словах. Это поручение, потому что я ни о чём не просил, это ответ на вопрос, который я не задал и даже не сформулировал. Господин Смерть растворяется вместе с залом, светом, огнями небес… …Колода Таро разбросана по столу, старшие арканы смешались с младшими, свечи почти догорели, лишь одна ещё трепещет в пальцах утреннего ветра. Я снова в кресле и снова один, сущности карт уснули до поры, до времени. И только одна лежит напротив меня, притягивая взгляд. Старший аркан. Тринадцать. Смерть. Не обещание, не предупреждение, только танец.