365 сказок

Горький полынный вкус — это всё, что я запомнил. Очнулся под белёсым, словно выгоревшим небом июля в мире, где было слишком много пыли и мало дорог. Первое время память не возвращалась. Я сидел у костра и рассматривал пламя, будто и его тоже требовалось узнать заново. Я слушал голоса ветров за спиной. Наступил момент, когда я ощутил жажду, и пришлось подниматься, осматриваться. Хорошо, что колодец оказался неподалёку. Впрочем, быть может, и не так уж хорошо. Я напился чуть солоноватой воды и долго сидел на камнях, всматриваясь в горизонт. Где-то там далеко пустошь обращалась холмами. День клонился к исходу, подступала ночь, сумерки здесь наверняка намечались короткие — и откуда у меня возникло такое убеждение, я не сумел отследить. Да и не хотел, наверное, мысли текли свободно, не задерживаясь, они не бежали по кругу. Проносились, словно поток, в котором не было никаких догадок, никаких идей, только спокойное недоумение. Пустошь, пыль, редкие кустики травы, догорающий костёр, ветер, вечер… Точно я вспоминал названия, искал внутри себя понимание каждого, но всё-таки что-то ускользало. Именно из-за этого глубоко во мне растекалась, угрожая затопить целиком, тишина и немота. Небо чуть порозовело, солнце упало за холмы, и сумеречный час вытянул тени, загустел в воздухе. Костёр прогорел, и мне будто бы больше незачем было здесь оставаться. Не выбирая направления, ни о чём не заботясь, я побрёл наугад сквозь пыль и пустоту. Ночь обступила меня очень быстро, почти внезапно. Застиранная ткань небес налилась цветом, её истыкали иголки звёзд, замолк даже ветер. Двигаясь в монотонном, почти механическом ритме, я шёл к холмам, но они не желали приближаться. Угли костра подёрнулись пеплом и скрылись за спиной уже очень давно. Растянувшееся, бесконечное время едва не заставило меня забыть и о том, что я ещё застал день. Казалось, ночь пришла и пребудет тут всегда, целую вечность. Горький полынный вкус. Следуя сквозь ночь, я вновь ощутил его на губах, словно бы некто поцеловал меня и исчез прежде, чем я сумел осознать, что случилось. Остановившись, я вглядывался в темноту, я рассматривал звёзды, искал хоть какой-то намёк, но тщетно. Да и… мне не казалось это необходимым. Здесь и сейчас, лишённый памяти, лишённый звучащего и зовущего сердца, я был спокоен. Возможно, даже чересчур. Я снова двинулся вперёд, хоть и не видел в том необходимости. Ничто не требовало этого, я мог остаться среди ночи здесь или идти в некое туда, ни на то, ни на другое у меня не было никаких причин. Этот выбор не основывался бы ни на чём. И только вычленив эту мысль из потока других, я с некоторым беспокойством подумал, что память каким-то образом давала мне цель. Теперь же таковой не оказалось. Разве в том должен был состоять покой? Но, конечно, и на таких размышлениях я не сосредоточился надолго. Отпустив их вместе с остальными, я шёл и шёл, даже наслаждаясь каждым шагом, находя в бесцельности своеобразную привлекательность. Или не зная ничего иного. Только полынь стала мерещиться мне всё ярче, всё более явно. …Я прошёл ночь насквозь и утро встречал на холме, почти на вершине, укрывшись от проснувшегося ветра в пологой ложбинке, где разросся шиповник. На старом кусте трепетал лепестками единственный розовато-белый цветок. И он отчаянно пах полынью, почти до рези в глазах. Странно, что самой полыни я не встретил ни кустика. Отдыхая, я смотрел, как медленно светлеет небо. До вершины было недалеко, но подниматься пришлось бы почти по отвесному склону, и мне хотелось набраться сил. Само ощущение небольшой цели, заключённой в необходимости подождать, радовало. Но вот встало солнце. Оно смотрело на меня, а я всматривался в него, и вместе с живительным светом в меня втекали воспоминания. Я бы прикрыл глаза, но не мог, околдованный моментом. *** — Если выпить этот напиток, то почти потеряешь себя, — его голос звучал тихо и вкрадчиво. — Этого ли ты хочешь? — Я любопытен, точно кот, и ты об этом знаешь, — я вытянул ноги к огню и лениво подсматривал за тем, как он склонился над тиглем, установленным над обычной чайной свечкой. Внутри прозрачной посудины что-то бурлило. Пахло полынью. — Ты ведь можешь не вернуться, — напомнил он. — Каждый день я могу не вернуться, — усмешка скользнула по губам. — Каждый день и из каждого мира. Любой странник однажды может забыть, как открывать двери. — И ты решил поторопить этот момент? — И я решил узнать, каким станет для меня такой момент, — взмахнув рукой, я помолчал. — Мне нужно почувствовать. — Как будто ты ищешь гарантию, что именно с тобой на самом деле ничего подобного не случится. Представь свой страх, а? — Я не боюсь. — А что делаешь? — Хочу подготовиться, в этом ты прав. Он отодвинулся от стола и откинулся на спинку кресла, рассматривая меня так, будто видел впервые. — Я Алхимик, но не отравитель. — Это меня не убьёт. — Это почти убьёт тебя. Мы смотрели друг на друга. В его взгляде читались и вопрос, и насмешка. Что он видел по моему лицу, я знать не мог. Наконец мне пришло в голову отметить: — Я не ищу смерти. И Смерть не ищет меня. — О, вот этого я бы не утверждал так смело, — Алхимик поднялся и потушил свечу, жидкость, распространявшая полынный аромат, зелье, лишающее памяти, остывала. — В твоём случае нельзя утверждать ни первое, ни второе. — Поддел, — невольно я любовался им — высоким, статным, таинственным… удерживающим внутри себя знания, которые мало кому поддаются. — Не могу… — Перестань, — теперь и я встал, обнял его за плечи. — Это мой выбор. Горький полынный вкус. Тишина. Пустота. *** Странно, но я не ощутил облегчения, когда вспомнил. Хотя, быть может, и не должен был его почувствовать. Навалившиеся на меня воспоминания довольно быстро разложились по полкам, и я отвернулся от ставшего чересчур ярким солнца. Позади меня вырисовывался прямоугольник двери. Она ещё только угадывалась, только готовилась прорасти в этот мир, но в сердце уже отозвался тягучий зов. У меня снова была цель, передо мной опять легла дорога, определённая неопределённость, миры, путешествия, пересечения путей. Но стало тяжелее. Наверное, в пустоте беспамятства я отдыхал от чего-то, что и сам не мог уловить в повседневной жизни. …Когда я перешагнул порог, Алхимик обнял меня, вглядываясь в глаза. — Ты, это действительно ты. — Сомневался? — голос мой прозвучал слишком тихо. — Никогда нельзя знать заранее, что точно заберёт это зелье, а что подарит. Вот какой смысл был в том, что ты так рисковал? — Пока что мне нужно об этом поразмыслить, — отстранившись, я усмехнулся. — Ну же, не тревожься. Наверняка тебе поможет чай. Полынью больше не пахло, и мы провели весь вечер, беседуя и подшучивая друг над другом. Но всё же внутри меня теперь звенел тревожный колокольчик. Точно ли я вернулся весь? Точно ли мне следовало вернуться? Правда ли нужно было уйти?.. Оставшись в одиночестве, я долго смотрел на огонь, словно пытаясь его вспомнить. Вплестись с ним в одну реальность. Кажется, мне это почти удалось.