365 сказок

Протяжные птичьи вскрики, похожие на плач, на прощание, на судорожный вздох разорвали небо. Было темно, рассвет едва тлел в тумане, солнце ещё не проснулось, и в такой тишине, в такой гулкости звук раздался подобно набату. Небо вспорол птичий клин, и я смотрел на это, а в душе что-то замирало и рвалось, рвалось и рассыпалось, будто бы и я должен был подняться этим утром в небо, но снова утратил крылья, а может, способность оборачиваться птицей. Когда всё стихло, заря разгорелась, заболоченная пустошь, где то здесь, то там стояли обманчиво спокойные озерца, постепенно наполнялась дневным гомоном и копошением. Моя тропа прыгала козой с кочки на кочку, иногда теряясь в зарослях рогоза, осоки и ещё каких-то мне неизвестных трав. Поправив рюкзак, я двинулся по ней, ни о чём особенно не задумываясь. Оказавшись в этом мире случайно, я уже несколько дней искал путь прочь, но мне не везло. Тут не работала магия, не действовали уловки странников, оставалось только брести туда, куда звал внутренний компас, и ждать двери, которая всё равно должна была открыться. Впрочем, я не особенно горевал. Тут стояла тёплая осень, богатая на запахи, влагу и солнечный свет разом. Я наслаждался каждой секундой, хоть и не останавливался дольше, чем на пару часов — дверь ждала где-то далеко впереди, открывалась лишь в определённый час, и я хотел успеть. Мне почти не хотелось спать. Даже останавливаясь на отдых, я не засыпал, а лишь впадал в странное созерцательное настроение, лишь вслушивался в мир вокруг и скользил по грани дремоты. Вероятнее всего, причина была в том, что странник, бегущий между мирами, сумел бы выбраться и через сон, а эта реальность была ревнива к своим границам и не позволяла обмануть себя вот так просто. От такого бессонного путешествия я, пожалуй, не так уж уставал. Разве что, ноги гудели, но разум оставался чистым и острым. Вот только мне не о чем было размышлять. Загадки и тайны оставили меня. *** …Прямо из-под ног выпрыгнула жаба и плюхнулась в центр округлого озерца. По воде поплыли круги, разбившие голубое отражение с очертаниями облаков. Я улыбнулся и двинулся дальше, осторожно огибая этот омут. Следы мои мгновенно заполняла вода, и оставаться надолго, рассматривая обитателей болотца, было небезопасно. Топь приманивала, уговаривала прилечь, но тогда бы уж точно вцепилась и больше не отпустила бы, будь я даже трижды странник. Когда солнце поднялось достаточно высоко, тропа под моими ногами стала словно бы крепче, а блестящие, как будто стекло, озёра попадались уже заметно реже. А вскоре меня обступил кустарник, после — и деревья. Я вошёл в прозрачную, светящуюся насквозь рощицу, листва которой была ещё насыщенно-зелёной, точно на самом деле осень не подкрадывалась к ней на мягких лапах. Выбрав местечко между корней, я остановился отдохнуть, но не стал разводить костра. Мир дышал вокруг меня, жил, а я точно начал выпадать из него, утекать или растворяться. Впрочем, если вслушаться в самого в себя, можно было смело сказать, что дверь уже совсем близко. Быть может, где-то за рощей, там наверняка раскинется широкое поле или же вздыбится гряда холмов. Прикрыв глаза, я прислушался к ветру, пробегавшему по кронам, к птичьим крикам — уже не тем, утренним, а обычному гомону. Прислушался и… разобрал, что рядом со мной есть кто-то ещё, столь же иной, столь же неподходящий этой реальности, как я сам. Странно было это именно услышать, потому что на самом деле это ощущение не было звуком. Не открывая глаз, я мысленно потянулся к тому, кто блуждал здесь со мной, и почти сразу почувствовал отклик. «Кто ты? — вопрошал иной путник. — Как давно ты здесь?» «Странник, ищу свой выход». «И можешь найти?» Я удивился этому вопросу и ответил не сразу: «Думаю, что могу». «Жди». Слово рассыпалось внутри меня, как песок выскальзывает из ладони. Теперь мир был соткан только из привычного шуршания да птичьего гомона. Но очень скоро я разобрал и шаги. Раздвигая ветви кустарника, ко мне приближался крепкий мужчина. Он прятался от солнца под капюшоном, казался истрепавшимся, точно ветры дорог не были к нему благосклонны. Обнаружив меня, он встал рядом и некоторое время молчал. — Почему ты уверен? Мне оставалось только приложить ладонь к груди. Понятный каждому страннику жест. — О… — он сел и на мгновение спрятал лицо в ладонях. — Я потерял свой внутренний компас. — Как такое возможно? — нахмурившись, я вгляделся в него, но не увидел ничего, что помогло бы мне разобраться. — Был слишком беспечен?.. — словно спросил он. — Его вырвали вместе с сердцем. И тут он развязал рубашку, обнажая грудь, где змеился уродливый шрам. — Местные колдуны могут и не такое… — Но здесь ведь нет магии? — удивился я. — Есть, просто не наша, — он отмахнулся. — Быть может, если я выберусь… Он усмехнулся, не продолжая. В нём не было никакой надежды. — Пойдём, — тут уж я не выдержал и встал. — Пойдём, дверь не так далеко, чтобы мы не смогли добраться туда сегодня к вечеру. Теперь я торопился, меня подгоняло настойчивое желание понять нового попутчика, но отчего-то я был уверен, что здесь, в этой сквозящей солнцем осени он не станет говорить. Нужно скорее, скорее увести его туда, где ему будет легче поведать о своём горе. *** …Мы добрались к двери на закате. Очертания её уже вырисовывались, и я даже знал, что сумею её открыть. Мой попутчик изумлённо вздохнул. — Ты всё же вывел меня. — Скажешь это, когда перешагнёшь порог, — предложил я и рванул дверь на себя, соединяя два мира. В дверном проёме клубилась звёздная мгла. — Иди первым. Он послушался, смело шагнул, переносясь, исчезая в круговороте, но я не успел двинуться за ним: кто-то удержал меня за плечи. — Не так быстро. Голос был холоден и словно водянист. Обернувшись, я увидел мужчину в чёрном, он смотрел на меня, прищурившись. — Ты выпустил нашего пленника, значит, готов заменить его собой. — Никто не смеет задерживать странников против их воли. Таков закон всех миров, — возразил я. — Но он не был странником, он утратил это, — усмехнулся тот в ответ. — Если бы утратил, не шагнул бы через дверь. — Дверь? — Разве ты её не видишь? — теперь я не смог скрыть улыбки. — Так это и работает. Ты — не странник. Тебе не перешагнуть. Он замешкался и отпустил меня. В тот же миг я ступил на порог. В любую секунду мне достаточно было бы упасть, чтобы оказаться в другой реальности. — Значит, мы ошибались. Значит, его сердце, — и он дёрнул с шеи кулон, хрустальный шарик, в котором что-то сияло, — не ключ к его способности? — Странником нужно родиться, — кивнул я. Мне хотелось бы схватить кулон и бежать, но внутри что-то более мудрое убеждало, что это ни к чему. Тогда я просто наклонился назад, и кружение других миров захватило меня, заволокло, вырвало из лап осеннего вечера. *** …Я упал на мягкий мох, пахнуло влажной землёй. Лес обступал со всех сторон. Неподалёку потрескивало пламя костра, металось яркой звёздочкой. — Вырвался? — мой давешний спутник оказался рядом и помог мне подняться. — Повидался с твоим сердцем, — хмыкнул я. Он помрачнел. — Как мне теперь получить его назад, кто я теперь?.. — Странник, — я похлопал его по плечу. — Это у тебя невозможно отобрать. — Отчего ты так уверен? — Ну ты ведь увидел дверь… *** …Мы сидели у костра. Над нами шуршал кронами лес. Откуда-то доносились протяжные птичьи крики. Разговор замер, застыл, обернулся пеплом, но нам не нужны были слова. А потом он вдруг произнёс, разбивая молчание: — Я чувствую. Я… оно… вернулось? — Не знаю, что они забрали, но суть странника отобрать невозможно, — повторил я в который уж раз. — Невозможно. И снова пронёсся, распарывая небо, протяжный крик улетающих птиц.