365 сказок

В ней жила драконья кровь, пусть всего только четверть, но зато самая настоящая. Она, конечно, не умела превращаться в крылатого змея, не дышала огнём и не имела вертикальных зрачков, но зато могла ворожить в лунные ночи и разбиралась в драгоценных камнях и металлах. Она могла почуять чужое колдовство и разрушить его прежде, чем оно хоть сколько-нибудь ей вредило. Из родной деревеньки она ушла рано — ей едва исполнилось пятнадцать, и сколько с того времени прошла дорог, уже не могла сосчитать. Даже сами годы сплелись между собой так плотно, что она не могла бы сказать, сколько их миновало. Драконья кровь берегла её и не давала стареть. Мы встретились на перекрёстке между мирами, где она развела костёр, чтобы согреться холодной ночью, и заваривала травяной чай. Я же вышагнул к огню из темноты и удивлённо улыбнулся, увидев, как золотится её кожа в живых бликах пламени. — Странник, — поприветствовала она. — Странница, — не остался я в долгу. — Присаживайся, — она указала на место рядом с собой. — Там, откуда ты пришёл, любят драконов? — И драконов, и странников, — подтвердил я. — Тот мир полон магией. Вот только дверь туда откроется не скоро. — Ничего, я подожду, — она пожала плечами. — Я иду из мира, где магии совсем нисколько нет, там неприятно находиться. Согласно кивнув, я засмотрелся на огонь. Она помолчала немного, затем тихонько запела, и я узнал в мотиве отголоски драконьих песен. Когда она закончила, я спросил: — Как так вышло? — Драконья кровь? — она прикрыла глаза, будто вспоминала. — Мать говорила, что моя прабабка отличалась удивительной красотой, а дед — силой. Но кто из них был на самом деле не человеком? Как думаешь? — Вот это хороший вопрос, — я усмехнулся. — Возможно, в каждом из них была частица драконьей крови, м? — И такое может быть, — согласилась она. — Так или иначе, кто-то из них влил в жилы нашей семьи сполна волшебства. Вот только теперь из всех я осталась одна. — Как же так вышло? Она замолчала надолго, лицо её омрачилось, и когда тишина стала почти невыносимой, она снова запела, не пожелав отвечать. Быть может, стать скиталицей её подтолкнуло всё то же событие, я не мог бы поручиться, что это не так. Однако в ней жила и пела драконья кровь, и иного знания мне было не нужно. — Скажи мне, — начала она позже, — разве дракон страшен? — Дракона можно испугаться, — я поворошил угли, вызвав сноп искр. — Но это не всегда означает, что он страшен. — Разве дракон — это зло? — Иные драконы несут на своих крыльях тьму, другие свет, — я развёл руками. — Всякое бывает. Но не каждый дракон обязательно зло, как не любой исключительно добр и приятен. — Как думаешь, каким был тот дракон, что смешал свою кровь с кровью моей семьи? Я задумался. Вопрос-то был по-настоящему непростым. Пусть и хотелось сразу ответить, что, конечно же, тот самый дракон отличался удивительными качествами, на деле ничто нельзя было утверждать наверняка. — Я не знал его или её, — пришлось мне отказаться от выводов. — Что ты чувствуешь в себе? — Мне понятны пути камней и как пролегают жилы драгоценных металлов, — заговорила она медленно. — Мне ясно, как наводят жуткое колдовство, как разрушить плетение и даже переплести его иначе. Я многое могу, вот только… Мне неясно, где же пролегает грань, отделяющая добро от зла. — Вот это как раз просто, — хмыкнул я. — Ни того, ни другого не существует, это всё лишь оценки. Так что придётся искать иные мерила. — Например? — с любопытством присмотрелась ко мне она. — Например красота и жизнь. — Это требуется осмыслить, — она подкинула поленце в костёр. — Огонь красив, но если он выходит из-под контроля и несёт разрушения, он не становится менее красивым. — А вот смерть, что он сеет, обычно уродлива. — Можно и в ней найти красоту, — возразила она. — Но не нужно. Я смотрел на неё, улыбаясь, она же сощурилась. — Похоже, ты всё же немного подтруниваешь надо мной. — Возможно, ведь вопросы, которые ты задаёшь, нужно решать только внутри себя, не прося совета странников, — я откинулся на спину. Над нами шатром развернулось небо, сияли звёзды, одна за другой карабкались на небосвод две луны. — Ну хорошо, — она прикрыла глаза, словно прислушиваясь. — Меня изгнали из родной деревни, называя ведьмой, хорошо это или плохо? — Тебе пришлось трудно, но ты стала той, кем являешься сейчас. Ты довольна этим? — Вполне. — Тогда это было хорошо. — Интересно, — она улеглась на земле рядом. — И теперь как будто не на что обижаться. — Не всегда то, что для нас хорошо, кажется таковым на первый взгляд. Она засмеялась тихонько. — Да уж. — Возможно, некогда дракон похитил кого-то, в ком текла кровь вашего рода, и это, несомненно, было плохо, но потом их отношения изменились, и в результате этого… — я замолчал, давая ей возможность самой додумать. — Вижу, — согласие в её голосе было всё ещё робким, но, кажется, какие-то вопросы всё-таки решились. — А вот зачем мы встретились на перекрёстке? — Чтобы обменяться ничего не значащими фразами, — теперь настал черёд мне смеяться. — Слова… В словах всё дело. — В словах. И мы оба замолчали, будто исчерпали лимит этих самых слов. *** Костёр прогорал. — Но если ты ответил на мои вопросы, не должна ли я ответить на твои? — спросила она внезапно. — Необязательно, — я сел и посмотрел на угасающие угли. — У меня нет вопросов для тебя. — Для меня или ко мне? — она тоже села. — Ни тех, ни других. — Может, я задолжала тебе историю? — в голосе её звучало лукавство. — Может, — я не сдержал улыбку. — Но в то же время я могу вытащить её за хвост и сам. — Это как же? — Она сама выльется на бумагу. Сказка о девушке, в чьих жилах течёт четверть драконьей крови. О скиталице, что ищет своего дракона, но забывает посмотреть внутрь себя. — Ах вот как! — но она не гневалась и не обижалась. — Я посмотрю. — Посмотришь, но не сегодня. Неподалёку нарисовался контур двери. Я с сожалением поднялся. — Твоя дверь, — проследила она мой взгляд. — Что ж, дай мне обещание и иди. — Какое обещание? — Когда сказка будет готова, ты отошлёшь её мне с весенним рассветом, — она прикрыла глаза, пламя почти погасло, но теперь её кожа сияла сама по себе. — И я прочту её, чтобы найти дракона внутри себя. — Идёт, — не стал отказываться я. — С весенним рассветом, помни. *** Я уже знал, о чём будет та сказка, пусть время её не пришло, но она уже жила где-то внутри меня, будто бы это и в моих жилах текла четверть драконьей крови. Вспомнив тёмный взгляд отца, лукавый и сияющий брата, я снова усмехнулся. Четверть ли?.. Впрочем, мне некогда было уже раздумывать об этом, меня ждал иной мир, где только-только занималась заря. Я стоял на дороге, ожидая того мига, когда можно будет поприветствовать солнце.