365 сказок

Закат угасал так стремительно, так неотвратимо, что я едва успел вздохнуть, когда уже пришлось впускать в лёгкие воздух сумерек. Сначала казалось, что и ночь скоро нависнет угрожающей волной, а потом обрушится, смалывая меня и смешивая с темнотой, но ничего подобного не случилось. Прогнав последние отблески солнца, время замедлилось и потекло особенно плавно. А передо мной лёг город. Улицы его казались призрачными, напитанными туманом и мглой, и я с опаской ступил на плитки тротуара. Фонарного света не было, здания чуть нависали над дорогой, и двигался я медленно, будто чего-то опасаясь или увязая во внезапной густоте воздуха. Место вызывало странные чувства — оно ощущалось заброшенным и забытым и одновременно населённым, живым, насыщенным. Вот только никого конкретного я не заметил ни в окнах домов, ни на улицах. Жизнь ускользала от меня, точно мы двигались разными временными потоками. Или так оно и было? Я остановился у негорящего фонаря и запрокинул голову. Мне вспомнилась та история, когда мы бродили с фонарщиком, как загорался свет, окутывая город дымкой мечтательности. Этот фонарь не собирался мне отвечать, он был молчалив и тёмен. Чуть коснувшись металла пальцами, я двинулся дальше. Дорога повернула, вывела меня к скверу и разбежалась сразу в четыре стороны. Тёмные деревья молчали, кутались в вуаль тумана. Здесь воздух казался иным на вкус, более пряным и сладким. Возможно, где-то очень близко бежала река. Искать её я не стал. Отчего-то именно здесь это было неправильно. Развернувшись, я выбрал новую улочку и углубился туда. Казалось бы, сумерки оставались почти неизменными, но всё же именно тут они были темнее, насыщеннее, настолько напоминали воду, что я начал задерживать дыхание, не отдавая в том отчёта. Я уже привык и принял, что никого не обнаружу, когда пространство передо мной прорезал луч света. Рассёк, замерев на серых плитах широким золотым языком. Открытая дверь. *** Когда перед странником открывается дверь, он не может, не должен избегать приглашения. Но именно сегодня, замерев в сумерках, точно опустился на дно пруда, я не решался войти. Я искал обман за распахнутой створкой, мне чудилось, что и свет ненастоящий, а только нарисован прямо в воздухе и исчезнет, стоит только шагнуть. Странные мысли, порождаемые чем-то глубоко внутри, не пускали меня, нашёптывали, старались вырастить в сердце страх. Вот тогда-то я и задумался, что они принадлежали совсем не мне! Наваждение рассыпалось, и скоро я уже поднимался по лестнице, следуя за светом, будто бы перетекающим со ступеньки на ступеньку. Я оглянулся лишь раз — темнота заглядывала через порог, наступая на сияющий золотом язык. Вскоре он начал меркнуть. Неужели повторялось и бегство от темноты? От мрака и пустоты? На втором этаже снова нашлась дверь, а за ней — ещё лестница, а дальше всё опять повторилась. Я перестал считать. Во мне не было ни капли усталости и целый океан желания разгадать. *** В очередной комнате стоял диван и не было лестниц. Среди подушек замерла крохотная девочка, на вид ей едва исполнилось семь. — А тьма… Она с тобой? — прозвучал её вопрос. Я выглянул за дверь, но коридор всё ещё был освещён ровно и ярко. — Пока не добралась, — повернулся я к маленькой хозяйке всего этого мира. — Не люблю её, — она дёрнула плечом. — Но чем-то нужно было занимать ночь. — А за что не любишь? — Она… непослушная, — спрыгнув на пол, она подошла к окну и ткнула пальцем в запылённое стекло. — Видишь, никакой луны. А я так хорошо её придумала. Теперь я встал за её спиной. Отсюда весь город был виден как на ладони, мы замерли так высоко, что я даже мимолётно задумался, сколько же ступенек успел пробежать, совсем не запыхавшись. — Может, она хочет, чтобы и меня не было? — девочка запрокинула голову, глядя на меня не свойственным детям слишком глубоким и мудрым взглядом. — Тогда она не должна принадлежать твоему миру. В этот миг освещение в комнате понемногу стало угасать. Инстинктивно я развернулся, становясь перед девочкой и всматриваясь в дверной проём до боли в глазах, пока наконец не разобрал едва видимые щупальца темноты. Я давно не призывал никакого оружия кроме шаманского ножа, но сейчас привычный клинок отчего-то оказался хлыстом. Едва рукоять отяжелила пальцы, как я ударил, рассекая воздух. Что-то закричало, воздух точно дёрнулся, и сквозь его слои и вуали проглянуло тёмное существо. — Что ты мешаешься, странник? — зашипело оно, отбросив свою маскировку. — Уходи отсюда, этот мир мой. — Нет, он мой! — выкрикнула из-за моей спины девочка. — А тебя я не придумывала. — Но впустила! — захохотало оно. — Совсем даже нет! Должен ли я был вступать в их спор, потому что был странником? Нет. Но что-то внутри вытолкнуло меня вперёд, и вскоре мы танцевали друг вокруг друга — существо намеревалось укусить меня, я же хотел разбить его маскировку и выгнать из этой реальности. Получалось не так чтобы очень. Я так увлёкся нашей схваткой, что упустил тот момент, когда девочка опять перебралась на диван. Она снова привлекла моё внимание, когда швырнула в существо подушкой и удивительным образом попала прямо в острую морду. — Уходи! Тут же позади существа открылся провал, и мне оставалось только щёлкнуть хлыстом ещё раз, чтобы существо споткнулось и влетело туда кубарем. Так всё и закончилось. — Как же оно проползло сюда? — девочка рванулась к окну. — Ой, смотри, смотри! — Луна восходит, — я был в этом совершенно уверен. Золотисто-белая, большущая, луна мягко поднималась в небо, и город заполнялся светлым серебром её сияния, преображаясь и оживая. Исчезла странная двойственность, вспыхнули фонари. — Вот теперь всё верно, видишь? — девочка дёрнула меня за руку. Я поспешил спрятать шаманский клинок, что опять обрёл прежнюю форму. — Всё верно, — подтвердил я. — Очень красиво. — Я ещё работаю, — она усмехнулась. — Столько нужно сделать теперь… Я больше не слушал, отступил назад. Дверь затянула меня мягким объятием, и когда я открыл глаза снова, то стоял в сумерках у собственного дома. Щёку саднило — там стыл свежий порез. Отчего бы? *** Стоило мне войти в дом, как я ощутил ту же изменчивость, то же непостоянство, разделённость двух потоков времени. На этот раз мне не требовался ни хлыст, ни нож. В своём доме я мог владеть всем пространством. — Выходи, — посоветовал я. — Найди! — бросило мне вызов существо, но я уже знал, где оно притаилось, и только сжал ладонь в кулак, чтобы тут же заставить дом выплюнуть чужака мне под ноги. — Что тебе нужно, месть? — я не смеялся, чутко вслушивался, потому что не бывало ещё таких ситуаций ни со мной, ни с другими странниками. — Ты! — заявило оно. — Не понял разве, что это была ловушка против тебя? — И не сработала, — закончил я за него. — Отчего же! — и оно рванулось ко мне. Время замедлилось, но я завяз в нём сильнее, понимая, что сейчас когти вспорют мне горло. Но я стоял дома, а не на дороге, и не было шанса больше вернуться. Как глупо! Время обрушилось волной. Мир перед глазами померк.